речь «Служение в сердце» – не только потому, что именно это нам требовалось, чтобы миновать черные дни, но и потому, что я чувствовал себя словно бы в долгу перед страной. С 15, а то и с 10 лет я считал Америку главной страной мира, величайшей в мире демократией. Все, что у меня есть, все, чего я добился, кем я стал, – все это сделала возможным Америка. Она – единственное место на планете, где мои мечты могли стать реальностью. И вот ей грозит беда, а я, всем сердцем служа ей, встаю на ее защиту. «Служение в сердце» – этими же словами можно описать мое новое представление о соцсетях – как о способе помочь как можно большему числу людей во всем мире, напрямую, как никогда прежде. Так эволюционировало мое 20-летнее понимание служения обществу – и начался новый, четвертый акт жизни. Этого могло и не случиться, не будь у меня привычки каждый день находить время подумать и открыть дорогу новым устремлениям и идеям.
Гуляйте, ходите в спортзал, читайте, крутите педали, лежите в джакузи… Что именно вы делаете – неважно. Если вы в тупике, если пытаетесь получить ясное видение жизни, которой вам хочется, – ставьте перед собой небольшие цели, начинайте двигаться и каждый день находите время и возможность подумать, помечтать, посмотреть вокруг, окунуться в мир, впустить в себя вдохновение и идеи. А если не можете понять, чего же вы ищете, – дайте этой вещи самой заявить о себе.
Стремитесь видеть четко
Сказав, что увидел себя в кабинете за столом, произносящим речь о событиях 6 января, я выразился буквально. Эта сцена представилась мне так же отчетливо, как фильм на экране. Так было всю жизнь, с каждым моим важным видением будущего.
Мальчишкой я легко воображал себя в Америке. Не имея понятия, что я там делаю, я видел себя. Чувствовал кожей тропическое солнце и песок под подошвами. Вдыхал запах океана и слышал шум волн, хотя единственными волнами в моей жизни были тогда круги от булыжников, которые мы с мальчишками бросали в озеро Талер, искусственное водохранилище на окраине Граца. Оказавшись наконец в Калифорнии, я увидел, что все это – другое. Что-то оказалось лучше, что-то – хуже (песок – сущий кошмар!), но именно то, что я так отчетливо все воображал, стало для меня одной из главных причин переезда.
Увлекшись бодибилдингом, я не просто мечтал когда-нибудь стать чемпионом. Я видел этот момент в деталях, подсмотренных на страницах спортивных журналов, в фоторепортажах, где праздновали победу Рег Парк и другие чемпионы. Я видел себя на верхней ступени пьедестала, с чемпионским кубком в руках. Видел других призеров, глядящих на меня снизу вверх – с завистью, но и с почтением. Видел их натянутые улыбки и даже цвет их трусов. Видел судей, аплодирующих стоя. Видел толпу, в экстазе скандирующую мое имя: «Ар-нольд! Ар-нольд! Ар-нольд!» Это не было фантазией. Это было воспоминанием о том, что еще не произошло. Так я это чувствовал.
С кино было то же самое. Еще до того, как впервые получить главную роль, я видел свое имя написанным над названием фильма на афишах кинотеатров и билбордах – подобно именам Клинта Иствуда, Джона Уэйна, Шона Коннери и Чарльза Бронсона, чьи фильмы я любил. Продюсеры и ассистенты режиссеров с самого начала пытались уговорить меня взять псевдоним – Арнольд Стронг или что-то вроде этого. Мол, Шварценеггер – слишком длинно, язык сломаешь. Они не знали того, что я видел ясно как день: слово ШВАРЦЕНЕГГЕР над названием фильма выглядит просто oхереннo.
А политика? Не один год я с удовольствием помогал спортивному сообществу, работал и с участниками Специальной Олимпиады, и с неблагополучными подростками. А в 1990 г. удостоился чести стать председателем Президентского совета по физической культуре и спорту и проехать по всем 50 штатам, где мы проводили фитнес-саммиты, чтобы привлечь детей к спорту. Так я понял, что могу влиять на многое, и задумался, как бы помочь еще большему числу людей, в том числе – через политику.
