Так прошел час. Акустики «Гренадир» приноровились к условиям слежения и почувствовали уверенность в том, что уже не потеряют контакт с советской лодкой. Аккумуляторная батарея «Гренадир» еще имела достаточный для подводного маневрирования запас электроэнергии. Оставалась лишь одна проблема — повышенное содержание углекислого газа в отсеках. Ведь провентилировать отсеки на предыдущем всплытии не удалось — надо было заниматься появившейся лодкой русских. При дальнейшем длительном слежении это могло оказаться помехой, посчитал командир американской лодки. Коммандер Дэвис решил всплыть в надводное положение, провентилировать отсеки в максимальном темпе, передать радиограмму в штаб адмирала Райта и быстро нырнуть в глубину снова. «Десять минут на все, акустики не должны потерять обстановку. А мы будем иметь почти полную батарею и свежий воздух в отсеках. Игра — наша!» — радостно прикидывал в уме детали маневра командир «Гренадир».
Однако все сложилось даже еще лучше, чем ожидал Дэвис. Гидроакустический контакт уверенно поддерживался и в надводном положении! Убедившись, что команда акустиков действительно надежно «держит» цель при работающих дизелях, Дэвис решил продолжить слежение над водой: ведь так сохранялась энергия батареи.
Американцы в то время придавали особое значение отработке оперативно-тактического взаимодействия разнородных противолодочных сил на океанских рубежах. Пока система подводного наблюдения и разведки СОСУС находилась в «младенческой» стадии своего развития, порознь противолодочные силы ВМС США не могли эффективно осуществлять поисково-разведывательные действия в океане. Необходимо было усиливать возможности представителей одного рода сил за счет привлечения к решению этой же задачи другого «один за всех и все за одного». Поэтому большое значение придавалось надежной организации слаженных действий, особенно между подводными лодками и патрульной авиацией. Для повышения эффективности совместного слежения существовал специально разработанный метод обмена информацией и данными наведения — «патрульный самолет — подводная лодка».
Командир «Гренадир» имел все преимущества в тактической ситуации на своей стороне. Однако, следуя канонам уже упомянутых «барьерных операций», немедленно запросил поддержку в радиограмме командующему: «Преследую советскую подводную лодку. Прошу прислать патрульные самолеты».
Прошло несколько часов слежения, уже прибыли два противолодочных самолета «Треккер», время перевалило за полдень. Все складывалось благополучно для американцев. Теперь они отрабатывали совместные действия по методу взаимного обмена информацией. Акустики «Гренадир» чувствовали себя гораздо уверенней, чем в начале слежения, и сейчас они уже могли докладывать не только изменения курса, но и вертикальные перемещения «северянки». Ее попытки всплыть на перископную глубину для оценки обстановки тотчас же пресекались «Гренадир», которая наводила на расчетную точку поддерживающие самолеты патрульной авиаэскадрильи. Как только перископ показывался из воды, над ним с воем, почти на высоте волн, пролетал один из самолетов и сбрасывал маркеры, горевшие в воде ярким пламенем. Этот маневр выполнялся сторонами примерно раз в час. Нашей лодке не удавалось оторваться маневрированием на скорости, «Гренадир» цепко держала контакт…
Но вот в 23.00 гидроакустический контакт одновременно пропал на обеих станциях. Тишина… Стало ясно, что командир советской лодки решил сменить тактику отрыва и затаиться в надежде, что «гончая свора» потеряет след и проскочит дальше. «Гренадир» легла в дрейф и начала напряженно слушать глубины океана. Дэвис решил не погружаться. Он также избежал соблазна действовать как надводный корабль и не стал «молотить по океану» активными посылками, как это было при замере дистанции в начале «загона». Дэвис также скептично оценивал данные от одного из самолетов, который докладывал о контактах на его магнитометре. «Стоять и слушать — вот и все, вот и вся тактика. «Приятель» не может убежать далеко на минимальном ходу. Дальше нескольких миль по крайней мере, ведь его батарея уже истощена в попытках уйти за целый день преследования. Скорее всего он завис на нулевой скорости и притаился в глубине, где-то рядом…» — размышлял командир «Гренадир» о сложившейся ситуации.
