Но бродячий тут же спрятался. Робкий!.. Вероятно, по лицу моему, по взрослости моей прочитал, что в машине офицер… Был еще не слишком поздний вечер. Не темный.
- Эй! - окликнул я негрозно.
Я как раз подумывал о бродячих. Я уже взял к себе на склад двоих… Может, еще одного?
- Эй! - мы стояли с работающим двигателем. Готовые рвануть и уехать. На подъезде к Ханкале стоять иногда опасно.
Бродячий солдат высунулся по пояс. Однако очередное “Эй!” его опять испугало.
Спрятался…
Но теперь стало слышно, что он движется. Где-то он опять кустами… Глазу незаметно. Но все-таки он пробирался в нашу сторону. К нам. Он высунулся еще. Уже ближе. Уже крупнее.
Кашлянул… Уже настолько был ближе, что в него могли бы стрелять. Если бы хотели.
Мой солдат присвистнул и крикнул:
- Хорош трусить!.. Дуй сюда!
Бродячий солдат выступил из кустов. В полный рост.
Сейчас подойдет…
Из ущелий, где боевики пожгли их колонны, потерявшиеся после разгромного боя солдаты первым делом пробираются сюда… К Ханкале поближе. Горная война, она без линии фронта - так что бродячий идет через всю Чечню. В одиночку… Иногда их двое, трое. Шатающиеся от голода. Шарахающиеся от страха… Днем они спят в перелесках, на теневых обочинах, а ночью крадутся - идут.
Попасть к чеченцам в яму они не хотят. Пахать рабом у горца-крестьянина никому не вариант. Ничего нет хуже ямы… Но быть пойманным нашим патрулем и попасть под расследование в комендатуру, а для начала и в военную тюрьму, солдату тоже не сахар.
Бродячий подошел к машине, как-то странно клоня набок тело и сверля меня боязливыми глазами. Весь дрожал. Совсем юнец… Автомата не было…
- Где оружие?
Он стал бормотать про какой-то съехавший среди боя откос земли. Землей солдата засыпало. После третьей, рядом разорвавшейся мины… И сапоги у него были полны непонятной воды… И он полз, полз… А потом понял, что автомата нет.
Нынешний солдат, в одиночку уцелевший после боя в ущелье, уже загодя чувствует себя виноватым.
Его уже допрашивали на блокпостах, но не всерьез, от нечего делать… На втором блокпосту целый час… Офицер велел ему стоять прямо. Не опускай плечо. Правое плечо, мать твою! Почему опять опустил?!. Ты что, кособокий?.. А дальше весь допрос солдат тупо сидел. Прямо на траве… Офицер стоял над ним и орал. Долго… Потом потерял к нему вдруг интерес и уехал… Офицер на прощанье дал ему в ухо… Так и сказал, за тупость.
Вернуться в родную в/ч, к своим пацанам и к своему офицеру, - для бродячих известное спасение. Там и накажут, там и простят… Родная часть - их мечта. Вот только где теперь эта их часть? Куда ее перевели после того побоища в ущелье?
Постепенно, друг от друга, бродячие узнают, как быть, какова практика их возвращения. Отработана временем… Во-первых, надо тихо пробраться в Ханкалу… Во-вторых, уже в Ханкале еще более по-тихому поработать у какого-нибудь знающего войну чина. В каком-нибудь его хозблоке. А уж чин после (если ты хорошо поработаешь… придется пахать!) подскажет тебе, с какой пойти колонной, сопровождаемой БТРами… Или с какой мотострелковой частью. Так или иначе доберешься до своих пацанов.
Мы договорились. Я так и сказал ему:
- Месяц поработаешь - верну к своим.
Он по-мальчишески смотрел мне глаза в глаза, ища обман.
Я как раз подумывал о бродячих, пусть бы еще пару солдат… пусть даже один… Чтобы, хотя бы временно, помочь моим солдатам катать бочки с горючкой. От ежедневной натуги (а то и еженочной) у солдат-грузчиков уже через три месяца лицо становится темно-свекольное. От приливов крови… Мой Крамаренко так и зовет их - красномордики. Ласково, но безжалостно. Крамаренко подтрунивает… счастливчики! Здесь, на складах, их не поднимают в атаку. В них все-таки не стреляют.
Мы проезжали мой строящийся Внешний склад. Бродячий солдат для начала переночует здесь. Чтобы не искать ему среди ночи особое место.
Я вышел из машины и веду его.
- Сюда… Теперь сюда.
Внешний склад строится еле-еле. Без ограды даже… Ночью тихо, поутру здесь работают два-три чеченца.
Здесь есть бытовка… Отдельная каморка, как раз чтобы поспать. Солдат, теперь это заметно, кособок. Что-то с бедром… Особенно на ступеньках его перекашивает… Я показываю ему место ночлега. Топчан.
- Завтра устрою тебя капитально, - говорю я.
А он чего-то ждет.
- И завтра же переговорим обо всем.
