— А что вы сказали герцогу обо мне? — спросила Олетта, и эти слова прозвучали, как брошенный через стол вызов.
— Я сказал так: не предлагаю вам начать охоту за богатыми невестами, ибо прекрасно понимаю, как отвратительна вам сама мысль об этом. Я просто хотел бы познакомить вас с моей дочерью.
— И что он ответил?
— Он посмотрел на меня весьма удивленно — видимо, не знал, что у меня есть дочь. Ему было известно, что моя жена умерла: я говорил ему, что я вдовец, когда он спросил, как я живу в Гудвуде.
— Что вы сказали герцогу обо мне? — настойчиво повторила Олетта.
— Ничего! — к вящему ее удивлению ответил полковник. — Я сказал только, что моя дочь еще не выезжала в Лондон и воспитывалась в провинции. Сказал, что она очень богатая наследница. Сказал, что ее деда до самой смерти называли нефтяным королем Техаса. «Я этого не знал», — коротко бросил герцог. «Я хочу сделать вам одно предложение, — ответил на это я. — Когда вы обдумаете то, что я вам сегодня сказал, позвольте нам с дочерью погостить у вас в Горе. Мы могли бы приехать в числе обычных гостей на какую-нибудь вечеринку, и тогда вы сами решите, в состоянии вы воспользоваться моей идеей или же нет».
— И что ответил герцог? — спросила Олетта.
— Он помолчал, а потом произнес: «Я все обдумаю и напишу вам, полковник, когда приму решение». «Вы уезжаете из Лондона?» — поинтересовался я. «Я хотел бы получше вникнуть в состояние дел у себя в поместье. Могу ли я просить вас сохранить содержание нашего разговора в тайне?» «Разумеется», — ответил я.
Олетта взглянула на отца:
— Итак, письмо, которое вы держите в руке, пришло от герцога?
— Именно так, — кивнул Эшерст. — В нем содержится приглашение на праздник по случаю открытия охотничьего сезона, который состоится через две недели.
— Охота? — воскликнула Олетта.
— Охота в Горе великолепная, — пояснил ее отец. — Сам принц Уэльский частенько навещал старого герцога. Не удивлюсь, если и новому герцогу пришлось пригласить его высочество на открытие сезона фазаньей охоты.
— Но ведь герцог не в состоянии устроить большой прием! — удивилась Олетта.
— Охота — это не торжественный бал, — возразил полковник. — Тех фазанов, на которых мы будем охотиться, все лето выращивали егеря. Два месяца назад их выпустили в леса. — Он помолчал. — После таких стараний не поохотиться на них — просто грех, не говоря уже о потере денег: вывести фазанов — занятие не из дешевых.
— Теперь мне понятно, — сказала Олетта.
— Ты будешь рада увидеть Гор, это одно из лучших охотничьих угодий в Англии. Должен признаться, я и сам с нетерпением жду этого дня. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже могла пострелять и показала герцогу, что умеешь держать в руках ружье.
— Ты думаешь, он одобрит мои достижения в этой области? — саркастически поинтересовалась Олетта.
Отец строго посмотрел на нее:
— Ты не одобряешь мой выбор или отвергаешь саму мысль о том, чтобы выйти замуж за человека, которого я избрал для тебя?
— И то и другое! — быстро ответила Олетта. — По совести говоря, я чувствую себя так, словно вы выставили меня на продажу, а это весьма унизительно.
Полковник Эшерст махнул рукой.
— Ты прекрасно понимаешь, что я вовсе не собирался подвергать тебя унижению! — сказал он почти рассерженно. — Я знаю, ты хотела сама выбрать себе мужа и при этом еще сначала влюбиться без памяти, как твоя мать. Но ты же умная девушка, Олетта. Ты когда-нибудь задумывалась, возможно ли такое вообще?
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что ты настолько богата, — пояснил отец, — что ни один порядочный англичанин среднего достатка не осмелится попросить твоей руки.
Он хотел испугать свою дочь, и это ему удалось.
— Но если я его полюблю… — начала Олетта.
— Он скорее убежит от тебя на сто миль, чем позволит себе ответить на твою любовь, — не дал ей договорить полковник. Олетта ошарашенно замолчала, и он добавил: — Англичане испокон веку стараются не зависеть от жен — да и любой настоящий мужчина этого не захочет. Если женщина богата, то не важно, насколько она хороша собой: он примет все меры предосторожности, чтобы не попасться в ее сети.
— Но вы же… женились на маме, — возразила Олетта.
— Я никогда не сделал бы этого, будь она так же богата, как ты сейчас. Когда мы встретились с ней, я думал, что она обыкновенная, неплохо обеспеченная американка, которая смогла позволить себе путешествие в Англию.
Олетта встала из-за стола и подошла к окну. Несмотря на присобранную на одном бедре амазонку, она двигалась с удивительной для такой молодой девушки, почти подростка, грацией; ее волосы, поблескивающие в солнечных лучах, выгодно контрастировали с темным платьем.
С болью в душе полковник смотрел на нее. Он знал, что она очень ранима, и не забывал о том, как тяжела бывает жизнь богатой женщины. На своем веку он сталкивался с охотниками за приданым, которые не обращали внимания на возраст женщины — лишь бы у нее было состояние, и еще много лет назад поклялся, что всеми способами постарается спасти свою дочь от людей подобного сорта. Но теперь он видел, что это будет непросто.
Даже если бы молодой герцог не обладал титулом, он все равно был бы желанным зятем для полковника — если бы только ему удалось уговорить сначала его, а потом Олетту. Полковник не сомневался, что план, придуманный им, избавит от грядущих неприятностей их обоих.
Но Олетта молчала, и, не дождавшись ответа, отец заговорил сам:
— Когда ты увидишь герцога, то поймешь, почему я считаю его наиболее подходящим для тебя человеком. Он многое повидал, встречался с опасностями и умеет властвовать не только над другими людьми, но и над собой. — Олетта по-прежнему молчала, и полковник продолжал: — Дорогая моя, я прошу лишь, чтобы ты встретилась с ним, а дальше — решай сама. Но я честно — и, может быть, это прозвучит грубо — предупреждаю, что выбор у тебя невелик. Я скорее предпочел бы, чтобы ты умерла, нежели досталась человеку, который опутает тебя льстивыми речами, стремясь на самом деле только добраться до твоих денег!
Полковник говорил так пламенно, что Олетта в изумлении обернулась, а увидев выражение его лица, подошла к нему и положила руку ему на плечо.
— Вы только зря расстраиваете себя, папенька, — сказала она. — Пусть вас не заботит мой брак. Я счастлива здесь, с вами, и пока вы рядом, мне не о чем тосковать.
Олетта говорила ласково, в надежде убедить его, и когда он не ответил, наклонилась и прижалась щекой к его щеке.
— Вы не забыли, что мы собирались поохотиться вместе в этом году? — мягко спросила она. — А кто без меня присмотрит за гончими? Не вы ли всегда говорили, что я стою двух доезжачих?
