Только ничего не трогай, — предупредила она.
Я и не трогаю, — отмахнулся Ромка и склонился над круглой булькающей колбой. В это время в комнату вошла женщина средних лет с небольшой пробиркой в руках.
Вы что здесь делаете? — строго спросила она. — Здесь нельзя находиться посторонним, выходите отсюда немедленно.
— Мы Алексея Борисовича ищем, — робко ответила Лешка, а Ромка поспешно отскочил от установки.
Он в третьем кабинете сидит, — ответила женщина, таким подозрительным взглядом оглядев брата с сестрой, что Лешка почувствовала себя виноватой непонятно в чем.
Быстро выскочив из комнаты с колбами и железяками, они прошли в другой конец коридора и нашли кабинет под номером три.
— Иди ты первым, — прошептала девочка. Ромка приоткрыл дверь. Кабинет был большой,
с несколькими письменными столами. Мальчишка тихо в него вошел и, наконец, увидел Алексея Борисовича. Заведующий лабораторией сидел за одним из столов, а напротив него расположились двое мужчин. Они пили чай и разговаривали. Кроме них, в комнате была женщина в яркой шали и больших очках. Она, очевидно, и приготовила им чай с бутербродами, так как, не обращая внимания на застывшего у двери мальчишку, спросила:
Еще подлить, Алексей Борисович?
Спасибо большое, хватит, — ответил бывший попутчик ребят.
Женщина молча выключила чайник из розетки и, поправив на носу очки, стала складывать нарезанные куски хлеба в пакетик.
Значит, не будем с москвичами объединяться? Совсем забыл, как их фирма называется, да это и неважно. Зато она крупная, должно быть, серьезная, — продолжил разговор человек помоложе. — Они богаче, у нас и реклама бы тогда пошла в газетах и на телевидении. Может быть, напрасно мы их отвергаем?
Этим-то они нас и соблазняют, — возразил ему Алексей Борисович. — А на самом деле просто-напросто хотят нашу технологию заполучить. Потом они за нашей спиной с французами сделку заключат, и сам подумай, зачем мы им тогда нужны будем? Нет, Владимир Степанович, мы должны действовать сами, это единственный для нас выход. Наша технология уникальна, поэтому лично у меня нет сомнений, что французы выберут именно нас. Так что главная наша задача сейчас — вовремя подготовить все документы. Жаль только, что мне придется завтра уехать. Но и не договориться поскорее о посевных площадях тоже нельзя, время поджимает. Я надеюсь, что три-четыре сотни гектаров этой весной мы непременно засеем.
Алексей Борисович поднялся с места и обратился к другому своему собеседнику, который, допив чай, встал с места.
— Слушай, Илья. Будь другом, подойди, пожалуйста, завтра к автовокзалу к семи утра, чтобы я сюда не заходил понапрасну. Я дома вечером новый регламент подготовлю и тебе его отдам, а вы к моему приезду его на компьютере отпечатаете и все остальные документы тоже. Ты дай-ка мне сейчас результаты всех экспериментов и заключения экспертов, они мне вечерком понадобятся. Договорились? Я в селе задерживаться не собираюсь, дня через два уже вернусь. А сейчас пойду работать домой, здесь мне все равно не дадут сосредоточиться.
Парень, которого Алексей Борисович назвал Ильей, кивнул и, целенаправленно глядя вперед, торопливо вышел из лаборатории, отодвинув в сторону мальчишку, как какую-то никому не нужную вещь.
Алексей Борисович собрал со стола бумаги, уложил их в свой портфель и, повернувшись к выходу, наконец заметил Ромку, который уже устал безмолвно стоять на пороге. Широко улыбнувшись, он сделал приглашающий жест.
А, попутчик. — И объяснил присутствующим: — Мы сегодня вместе из Москвы в поезде ехали. Это — Рома.
Ромка шагнул вперед, Лешка с Катькой протиснулись в дверь и тоже возникли на пороге.
Это — Оля, — сказал Алексей Борисович, приветливо кивнув Лешке.
А я — Катя, — опередила вопрос ее подруга.
Приятно познакомиться. И по какому вы вопросу?
— Говори, — пихнула брата в бок Лешка. Ромка долго не раздумывал.
У нас собака завелась, а мы и не знали. Вернее, не у нас, а у нашей знакомой, она очень старенькая, а собака больная. У нее шерсть выпадает, и язвы на боках, — хоть и путано, но вполне понятно объяснил он и попросил: — Вы не дали бы нам немного вашего масла, чтобы ее помазать?
Почему же нет? — улыбнулся Алексей Борисович. — Друзей надо выручать. Вот, возьмите. — Он подошел к полке, нашел на ней небольшой пузырек и протянул его Ромке. — Будете смазывать свою псину три раза в день. А кстати, чем питается ваша собака?
