Читаем без скачивания Простые вещи, или Причинение справедливости - Павел Шмелев

«Милая, добрая матушка, всегда пахнущая пирожками, духами Climat и чуточку Marlboro», — с улыбкой думал о ней сейчас Константин Викторович. У родителей почему-то не сложилось, но что в том за беда? Дело житейское, ведь и поныне, живя порознь, были они вполне счастливы. Нестерюк-старший обретался в поместье, которое неведомо как удалось построить и узаконить еще в восьмидесятых в центре заповедника «Шигонский утес», и встречал старость истинно мужскими занятиями — охотой, рыбалкой и меценатством. Настоятель построенной на деньги Виктора Сергеевича церкви был в поместье частым гостем, проводя с хозяином долгие вечера в рассуждениях о нравственности, не забывая, впрочем, отдавать должное результатам опытов сына божьего Виктора в богоугодной науке пивоварения. В скоромные дни, конечно же.

А Светлана Альфредовна уже двадцать лет пышно увядала на окраине Гурзуфа в трехэтажном особняке среди небольшой кипарисовой рощи. Ее компанией стал небольшой штат приходящей прислуги, два дога-далматинца и шумноватая соседская семья Мамикона Багратуни — осевшего в Крыму отпрыска, как ему самому казалось, старинного армянского княжеского рода. Чем-то смахивающий на волосатый арбуз, Мамик очень уважал дорогую Светланочку Альфредовну за широту души и любовь к выдержанным крепленым винам Массандры, богатую коллекцию которых Мамикон щедро предоставил в полное распоряжение Светы-джан.

Поразительные виды на Аю-Даг, персиковые деревья в саду Мамика да бельгийский паспорт (происхождение которого было туманным) способствовали умиротворению, и вела Светлана Альфредовна образ жизни настолько рассеянный, что даже присоединение Крыма к России оказалось ею замеченным не сразу. Это обстоятельство, впрочем, никак на бытие пожилой женщины не повлияло — мускатный портвейн был по-прежнему ароматен, Мамик обходителен, поэтому коммунизм на отдельно взятых восьмидесяти сотках (подкрепленный пожизненной рентой от бывшего мужа, значительной даже по западным меркам, а по Крымским — так и вовсе безобразно огромным) оказался свершившимся фактом.

Глава 3

— Лена, Мотыгу пригласите ко мне, — не глядя, Константин Викторович надавил кнопку громкой связи на шикарной системной консоли Digium. Воспоминания о детских годах и родителях (дай им бог здоровья) не мешали Константину Викторовичу просматривать документы, и его внимание привлекло одно письмо, точнее, жалоба.

— А вот он, только что подошел, ждет в приемной.

Лена, сотрудник опытный, лояльный и знающий себе цену, посчитала уместным передать неуловимой голосовой модуляцией свое отношение к Мотыге, каковое, собственно, стало уже привычным для министра и не вызывало у последнего внутреннего протеста. Чувства Лены к Мотыге ограничивались брезгливой аккуратностью — так обращаются с энцефалитным клещом, который загадочным образом оказался в самом нежелательном для женщины месте.

Мотыга, доверенное лицо Константина Викторовича, занимал невысокую должность референта государственной службы второго класса в управлении ресурсного обеспечения. Бывший сотрудник судебного департамента, тихо уволенный за махинации при ремонте зданий для мировых судей, Вова Мотыга пристроился в министерство транспорта, где его главной и единственной задачей стало выполнение всех деликатных поручений министра. Маленького роста, одетый вызывающе дорого, безвкусно и как-то помято, Вова напоминал сутенера, по недоразумению очутившегося в консерватории. Всегда влажные ладони, редкие волосы сосульками, глаза навыкате, будто у лягушки из детских книжек, не делали референта душой компании и любимцем женской половины сотрудников министерства, у которых Мотыга получил прозвище Блевантин. Все это мало волновало министра. Исполнительность, преданность и цепкая жадность Мотыги были качествами, которые всегда востребованы на госслужбе. Специалистом же Блевантин оказался весьма неплохим — разбирался в сметах, строительстве, бухучете и других нужных вещах в том объеме, который позволял и контролировать подрядчиков (чтобы не наглели), и одновременно как бы экономить бюджетные деньги.

— Тут вот что, Вова, — министр зашелестел бумажками на столе, и, найдя нужную, уставился на подчиненного, — гражданка жалуется. Прокуратура проводит как бы проверку в порядке надзора, прислала копию запроса. Поражение электротоком в троллейбусе, травма, временная потеря трудоспособности. Такая фигня, понимаешь.