Бродячий кивает. Но глаза испуганные… Я говорю чеченцу-охраннику, чтобы дал ему лепешку и сыра. Охранник мгновенно находит и уже протягивает солдату съестное… Какая реакция! Чеченцы стремительный народ.
Я не хочу отставать и тоже оставляю солдату пару своих невостребованных сегодня бутербродов. (День такой, что не до еды. Мне бы сегодня как следует выпить. Но сил нет даже на выпивку.)
Ухожу спать… Спокойной ночи, солдат.
Но солдат, судя по дальнейшему, не уснул. Не всякому ночь спокойна!.. Не знаю, ложился ли он вообще. Бродячий оказался слишком напуганным. Его слишком долго виноватили. Его слишком допрашивал тот офицер. На блокпосту… Перестарался!.. Приятно же поорать. Приятно же требовать, нагонять страх, вправлять мозги кособокому солдату, потерявшему где-то оружие… Кругом виноват… А теперь вот сидит на траве и ни фига не соображает. Тупой!
В бытовке, где я оставил солдата ночевать, дверь не выровнена и туга. Тоже кособока… Солдат, видно, подергал ее раз-другой и решил, что его заперли.
Нет чтобы рвануть дверь посильнее. Вместо этого солдат испугался еще больше… Он не хотел больше расспросов. Он решил, что я заманил его, чтобы сдать в комендатуру. Для этого и зазвал его в джип. Для этого и накормил… Среди ночи, напугавшийся, солдат выставил раму окна и сбежал. Он уже никому не верил.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
- Это я.
- Да. Да… Я поняла… У тебя все в порядке.
- В полном порядке.
Моя жена перевела дух.
- Слава богу.
Она уже хорошо знала… запомнила… выучила… что я иногда звоню просто так. Жене можно и ночью звонить просто так.
Я помолчал. Так вышло. Похоже, с молчанием я затянул. А потом сразу и простился. На всякий случай простился вперед, впрок. Вдруг, мол, разговор прервется… Она к такому опасливому прощанью загодя тоже уже привыкла.
- Все в порядке, Саша… Спи спокойно.
Там у них, у жены и дочки, - в географическом от меня далеке - на берегу большой (но не называемой) русской реки уже огорожен (куплен) средних возможностей участок. Не велик и не мал… Участок со строящимся уже домом. Не лучше и не хуже соседних.
Сейчас, как и здесь, там ночь. Но, может, у них луна. Каждый раз, звоня, я пытаюсь мысленно увидеть, разглядеть ту далекую пядь земли.
- Смотрю на луну…
- И что?
- Круглая!
- У нас она сейчас высоко… Угол дома мешает… Зато лунная дорожка с реки.
- Вот смотри сейчас на эту дорожку. До ее конца… Там в конце есть фокус.
- Саша!.. Ну, скажи что-нибудь серьезное… У нас вчера уже второй этаж. Стены пошли.
Я сглотнул ком. Душа взволновалась. И сердце подстукивало. (Я как строитель не вовсе умер.) Складской менталитет не все во мне задавил.
- Вовсю строишься?
- Угу.
Это она как бы небрежно. Как бы ни о чем… Пустяки… Чтобы не о деньгах. Она не слишком доверяет телефону.
- А есть на что строить? - я засмеялся.
- Есть.
Значит, посланные мной деньги она получила.
- Ишь ты! - хмыкнул я довольно.
По моей подсказке (телефонной) жене удалось прикупить с левой стороны участка небольшой спуск к реке. Внешне - не ах. Но инженерно - это грамотно. С перспективой… Дом с флигелем. А на правой стороне участка будет хоз-блок. Потому что там выезд на будущую основную дорогу этого поселка, прижавшегося к реке… выпало, как удача!.. Когда обговаривали с женой план, про дорогу мы еще не знали. Это настоящая удача!
Я объясняю - подвоз стройматериалов будет тем самым для нас проще. Сразу же с дороги!.. В хозблоке в будущем (деньги и время!) можно разместить генератор. Для автономного света и тепла. Молодец и умница. Единственная ее ошибка - купила для хозблока кирпич подешевле. Напротив: хозблоку необходим самый капитальный кирпич.
В переборе подробностей меня захватила мысль - странная мгновенная строительная мыслишка - хотя бы на чуть подняться в нашем будущем доме над вторым этажом.
- Вверх бы, - сказал я. - Еще бы малость вверх. Повыше.
- Но, Саша, - она, конечно, удивилась. - Саша… Есть же план, два этажа, ты сам его одобрил.
- Алло… Алло… Пропал голос… Не слышу.
На минуту я ничего не слышал. Даже шорохов.
Зато белой вспышкой во встревоженном сознании - увидел домашний наш стол… увидел наше круглое зеркало… и ее лицо.
- Как тебе сказать… Хотелось бы повыше. Чуть бы еще добавить высоты.
Связь восстановилась.
- Саша. Но уже есть план… Ты же знаешь!
