— Но это правда. За все прошедшее после аварии время она не изменилась, не выросла, словно заколдованная. А вы не слышали о других необъяснимых случаях, когда люди впадали в кому, Тоуко-сан?
— Хм-м… — в ответ на вопрос новичка Тоуко задумалась, скрестив руки на груди. — Дай-ка подумать. Был один известный случай за рубежом. Женщина лет двадцати, только что вышедшая замуж, оказалась в коматозном состоянии. Но прошло пятьдесят лет, и она очнулась. Ты не слышал?
Новичок только мрачно покачал головой.
— И какой она была, когда проснулась?
— Вполне заурядной. Словно и не проспала долгие пятьдесят лет. Сознание женщины осталось в том же самом состоянии, как и в двадцать лет — к ужасу ее мужа.
— «К ужасу»?.. Но почему? Разве он не должен был бы обрадоваться выздоровлению супруги?
— Увы, хотя интеллектуально она осталась двадцатилетней, ее тело старилось естественным путем, и она превратилась в семидесятилетнюю старушку. Так и должно быть — лежащий в коме пациент продолжает жить и время не обходит его стороной. Все живое — тленно.
Тоуко помолчала.
— И вот представь семидесятилетнюю бабушку, уверенную в том, что ей двадцать — и пытающуюся объяснить это мужу. А он-то прожил свои семьдесят лет нормально. Ей невозможно было объяснить, что произошло, она отказывалась признать, что пятьдесят лет, бесчувственно промелькнувшие для нее во сне, упали им на плечи всей своей тяжестью. Дело было не в простом упрямстве, она просто не могла принять такую правду. Настоящая трагедия. Невозможно было смотреть, как морщинистая старушка виснет на своем престарелом супруге, словно девочка. Он не мог сдержать слез. Говорили, что он так переживал, что даже не сдержался и в сердцах бросил однажды, что чем так, лучше бы ей и вовсе не просыпаться. Ну, как тебе такая история? Причем, это не выдумка, такое случилось по-настоящему. Извлек какой-нибудь урок?
Как ни удивительно, он лишь спокойно кивнул, несмотря на неприкрытый сарказм, звучавший в словах начальницы. Та продолжала со слегка озадаченной, но ехидной усмешкой:
— Неужели? Ты что-то понял?
Он снова кивнул.
— Кажется, да. Мне уже приходило в голову… может быть, Шики просто не хочет очнуться.
— Звучит так, словно за этим скрывается какая-то история. Чудесно. Так и быть — я выслушаю тебя… хотя бы для того, чтобы развеять скуку.
Цинизм Тоуко заставил его нахмуриться.
— Наверное, не стоит. Тоуко-сан, ваша бесчувственность временами просто поражает.
— В самом деле? Но ведь ты сам завел этот разговор. Так что не стесняйся, продолжай. Что бы там тебе ни казалось, с моей стороны это вовсе не прихоть. Кроме того, Азака частенько поминает эту твою пресловутую Шики. А мне сложно что-то ответить, раз я не знаю, что та была за человек, верно?
При упоминании об Азаке его лицо невольно приняло кислое выражение.
— Давно хотел вас спросить… как так вышло, что вы познакомились с моей сестрой, Тоуко-сан?
— Примерно год назад. Возникла затруднительная ситуация в одном популярном туристическом месте, и я здорово засветилась. Совершенно случайно.
— Да? Хотел бы напомнить, что Азака — наивная и увлекающаяся девочка, и она в таком возрасте, что я переживаю за нее, даже без дополнительных причин. Мне бы не хотелось, чтобы она слушала разговоры обо всех этих сверхъестественных вещах или оказалась вовлечена во что-то… нехорошее.
— Азака — «наивная»?.. Впрочем, твои отношения с сестрой — ваше личное дело. Меня это не касается, и вмешиваться я не собираюсь. Расскажи лучше об этой девочке, о Шики.
Не в силах отказать Тоуко, которая устроилась поудобнее, поставив локти на стол и с интересом глядя на него, он заговорил.
Заговорил, рассказывая о своей странной, не похожей ни на кого, подруге по имени Рёги Шики.
Ему приходилось слышать фамилию Рёги — древнего семейного клана — еще до того, как они оказались одноклассниками на первом году обучения старшей школы. Как ни странно, они подружились, причем он стал единственным, кто сумел преодолеть ледяной барьер отчуждения, которым окружила себя Шики. Она не желала общаться ни с кем, но судьба распорядилась иначе.
Поэтому он стал свидетелем того, как Рёги Шики начала странно и страшно меняться после того, как по городу прокатилась волна слухов о жестоких серийных убийствах — как раз в середине первого года их старшей школы.