— Константин Викторович, так мы при чем? Троллейбусы — это МУП, подведомственный городу, их обязанность — не выпускать за ворота несправный состав! — Вова возмущенно пожал плечами и взял протянутые бумаги.

— Ну, она не на них жалуется, и не на нас, а вообще… — министр изобразил пальцами неопределенную фигуру, сверкнув золотой запонкой Dupont в манжете сорочки.

— Да, да, вижу, — листая переписку, Мотыга присел за приставной столик. — Еще состояние дорожного полотна, лужи, снег… Много же у нее претензий, все в одну кучу свалила, но мы то здесь каким боком?

— С этой жалобой надо аккуратнее, Владимир Леонидович, — когда министр называл Блевантина по имени и отчеству, это обозначало строгость и принципиальность руководителя органа государственной власти.

— Слушаю вас, Константин Викторович, — подобрался Мотыга.

— Это те троллейбусы, которые мы по целевой программе модернизировали два года назад, припоминаете, надеюсь?

— Так точно! Вспомнил. — Мотыга изобразил задумчивость на пороге озарения.

— Подготовите аргументированный ответ в прокуратуру с приложением копий актов приемки-сдачи, протоколов испытаний, заключения независимой экспертизы, сертификатов соответствия, ну ты сам знаешь, — министр снова включил доверительное обращение. — И с МУП ТТУ свяжись, проконтролируй, что они там по этому вопросу собираются отвечать. Надо, чтобы никаких претензий к нам у прокурорских не было, а женщина… Надо или дома сидеть, или под ноги смотреть.

— Да, действительно, — поддакнул Блевантин, — повадились за государственный счет налаживать свое благополучие, чистой воды потребительский терроризм!

— Вот-вот, именно так мы и расцениваем эту необоснованную жалобу, — Нестерюк ткнул перламутровым кончиком «монблана» куда-то в направлении мотыгиной головы, — а ответ пусть подпишет мой заместитель. По исполнении доложишь. Свободен.

Озабоченность министра объяснялась просто. Выделенная два года назад областным бюджетом кругленькая сумма в двести восемьдесят миллионов рублей предназначалась для очередной модернизации троллейбусного парка областного центра и еще трех городов губернии. Всесторонний анализ показал, что приобретать десять новеньких троллейбусов, которые все равно не решили бы проблемы ветхости подвижного состава, — шаг неразумный. Выгоднее модернизировать около восьмидесяти старых машин.

Головным исполнителем программы и распорядителем бюджетных денег стало министерство транспорта и автомобильных дорог. Модернизация заключалась в замене практически всего электрооборудования троллейбусов, включая тяговые двигатели, токоприемники, контроллеры, аппараты токовой защиты, аккумуляторы. Предусматривалось и обновление салонов, установка валидаторов, тахографов, поставка систем ГЛОНАСС для диспетчеризации маршрутов, внешняя и внутренняя покраска, замена стекол и многое другое. То есть от старых машин вроде бы оставались только шасси, тележки.

Хитро подготовленное техзадание допускало к участию весьма ограниченное количество компаний, которые могли предложить необходимое. Указанные характеристики соответствовали самому дорогому на рынке немецкому и южнокорейскому оборудованию. Проведенный аукцион выявил победителя — ООО «Агрегаткомплект», организацию, зарегистрированную за два месяца до объявления торгов и в спешном порядке получившую необходимые лицензии. Учредителем «Агрегаткомплекта» по случайному совпадению был двоюродный брат Мотыги. После завершения работ и подписания приемо-сдаточных актов троллейбусы преобразились, по крайней мере, внешне. Правда, ненадолго — дешевая нитрокраска, нанесенная поверх ржавчины, отслаивалась на морозе. Дорогостоящая же начинка фирмой-победителем не закупалась. Вместо нее исполнитель госконтракта предъявил сертификаты соответствия на оборудование китайского производства. По бумажкам все было гладко, требования госзаказчика выполнены, а главный механизм государственного контроля — лицензирование исполнителей и сертификация техники — в очередной раз обойден легко и непринужденно, допустив на рынок госзакупок не случайных проходимцев и рвачей, а «правильную» компанию. Шестьдесят процентов бюджетных денег обналичились через цепочку субподрядных организаций и нашли новых хозяев. Конечно, пришлось «отчехлить» многим — в окружной Транснадзор, председателю профильного комитета Губернской думы, в аппарат губернатора, руководству ТТУ. Но и Нестерюк, как высшее должностное лицо заказчика, внакладе не остался — сорок миллионов всегда найдется, куда пристроить.