– А ну-ка выметайся! – сказала она Огдену.
Тот попытался было вызывающе ответить на ее взгляд, но потерпел провал. Почему он боится, постигнуть он не мог, но факт оставался фактом – только ее, из всех его близких, он уважал. Ясный взгляд и спокойная, властная манера неизменно укрощали его.
– Еще чего! – вяло огрызнулся он. – Тоже мне, босс нашелся!
– Давай, давай!
– Ах ты, раскомандовалась!
– А дверь прикрой тихонько, с той стороны. – Энн повернулась к Джерри, как только приказ был выполнен. – Опять вас допекал?
Тренер отер пот со лба.
– Если этот мальчишка будет врываться в зал, когда я тренируюсь… Слыхали, мисс Энн, что он про Мэгги болтает?
Родилась Селестина под именем Мэгги О'Тул, но терпеть такое имя у своей горничной миссис Пэтт категорически отказывалась.
– Ну, Джерри! Зачем вы обращаете на него внимание? Он же выдумывает все! Только и знает болтается по дому да выискивает, кого бы помучить. А найдет – наслаждается от души. Мэгги ни за что не поедет кататься с Биггсом!
Джерри облегченно вздохнул:
– Спасибо, мисс Энн, хоть вы помогаете!
Подойдя к двери, Энн ее распахнула, оглядела коридор и, убедившись, что он пуст, вернулась в зал.
– Джерри, мне нужно с вами поговорить. У меня мысль… Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали.
– Слушаю, мисс Энн.
– Надо наконец проучить этого паршивца! Опять дядю Питера донимал. Больше я терпеть не намерена! Предупреждала его: не отстанешь от дяди – получишь. Не верит. Джерри, что за человек этот ваш Сметерс?
– Вы про Смайтерса, мисс Энн?
– Ах, ну да! Запомнилось не то Смитерс, не то Сметерс. Тот, с собаками… Вы ему доверяете?
– Последний грош доверил бы. Знаю с детства.
– Я не про деньги. Хочу отправить к нему Огдена. Можно на него положиться? Справится он?
– Ой, Господи!
Совершенно опупев на минуту, Джерри пришел в себя и взглянул на Энн. Ему давно было известно, что ум у нее незаурядный, но это уже тянуло на гениальность, у него даже дыхание занялось.
– То есть вы его похитите, мисс Энн?
– Н-нет… Скорее, вы, если я вас уговорю. Ради меня.
– Умыкнуть, значит, и отправить к Баду Смайтерсу в собачью лечебницу?
– Именно. Излечение. Мне нравятся его методы. Огдену они принесут огромную пользу.
– Еще бы! Бад из него сделает человека! – загорелся Джерри. – А вообще-то не стоит. Похищение – это преступление, за него всыпят будь здоров.
– Так оно же не настоящее!
– Очень уж похоже…
– Джерри, не бойтесь! Тетя Неста не станет подавать в суд. Тогда ей придется обвинить нас, что мы упрятали Огдена в собачью лечебницу. Рекламу она обожает, но – лестную. Конечно, мы рискуем. Вы потеряете здесь работу, а меня, конечно, отправят к бабушке на неопределенный срок. Вы моей бабушки не видели? Только ее во всем мире я и боюсь! Живет в глухомани и каждое утро, точнехонько в 7.30, ставит всю семью на молитву. Ничего! Если вы готовы рискнуть работой ради доброго дела, рискну и я. Вы ведь тоже любите дядю Питера, а Огден доводит его до сердечных приступов. Ну как? Согласны мне помочь, а, Джерри?
Джерри встал и протянул ей мозолистую руку.
– Когда приступаем?
– Спасибо, Джерри. – Энн тепло потрясла ему руку. – Молодец! Я завидую Мэгги. Наверное, пока они не вернутся, предпринять ничего нельзя. Тетя Неста уж непременно потащит Огдена с собой.
– А что, они уезжают?
– Только что дядя Питер с тетей Нестой решили плыть в Англию, чтобы притащить назад одного человека, такого Крокера.
– Крокера? Джимми? Джимма с Пиккадилли?
– Да. А вы что, знаете его?
– Встречались, еще когда он тут, в Нью-Йорке, работал. Похоже, задает он там шороху. Видали сегодняшнюю газету?
– Да. Оттого-то тетя Неста и решила его привезти. Хотя, по-моему, ни малейшего шанса. С какой стати ему возвращаться?
