«Что дальше? Сколько ждать, а может быть карета уже давно проехала?»
Еще немного и Перл начнет ругаться и задавать вопросы. Пока шли, я старался не думать о таком варианте. Так просто не должно быть, – уговариваю себя, – иначе все зря, заклинание, мои новые способности, мои надежды. Всматриваюсь до рези в глазах в темноту, и, «хвала небесам», до меня доносится стук копыт. Радость и страх вспыхивают одновременно.
И, что теперь?!
Отпрянув назад, прячусь за угол и наталкиваюсь спиной на Перла. Его крепкий сухой кулачек упирается мне в ребра.
– Куда ты прешь, черт! То несется как бешеный, то замер как истукан. Что с тобой сегодня!
Не обращаю внимания на его крики и тычки. Слышу лишь топот копыт и скрип приближающейся кареты. Вот уже показались морды лошадей.
Пора!
Голос внутри меня спокойный и уверенный как команда. Я знаю что делать! Мое тело бросается вперед, и руки сами хватают огромные конские морды под уздцы. Дикое, испуганное ржание, брань и испуганный крик Перла.
– Ты куда, дурак!
И все! Лошади встали, карета замерла, и откуда-то с козел посыпалась отборная брань. Передо мной горой вырастает всадник, и в ушах стоит лязг выходящего из ножен меча. Отпускаю поводья и качусь по брусчатке под лошадь. В голове лишь страх, – сейчас убьют и разбираться не будут!
Всадник спрыгивает с коня, и в меня упираются его вспыхнувшие удивлением глаза.
– Мусорщик?!
Я уже знаю, – не убьют, но сейчас начнут бить и больно. Надо терпеть и ждать.
Жесткая рука вытаскивает меня наружу, и кованый носок сапога впивается в ребра. Это пока так себе удар, мужик еще не разошелся.
– Ты куда влез, погань немытая!
А вот сейчас будет по-настоящему. Гигантская нога взлетает для нового удара, но я стремительно перекатываюсь и совершенно немыслимо для себя группируюсь, принимая на руку лишь крохотную часть разрушительной силы.
Озверевший вояка катает меня по земле как ветер верблюжью колючку, но к своему удивлению я не только цел до сих пор, но даже ребра не сломаны.
– Что случилось?! – Шторка на дверце кареты поехала вниз, и в проеме показалась голова мужчины.
«Это он», – мелькает у меня в голове, и увернувшись в последний раз от разъяренного бугая, вскакиваю и подлетаю к карете.
– Мой господин, впереди засада!
Острие меча протыкает мне кожу на спине.
– Вас хотят убить! – Хриплю из последних сил.
Вельможа неторопливо поднимает руку.
– Постой!
Меч останавливается, и я чувствую теплую струйку крови, побежавшую между лопаток.
– Что ты сказал? – Жесткие глаза напряженно всматриваются в мое лицо.
– Там на мосту, – машу рукой в сторону реки, – вас ждут убийцы.
– Откуда ты знаешь?
Слышу вопрос, но не слышу в нем недоверия, поэтому набираюсь храбрости и смотрю прямо в глаза советнику.
– Знаю и все!
Мгновение он изучает меня, а потом резко бросает команду.
– Парс, проверь!
Всадник за моей спиной, толкнув пятками, посылает коня галопом в сторону моста, и мы все, устремив за ним взгляды, стоим и ждем. Проходит совсем немного времени и оттуда слышится лязг оружия и топот копыт несущегося обратно коня.
– Разворачивайся!
Команда спафария пронеслась, не дожидаясь возвращения разведчика, и кучер, соскочив с козел, начал заводить лошадей.
Я стою и смотрю на всю эту суету. Стою и жду, отщелкивая события с бесстрастностью летописца: Вот кучер с охранником развернули карету, вот примчался разведчик и, склонившись к уху своего господина, что-то яростно ему шепчет. Брошенный на меня взгляд из-под густых бровей, в котором ловлю удивление, заинтересованность и непонимание.
– Неприкасаемый, подойди. – Распахнулась обитая красным бархатом дверца.
Медленно подхожу и опускаю взгляд. Высокий, грузный мужчина, не выходя из кареты, протягивает мне серебряную монету. Что я сейчас чувствую? Даже не знаю. Радость – таких денег мне не увидеть за всю свою жизнь, или разочарование – ведь я ждал совсем не этого. Рука дернулась, но меня словно бы прошил немой приказ – не бери.
Маленький блестящий диск, не встретив моей ладони, запрыгал по камням мостовой. Патрикий посмотрел на меня, затем на застрявшую в брусчатке монету и снова на меня. В его глазах – вспыхнуло удивление.
Всадник, бросив в мою сторону такой же удивленный взгляд, нагнулся к опущенной шторке.
– Господин, надо уходить.
Глава имперского совета кивнул тому в ответ и со словами, – ну как знаешь, – захлопнул дверцу. Меня захлестывает отчаяние. Моя надежда вырваться из ада тает как дым. Мозги начинают кипеть в попытке найти выход, и там, сейчас, стоит только одна фраза – он должен считать, что ты ему нужен. Слова рождаются во мне сами по себе и сами же по себе вылетают из моего рта.
– Им не удалось сегодня, но они будут пытаться снова и снова, пока не добьются своего!
Поднявшаяся было рука замерла в воздухе, и вместо команды «поехали» зло сжатые губы процедили.
– Ты слишком много знаешь для нищего мусорщика.
Мгновение тишины и, решившись, патрикий бросает командиру охраны.
– Парс, этого возьмем с собой, – и, уже хлопнув дверцей, кричит, – поехали!
Карета начала набирать ход, а я стою и смотрю ей вслед, не зная, что делать, пока не получаю древком копья по спине.
– Чего стоишь, дурень?! Прыгай на запятки, с нами поедешь.
Дважды говорить мне не надо, догнав в два шага тяжелую карету, запрыгиваю на задний приступок для слуг и уже на ходу вижу сжавшегося за углом старого Перла.