Оставалось только ждать — развязка приближалась. Ведь наиболее темное время суток должно было наступить совсем скоро. Хотя назвать чуть серую мглу «темным временем» суток можно было весьма условно — в мае на этих широтах темноты практически не было. В час ночи 29 мая «окруженная со всех сторон» советская лодка всплыла в надводное положение. Ничего не поделаешь, надо было пополнять запасы электроэнергии в разряженной батарее. Командир «Гренадир» классифицировал контакт визуально. На поверхности океана появилась ракетная подводная лодка типа «Зулу» (проект 611АВ). Серьезная удача! Лодки этого типа первыми в советском ВМФ были вооружены ядерными баллистическими ракетами. Дэвис послал «победную реляцию» в штаб флота, не забыв упомянуть «поощрительный приз» — ящик виски. Справедливости ради он попросил командующего флотом выделить аналогичный приз летчикам патрульной авиаэскадрильи. Они, видимо, оказали Дэвису значительную поддержку в преследовании «Зулу». Естественно, что с советской лодки был снят детальный шумовой портрет для СОСУС, а факт всплытия подтверждался многочисленными фотографиями.
Получив указания на дальнейшие действия, «Гренадир» продолжила патрулирование на рубеже. «Зулу» была «оставлена заботам» противолодочной авиации, которая и потеряла контакт с ней через 24 часа. Советский ракетоносец завершил заряд аккумуляторной батареи и совершил энергичный отрыв от слежения. Тем не менее штаб Атлантического флота посчитал преследование «Зулу» серьезным успехом в действиях против подводных лодок ВМФ СССР. Это была первая «победа» на противолодочном рубеже американских подводников. Чтобы подчеркнуть важность события, адмирал Райт лично прибыл на «Гренадир» поздравить командира и экипаж с завершением успешного похода и вручить призовой ящик виски.
Как видно из этой истории, дизельные подводные лодки еще широко использовались американцами для решения задач противолодочной войны в конце 50-х годов. Но уже необратимо надвигалась другая эра — эра атомного подводного флота. Если мы развивали оба «отряда» подводных сил параллельно, и дизельные лодки, и лодки с ядерными силовыми установками, то американцы однозначно сделали ставку на атомный подводный флот. Руководить технической и организационной стороной создания нового флота был призван Хьюман Риковер, выходец из Польши, ставший адмиралом и «отцом» американского атомного подводного флота. Авторитет Риковера был столь велик, что конгресс США неоднократно издавал персональные постановления по Риковеру, продлевая ему срок службы. А это совсем неординарное явление для вооруженных сил США.
Итак, к концу 50-х в составе американского подводного флота среди «рядовых бойцов», серийных подводных лодок, сокращается доля дизельных и появляются три принципиально различных класса кораблей с ядерными силовыми установками. Это, в первую очередь, атомные подводные ракетоносцы типа «Джордж Вашингтон» и «Итен Аллен», не без основания прозванные «убийцами городов».[11] Следующий класс — это подводные лодки с крылатыми ракетами «Регулус». Они также были предназначены для поражения береговых объектов. Это отряд, из которого вышла самая знаменитая спецназовская лодка «Хэлибат». И, наконец, класс торпедных атомных лодок, тех самых «бойцов-охотников», задача которых — прежде всего противодействие ракетоносцам.
Примерно по такой схеме развивался и советский подводный флот. Так же в его составе были подводные лодки с баллистическими ракетами, крылатыми ракетами для поражения надводных кораблей и многоцелевые подводные лодки. Разница заключалась в большей доле подводных лодок с обычными энергетическими установками. Даже подводные лодки с баллистическими ракетами были дизельными — это знаменитый «Гольф» (проект 629). Именно эти лодки, наряду с лодками проекта 611АВ, «вынесли» ракетно-ядерную угрозу Америке на просторы Мирового океана. И лишь потом появился атомный вариант такого корабля — подводная лодка типа «Хотэл» (проект 658).
С появлением новых кораблей главной задачей для обоих флотов стала практика их оперативного применения в условиях холодной войны, а также разработка тактики их действий в различных ситуациях. Как ядерное оружие изменило теорию и практику военного искусства в целом, так и появление атомного флота изменило основы вооруженной борьбы на море. Надо было учиться воевать по-новому, «по-атомному». Учиться и кораблям, и экипажам, и командирам флота, и самим флотоводцам…На передний план выходили корабли-бойцы, и их действия в открытом океане, специальные операции кораблей-шпионов у побережья отошли в сторону. Пока…
