Полевой командир с интересом слушал. Каждое слово укрепляло его позицию в торге… Ну, попались!.. Только-только призванные! Прямиком из России. Вот это добыча…
А два молодых горячих чеченца снова вплотную приблизились ко мне со стороны спины. И знаками показывали один другому, какие они опасные… Я знал, не оглядываясь… Нет-нет и тискали рукоятки ножей. Настоящие кинжалы. Сжимали рукоять, как крепкую руку товарища.
И что-то негромко меж собой, по-чеченски…
Полевой кивал им и улыбался - да, удача. Да, да, его орлы только-только вылезли из зеленки целым отрядом… и такая сразу добыча! Пять тысяч… И, не сдержав радость, полевой бацнул по плечу одного из молодых с горящими глазами.
- Повезло, а?
Даже этому молодому все было ясно - давай-давай доллары, майор, иначе твоих солдат в грузовиках прикончим. Всех до последнего. Сейчас же. Прямо тут, на дороге.
- Воины не станут убивать спящих, - холодно заметил Руслан.
Но красивая подсказка, срабатывавшая иной раз в начале войны, уже омертвела. Киношная лесть не прельщала. Полевой усмехнулся в мою сторону и махнул рукой: “Ну уж нет! Воины - это было когда-то… Мы, Сашик, теперь не знаем эти старые слова! Мы их нахер забыли!”. Полевой говорил, гортанно вскрикивая… На высокой ноте… Доллары уже жгли ему нутро. Сильнейшая наших дней изжога.
- Пять кусков - хорошие деньги, - сказал я деловито. - Но надо, командир, посчитать честно.
- Как это?
- А посчитать, сколько солдат. Прикинуть, кто пьян, а кто нет… Получится человек тридцать… А если вычесть трезвых… Которые могут за себя постоять… Правильно?
Я навязывал какую-никакую логику:
- …Мы платим выкуп только за пьяных. Правильно?.. В БТРах водилы все трезвые. Шофера трезвые… Пулемет тоже трезвый. Правильно?.. Считаем, сколько пьяных… Потом считаем, сколько трезвых…
Молодые чичи аж затопали ногой от нетерпения. Полевой спросил:
- Долго будешь считать, Сашик?
Он, конечно, понимал… Я, переговорщик, тяну время. Выгадываю. Чтобы, возможно, чем-то козырнуть.
- Разве мы торопимся, командир?
- Сам сказал, им в баню надо.
Полевой засмеялся. Удачно мне ответил… А потом показал на этих двоих, что за моей спиной. Готовых к резне.
- Они очень торопятся.
Я даже не кинул вполоборота взгляд. Горячие юнцы. Как не понять!.. Вот сейчас бы и выхватить ножи… И резать русских… Этих сволочей… Этой солдатни прямо на дороге попалось больше сорока рыл!.. Два, что ли, неполных взвода!.. Во как!.. Всю жизнь после этого можно гордиться. Похваляться… А когда состаришься, детям рассказать. Сорок пять их было!.. Зарезали, как барашков. А кто-нибудь льстиво поправит - нет, больше, чем сорок пять… Это больше, если два взвода!
Я, сказать честно, уже не слышал вонь этих юных нукеров… Я уже сам вонял, весь в поту. Я все-таки обернулся и похлопал одного из них по плечу. (Он отшатнулся. Весь в нервной дрожи.)
- Хорошие пацаны у тебя, командир!.. Хорошие!
Я выдал восхищенный вздох. Но (переговорщик!) продолжал свое:
- Однако, командир, твои ребята не все так торопятся, - и я мотнул головой в сторону группки бойцов, что поодаль.
Надо отдать должное части чеченцев… Как ни засиделись они в горах, как ни намерзлись у своих хилых, притаенных (от вертолетов) костров, они сейчас не схватились за ножи. Не торопились отличиться, убивая буйных пьяных, что в первом грузовике, и режа сонных, что во втором. В бою, в засаде - это бы лучше! Это бы самое оно!.. А с пьяни лучше взять деньгами, а не пьяной кровью.
- Конечно, если б настоящая засада, можно бы и дорого заплатить. Если б атака… Бой - вот дело для чеченцев достойное, - я льстил вслед за Русланом.
Я продолжал, пренебрежительно фыркнув:
- А что тут, в грузовиках?.. Чем похвастаешься, командир?.. Это же дармовщина. Это ж халява!
Я, такой нехороший, пытался принизить их удачу. И полевой, осердясь, коротко меня перебил:
- Ачх!..
Коротко и ясно. Деньги!.. Командир не мясник!.. Разве он не ждал здесь майора Жилина столько времени?.. Потому и ждали Сашика. Потому и торчим на дороге так долго, задержав колонну, - ждем не крови, ждем денег. Ачх!
Вот его последнее слово. Мирщик майор Жилин докладывает сейчас… сейчас же!.. по телефону своему командованию. Командование выплачивает деньги. Сразу… Конечно, сразу… В течение часа-двух… Командир прекрасно понимает, что у Сашика нет таких наличных. Или есть?.. Ну-ну! Чеченцы знают, что у Сашика водятся деньги. А если нала нет, пусть-ка тогда штабные пороются в своих карманах поглубже!.. Звони, майор… Что у вас за война! Должен же кто-то из ваших штабных ответить за этот пьяный бардак и разгуляй! (А никто не ответит… Если я позвоню… Штабные пошлют майора Жилина на.)