Ромка пожал плечами.
А мы не знаем. Наверное, что Серафима Ивановна, ее хозяйка, сама ест, то и ей дает.
Питание тоже играет большую роль. Вот что. Вы приходите сюда завтра с большой сумкой, а Владимир Степанович или Илья вам амаранта насыплют. Это замечательная пища, ваша знакомая старушка сразу заметит, как улучшится шерсть у ее собаки. У меня немецкая овчарка пятнадцать лет жила, и последние семь лет я ее постоянно амарантом кормил. Я думаю, что она прожила бы и больше, если бы не несчастный случай: ее машина сбила. — Алексей Борисович взглянул на часы и положил руку на плечо сидевшего за столом мужчины. — Выдашь им завтра немного зерна, Степаныч?
Мужчина кивнул:
Ну что ж, приходите.
А чайку ароматного не хотите? — спросил Алексей Борисович. — Ираида Григорьевна и вас угостит, кормилица наша.
За это время Лешка успела внимательно разглядеть женщину и ее наряд. Большие очки с толстыми стеклами увеличивали ее и без того выпуклые глаза. В лаборатории было прохладно, и Ираида Григорьевна куталась в большую павлово-посадскую шаль, на черно-красном фоне которой были рассыпаны золотые осенние листья.
После слов Алексея Борисовича женщина вопросительно посмотрела на ребят и улыбнулась. Однако Лешке показалось, что она не очень-то хочет, чтобы они садились за стол. Впрочем, они и не собирались пить здесь чай, не за тем они сюда пришли.
Спасибо, — за всех, без всяких раздумий отказалась от угощения Катька и потянула Ромку за руку. — Мы уже завтракали, а скоро обедать пойдем. Мы отсюда недалеко живем.
Ну, не хотите — как хотите, — взялся за ручку двери Алексей Борисович. — Тогда идемте вместе.
Но не успел он шагнуть за дверь, как вдруг она сама распахнулась, и в кабинет молнией влетел молодой человек в распахнутой серой куртке.
Здрасьте, я корреспондент газеты «Молодой коммунар», — объявил он таким тоном, как если бы он был по меньшей мере французским послом. — Мне дали задание поговорить с начальником лаборатории об амаранте. — Он метнул взгляд на женщину и запнулся. — Теть Ир, здрасьте, я вас не сразу заметил. Вы, значит, здесь работаете? А как там, в Москве, ваш Валера живет?
Хорошо, — коротко ответила женщина. — Работает.
А где, если не секрет? — спросил парень, снял без спроса куртку и оказался в строгом костюме с галстуком, словно он собирался пойти потом на торжественный посольский прием.
— В туристической фирме.
Привет от меня ему передавайте, ладно? Мы с сыном Ираиды Григорьевны давние друзья, — объяснил он и торжественно объявил: — А меня Стасом зовут, — а затем принялся оглядывать присутствующих, очевидно, пытаясь вычислить, кто здесь самый главный.
Алексей Борисович поднял брови.
И чья же была идея написать об этом статью? — заинтересовался он.
А мы с вашим Ильей соседи, — указал парень на вошедшего следом за ним сотрудника, который протянул Алексею Борисовичу несколько исписанных мелким почерком листов бумаги. — Он и рассказал мне кое-что о вашей работе над амарантом. А потом я в редакции с начальником своего отдела посоветовался, и он одобрил мою идею написать о ваших замечательных открытиях.
Ну что ж, известность нам нужна. Я бы с вами охотно поговорил, но, к сожалению, больше не могу задерживаться. Поэтому все вопросы решайте с Владимиром Степановичем, моим заместителем. Он вам расскажет все, что нужно. — И Алексей Борисович, сказав всем «до свидания», решительно шагнул к двери.
Что конкретно вы хотите от меня услышать? — спросил Владимир Степанович.
Журналист быстро достал из сумки диктофон.
Я хочу взять у вас интервью, в котором вы расскажете читателям, что натолкнуло вас на решение производить масло из амаранта и почему вы вообще занялись именно этой культурой.
О, амарант имеет очень интересную историю, — неожиданно блеснул глазами Владимир Степанович. Он снова сел за стол и жестом пригласил гостей присесть рядом. А Лешка тут же вспомнила о том, что примерно такие же слова произнес вчера в поезде Алексей Борисович, но их разговору помешал возникший на пороге купе его знакомый ветеринар.
Катька мигом уселась на стул, Лешка — тоже, и Ромке, который настроился было еще раз взглянуть на ручной гранатомет, ничего не осталось, как присоединиться к остальным.
Кашлянув, Владимир Степанович приступил к рассказу.