Случилось так, что она призналась в том, что страдает раздвоением личности, и ее вторая ипостась наслаждается кровопролитием и убийствами.
По правде говоря, даже сейчас, два года спустя, непонятная связь Шики с теми убийствами оставалась загадкой. Прежде, чем хоть что-то прояснилось, девушку на его глазах сбила машина, и она попала в госпиталь.
Та промозглая ночь в начале марта снова встала перед его глазами. Словно опять забарабанил по плечам ледяной дождь.
Неизвестно, чего ждала Тоуко от этой истории — сочла ли одной из тех побасенок, который рассказывают за пивом? — но по ходу рассказа ироническая улыбка исчезла с ее лица.
— Вот и все, что я могу рассказать о наших с Шики отношениях. В любом случае, это старая история — два года уже миновали.
— Так вот как она перестала расти… впала в летаргию. Она не вампирка, часом? — губы Тоуко искривила подозрительная усмешка. Она явно была заинтересована. — Постой, а как пишется имя этой девочки? Кандзями, конечно?
— «Шики[1]» как в «шикигами». А что?
— Шикигами… Да еще и фамилия — те самые Рёги. Восхитительно.
Решительно раздавив сигарету в пепельнице, Тоуко вскочила, словно ее подгоняло неотложное дело.
— Это тот госпиталь в пригороде? Интересно-интересно… вернусь позже.
Не дожидаясь ответа, Тоуко быстрым шагом покинула кабинет.
Спускаясь по лестнице, она задумчиво нахмурилась.
«Поверить не могу, что сама сую голову в это странное дело. Или, может быть, это судьба»?
Рёги Шики пришла в себя буквально через несколько дней.
Но ее состояние было таким, что врачи не разрешили посещения даже родным, не говоря уже о посторонних.
Наверное, дело было в этом.
Именно по этой причине новый работник так угрюмо сгорбился над своим столом, уткнувшись в накладные и прайс-листы, что казалось, на его плечах лежит невидимый, но тяжкий груз.
— Мрачная у нас тут атмосфера, — заявила, словно бы ни к кому не обращаясь, Тоуко.
— Да-да… кстати, я заказал подходящие светильники, как вы велели, — пробурчал он, не глядя на начальницу.
Той уже приходилось видеть, как самые серьезные и ответственные люди, оказавшись в тисках жестокого психологического стресса, ломались и начинали творить ужасающие глупости. Раздумывая, не из таких ли этот мрачный юноша, ее новый работник, Тоуко сочувственно заговорила:
— Не стоит так сильно переживать. А то ты выглядишь, словно готов этой же ночью залезть туда через окно.
— Это невозможно, хозяйка. В том госпитале охрана не хуже, чем в научно-исследовательской лаборатории.
Хотя это было произнесено вполне буднично, создавалось впечатление, что он тщательно исследовал и такую возможность.
Тоуко вздохнула и пожала плечами. Придется его успокоить. В самом деле, не хотелось бы лишиться нового работника — ведь такими темпами он мигом угодит в тюрьму.
— Не хотела тебе говорить, но раз уж ты в жестокой депрессии — скажу. С завтрашнего дня я работаю в том госпитале на полставки. Сиди спокойно и скоро узнаешь, как там поживает твоя Рёги Шики.
— Правда?!
— Вышло так, что меня пригласили в качестве консультанта-логопеда. Я бы отказалась, но сейчас мне уже не кажется — как поначалу — что это не мое дело. Раз уж я вытащила из тебя эту историю, сделаю, что смогу.
Тоуко говорила небрежно, словно о каких-то пустяках, но реакция намного превзошла ее ожидания.
Вскочив со стула, он бросился к начальнице, схватил ее руки в свои и изо всех сил потряс. Не совсем понимая, как это расценивать, Тоуко подняла брови.
— Странные же у тебя манеры, друг мой.
— Да я просто в восхищении! Нет — я поражен до глубины души! Оказывается, у вас тоже есть милая и человеколюбивая сторона, как у всех нормальных людей! Вы так ловко ее скрывали!..
— Это похвала такая? Слушай, я знаю, что выбиваюсь из ряда, но вот так вот, откровенно — это уже перебор…
— Простите, я не хотел вас обидеть! А-а, так вот почему вы сегодня так прилично одеты. Костюм вам идет — строгий и элегантный. Вас просто не узнать!
— Ладно-ладно, я такая же, как всегда. Но комплименты принимаю, так и быть, — понимая, что гасить фонтанирующий энтузиазм было бы бесполезно и жестоко, Тоуко только вздохнула. — А теперь запомни — никаких глупостей. Даже если не говорить о твоей подруге, тот госпиталь — странное место. Поэтому сиди тихо и присматривай за офисом, понял?