- Но ты же БТРы взял и держишь… И бензин мой, сколько бочек… Целая колонна, - заспешил было я.
- Не-еет, Са-ашик… Не хитри… БТРы пропустим. Колонну пропустим. Твой бензин пропустим.
И он мягко улыбнулся:
- Товар - люди.
Я разозлился на его улыбку, но еще больше на самого себя. На майора Жилина, который (как вдруг оказалось) слишком уперся… увлекся в торге… не уступает майор! (А меж тем за плечами мертвяк. Который лежит на въезде!) Не-осторожное слово - и меня прикончат. Прямо здесь. Вдоль ничейной дороги… здесь даже не хоронят… Падаль!.. В кусты… Здесь все внезапно!
Я с холодком покосился на кусты. Колючки!.. И вокруг безмятежно высокая трава.
Притом что бензин чеченцы майору Жилину отдают… грузовики отдают… дорогу отдают… вот разве что солдатики в ауте.
Но что майору Жилину эти солдатики… Жаль пацанов, так и будут порезанные валяться в кустах! Не протрезвев, не проснувшись!.. А себя самого майору Жилину не жаль?
А между тем я не вояка. И однажды, в Ялхой-Мохи, едва не сгорев заживо (облитый моим же бензином), я уже сказал себе: стоп, стоп!.. Не та война, майор, чтобы бросаться жизнью. Над мирной высокой травой птички порхают.
Эта высокая трава меня достала! Я даже спросил сам себя - почему ты, майоришка, такой заводной?.. ты что, крутой?.. Я спросил себя: куда ты лезешь, дерьмо в камуфляже, когда у тебя дома жена и дочка?.. Каждый день ждут… Война отдельно - ты отдельно. Запомни… Ты просто служишь. Ты просто служишь на Кавказе.
Я слышал, как по спине двинулась капля пота. Ползет… Высокая трава!.. Пацанов тебе жаль. Ах, ах!.. Будут валяться в траве и в кустах!.. Ах, какие молодые!.. Но взгляни честно. Они приехали убивать. Убивать и быть убитыми… Война.
Сиди на своем складе, майор. Считай свои бочки с бензином… и с соляркой… с мазутом…
Кляня себя (и слыша всем известные нервные рези в желудке), я меж тем продолжал торговаться. Майор Жилин продолжал торг с полевым командиром.
Полевой командир, слово к слову, уже навязывал, продавливал свои пять тысяч. (Но и я уже собирался козырнуть в посредидорожном споре.)
Выкупная цена солдата, пока солдат не в яме, была в те дни невысока - сто пятьдесят-двести долларов. Немногим больше, немногим меньше… Я вполне уловил скорый подсчет командира. Сто пятьдесят зеленых умножить на тридцать-сорок (пьяных и сонных) - как раз и будет около того.
Оба, в полушаге от резни, мы думали о деньгах. Такая на дорогах жизнь. Я думал о денежном (и заодно человеческом) эквиваленте моего бензина. А полевой, войдя во вкус, - о своей грезе в пять тысяч налом.
Боевики сидели на корточках вдоль дороги… Отряд расслабился. Курили… Автоматы заброшены за спину. Некоторые прямо под колесами (моих!..) грузовиков. Призакрыв глаза… Вялые… Один сидел, обняв колесо, вот уж кто не даст удрать-уехать!
Но если не будет денег, вялые проснутся. Еще как! Их будет трясти от вида крови! Солдат порежут, бензин заберут сверх…
Ну, может, за половину бензина в итоге мне заплатят. После… Чтоб меня не злить.
Сейчас козырну… Пора?
Это черт знает что! Я ведь думал о моем бензине. Все время о бензине. Исключительно о бензине… О бочках думал и о грузовиках… а меж тем выручал этих пьяных желторотых придурков. Эту одуревшую солдатню! Полный кузов пьяни!.. Увлекся, майор Жилин. Постоять на краю, а?..
Сейчас козырну.
- А все-таки, командир, мне важно… - прибавил в голосе я. - Слышь!.. Надо считать по головам. И после сложить… Я должен знать. Во что в итоге обойдется один выкупленный солдат.
- Хочешь калькулятор? - полевой смеялся.
- Хочу обмен.
- Ну-уу? - полевой командир так и вскинулся.
Какой обмен?!. Еще чего?!. Разговор, по его мнению, уже не должен был уходить от названной цифры. Ни на шаг… Ни на копейку… Пятерка с тремя нолями уже гляделась командиру как нечто ожившее. Как живое. Как, скажем, барашек. Бегает под ногами… Кудрявенький! По травке, по травке!
- Ехал к тебе на эту встречу и видел, - начал я как бы равнодушно и вяло. - Стоит колонна ваших… Машин пятнадцать, не считал. В Ачхой-Мартан, а может, они и дальше, в Грозный… Немного женщин с овощами. Немного ребят с автоматами. Но в основном старики… Седая башка там, седая башка здесь. Из Бамута колонна, я думаю…