Мысль о государственной должности я переварил не сразу: четкого видения, как это будет выглядеть, не возникало. Картинка расплывалась. Я избираюсь в конгресс? Становлюсь мегадонором[5]? Кто-то предлагал баллотироваться в мэры Лос-Анджелеса, но кому в здравом уме захочется взяться за такую неблагодарную работу? Себя я там не видел. Наконец, в 2003 г. губернатор Калифорнии Грей Дэвис оказался под угрозой отзыва. Ситуация сложилась катастрофическая: веерные отключения электричества, заоблачные налоги. Люди и бизнес покидали штат. Каждую неделю приходили очередные плохие новости о Калифорнии, и с каждой неделей я становился все злее и надеялся, что Дэвиса отзовут. И вот, когда это наконец случилось, моя картинка обрела четкость. Я увидел себя в губернаторском кабинете в Сакраменто. Увидел, как беседую с депутатами подконтрольного Демократической партии законодательного собрания, работаю для людей, вытаскиваю Калифорнию из ямы. И я решил: иду на выборы! Иду, чтобы победить. Картинка в моей голове была такой отчетливой, что хоть в рамку и на стену.
Точно так же было с видением, которое сложилось у меня в январе 2021 г. Я видел стол. Видел все, что на нем. Видел, во что я одет, где стоит камера, где софит. Видел и чувствовал ладонями меч Конана. Слышал, как меняется тон моего голоса, когда я говорю о наших больших проблемах и предлагаю решения.
Прежде чем продолжить, уточню: я сознаю, что все это весьма смахивает на бредни о «материализации», вроде «Тайны»[6] и прочих брехливых шарлатанских книжек о «законе притяжения». Я не о том. Я не говорю, что достаточно представить мечту, и она сбудется. Чёрта с два. Придется планировать, трудиться, учиться, оступаться и снова учиться и трудиться, и опять оступаться. Жизнь не обманешь. Таковы ее законы.
Я говорю другое: если вы хотите, чтобы ваша мечта сбылась, чтобы результат с максимальной вероятностью оказался именно тем, чего вы захотели, решив изменить жизнь, – нужно сделать свое видение кристально ясным и наколоть его на внутренней стороне век.
Нужно ВИДЕТЬ.
Люди из большого спорта это знают. Они хорошо умеют визуализировать цель. Строго говоря, в этом и состоит разница между хорошими и великими спортсменами на «верхних этажах». Олимпийский чемпион по плаванию Майкл Фелпс с отрочества славился тем, что на тренировках представлял до долей секунды время, за которое проплывет дорожку, – и точно попадал в него раз за разом. Австралийский гольфист Джейсон Дэй перед каждым ударом отступает на шаг от мяча и, закрыв глаза, воображает удар – от подхода и замаха до контакта с мячом и траектории полета, заканчивающейся точно в лунке. Немецкий автогонщик Себастьян Феттель за годы участия в чемпионатах «Формулы-1» прославился тем, что перед квалификационным заездом сидит в болиде с закрытыми глазами, прокручивая в уме каждый поворот, каждое переключение передачи, каждый разгон и каждое торможение. Сегодня практически любой гонщик «Формулы-1» может с закрытыми глазами, выставив перед собой руки, будто сжимает руль, провести вас по кольцу трассы, которую проезжает каждый сезон.
Все эти люди делают так потому, что работать на их уровне невероятно сложно. Даже просто попасть в первый эшелон и соперничать с лучшими требует грандиозных усилий, умения и труда. И если ты хочешь побеждать, нужно больше, чем способность и желание. Нельзя просто надеяться на круг почета. Нужно увидеть себя там. Если вы смотрите тренировки именитых бойцов без правил, то наверняка видели, как после трех–пяти раундов спарринга они обходят ринг, победно вскинув руки. Они визуализируют итог следующей схватки. Спортивный психолог Дон Макферсон не зря сказал: «Кем ты можешь себя видеть, тем ты можешь быть». Нужно уметь видеть, чего ты хочешь достичь, прежде чем возьмешься за дело. В этом суть.
Но важно не только узнавать в лицо свой успех: важно не принять за него что-то иное. В мире полно подобий, которыми можно удовольствоваться вместо мечты и сбиться с цели, если картина будущего хоть немного расплывается. Умение отличить истинный успех от ложного придает видению предельную четкость, а с нею, как я убедился, приходит спокойствие, ведь тогда легко находится ответ на каждый вопрос.
В 1974 г., выиграв в пятый раз подряд титул «Мистер Олимпия», я услышал в телефонной трубке голос Джека Лалейна, первопроходца американского фитнеса, изобретателя нескольких тренажеров и самой концепции фитнес-клубов. В тот момент у него их было около двух сотен, и он хотел, чтобы я стал лицом его сети, своего рода послом