– В последний раз я встречался с Джимми года два назад. Тренировал, помню, Эдди Флинна для матча с Порки Джонсоном на первенство страны. Столкнулись мы, значит, в клубе. Он сильно накачался…
– Он вообще только и знает, что пьет…
– Ну, пригласил меня на ужин в шикарное заведение. Там все в смокингах, кроме, само собой, меня. Жуть! Прямо грязный козырь в новехонькой колоде. Парень он стоящий, этот Джимми. А вот ведь как в газетах-то расписывают! Похоже, чересчур уж разогнался. Так оно и бывает, если тебя сдернут с работы и пустят по свету шататься, да еще карманы набиты – будь здоров!
– Именно потому-то я и хочу сделать что-то с Огденом. Если упустить его сейчас, вырастет в точности Джимми Крокер.
– Не-а! Джимми совсем из другого теста.
– Точно такой же!
– Слушайте-ка, мисс Энн, уж очень вы настроены против Джимми! – Джерри вопросительно смотрел на нее. – У вас на него зуб?
Энн закусила губку.
– Он не нравится мне в принципе. Не переношу таких людей. Ладно. Я рада, Джерри, что мы договорились насчет Огдена. Я знала, что могу на вас положиться. Трудиться будете не даром! Этого я не допущу. Дядя Питер вас вознаградит. Хватит, чтобы открыть эту вашу ферму здоровья. Женитесь на Мэгги и заживете счастливо.
– Эге! Так что, и босс в деле?
– Пока нет. Сейчас пойду, расскажу ему. Тш-ш! Идут.
Вошел Пэтт, по-прежнему весьма встревоженный.
– Знаешь, Энн… Доброе утро, Митчелл… твоя тетя решила ехать в среду. Я хочу, чтобы и ты с нами поехала.
– Я?! Уговаривать Джимми Крокера?!
– Нет, что ты! Так, для компании. Ты очень поможешь с Огденом. Умеешь держать его в узде. Как у тебя получается, ума не приложу! С тобой он совсем другой.
Энн украдкой бросила многозначительный взгляд на Джерри, тот ответил подбадривающей ухмылкой. Пришлось растолковать значение взгляда на открытом, ясном языке.
– Джерри, вы не пойдете прогуляться на минутку? – мило попросила она. – Мне нужно кое-что сказать дяде Питеру.
– Само собой! Само собой!
Когда дверь закрылась, Энн повернулась к Пэтту:
– Дядя Питер, тебе ведь хочется, чтоб Огдена перевоспитали?
– Эх, если бы!
– Последнее время он здорово тебя допекает? – участливо поинтересовалась Энн.
– Не то слово!
– Значит, все в порядке. А то я боялась, ты не одобришь. Но раз одобряешь – приступаем!
Пэтт заметно вздрогнул. В голосе Энн, а когда он всмотрелся – то и в лице, было что-то такое, от чего его пробрал страх. Глаза ее воинственно сверкали, а огненные волосы, первопричина неистовой тяги к правде, пламенем полыхали на солнце. Что-то надвигалось, Пэтт ощущал это каждым нервом боязливой натуры. Он взирал на Энн, и ему казалось, будто с плеч его сползли годы, он опять превратился в мальчишку, которого подбивает на хулиганскую выходку волевой дружок, герой его детских лет, Хэммонд Честер. В детстве почти у каждого человека есть сильная личность, какой-нибудь юный Наполеон, под напором которого всякое здравомыслие жухнет и погибает.
В жизни дяди Питера эту роль сыграл отец Энн. Он главенствовал над ним в том возрасте, когда ум особенно податлив. Время притупляет мальчишеские воспоминания, но традиции детства живы в нас и всплывают в кризисные моменты, как всплывает от взрыва рыба, таившаяся в донном иле. Пэтт снова глядел в лицо юному Хэммонду, его неодолимо затягивали в проделку, которой он никак не одобрял, но знал, что на участие в ней обречен. Так пойманный в ловушку следит за тикающей бомбой, понимая свою собственную беспомощность. Дочь Хэммонда Честера говорила с ним его голосом. Она затевала что-то!
– С Джерри я уже договорилась, – продолжала Энн. – Он поможет мне украсть Огдена и отвезет к своему приятелю. Помнишь, я тебе только что рассказывала? У которого собачья лечебница. Тот будет держать мальчишку у себя, пока он не перевоспитается. Роскошная идея, правда?
Пэтт побелел. Реальность оказалась страшнее всех его предчувствий.
– Э-э, Энн! – сдавленным голосом заблеял он. Проделка превосходила самые жуткие его страхи; но он отчетливо понимал, что хотя и восстает против безумной беззаконности замысла, все равно согласится. Мало того: глубоко внутри сидело чувство, которому он не смел дать волю, – ему это нравилось.
