парень по имени Дейв и начал во всех красках описывать девушку, которую он только что обслужил, а заодно и все то, что бы он с ней сделал, будь у него такая возможность. Анна и бровью не повела, и тогда он сменил тактику, заявив, что читать книги в век интернета – это, дескать, пустая трата времени. Анна по-прежнему не обращала на него внимания. Тогда он спросил у меня: «А тебе какие телки нравятся?» – и сообщил, что его самого привлекают рыжеволосые бестии с пышным бюстом, развязные, но ни в коем случае не шлюховатые. Я в ответ лишь пожал плечами и сказал, что как такового типажа у меня нет, но мне нравятся умные девушки. Ах да, сказал он, откинувшись на спинку стула, в библиотеке тоже можно встретить горячую штучку! И отделать ее прямо на стопках книг, да так, чтобы очки слетели! Он хохотнул. Да нет у меня никаких таких фантазий, сказал я. Просто люблю начитанных. Тут Анна подняла на меня взгляд.
«Ты же понимаешь, что она тебе не даст, а? – спрашивали все. – Мы все пытались – пустой номер. Редкостная недотрога».
Анна исповедовала одну из тех религий, адепты которой смотрят на все обыденные радости жизни свысока. Празднование Рождества и дней рождения, попойки, секс до свадьбы – все это было у нее под строжайшим запретом. И ее парень разделял эти убеждения. Кто-то, может, и вовсе назвал бы их религию культом, но я воздержался бы от таких определений. Как-никак – каждому свое. Иногда они подбрасывают мне листовки. На прошлой неделе я поднял одну с коврика у двери, уставился на нее на мгновение, а потом скомкал. Я выжал из этого комка весь воздух, смял его с такой силой, что он стал совсем крошечным, и только потом выбросил в корзину для мусора.
Сперва мы мало разговаривали. В наши обязанности входила проверка билетов, а после каждого сеанса мы должны были заходить в зал и выгребать оттуда мешочки из-под попкорна и стаканчики. Пока мы убирали во мраке, по экрану еще ползли финальные титры. Когда случался аншлаг, к нам на помощь обычно приходила парочка других ребят, чтобы вымести из зала все, что оставили после себя предыдущие зрители, пока их место не заняли новые. Они подпевали финальному саундтреку или затевали партию в бейсбол с метлой и пустыми стаканчиками – а все ради того, чтобы покрасоваться перед девушкой. Анна вознаграждала их усилия разве что редкой улыбкой. Она предпочитала держаться сама по себе.
Но в первые жаркие выходные того лета все изменилось.
Ребята с работы собрались в Истуэлл – посидеть у руин древней церкви, искупаться в озере. Дейв сказал, что Анна тоже туда собирается вместе с Лизой. Возможно, будет еще пара девчонок. Потом он спросил, не хочу ли я присоединиться, и я обещал подумать.
Истуэлл был совсем недалеко, поэтому в воскресенье, где-то в середине дня, я достал холодное пиво, которое прикупил накануне, во время смены, положил его в пакет и пошел по полям к церкви. Обычно на дорогу уходило минут пятнадцать, но в тот день стояла невыносимая жара, от которой голова у меня моментально взмокла. Я решил не спешить. Мимо пронеслась машина: изо всех окон торчали локти, а из динамиков доносилась какая-то популярная песня. Я тут же узнал автомобиль – он принадлежал Лизе – и мне подумалось: интересно, есть ли среди этих торчащих локтей локти Анны.
От церкви, построенной в XV веке, теперь остались одни руины, заброшенные и окруженные могильными плитами, надписей на которых уже было никак не разобрать. Поговаривали, что в ней обитают призраки. Я уже бывал тут в детстве. Мы с Сэлом тогда скакали по могилам, пытаясь распознать имена и даты жизни.
Я услышал их раньше, чем увидел.
Под деревьями стояли две машины, а вся компания разлеглась на траве у озера в полуобнаженном виде и звонко хохотала над какой-то шуткой. Солнце сияло высоко в безоблачном небе, водная гладь блестела, точно стекло.
Кто-то из них заметил меня и помахал, а следом и все остальные обернулись в мою сторону. Я пригладил волосы и неловко кивнул. Но Анны среди них не было.
Лиза громко кричала на Дейва. Она держала открытый тюбик с солнцезащитным кремом, белевшим у нее на руках еще не растертыми полосами. Дейв кинул в нее пучок травы, и тонкие стебельки прилипли к коже. Она отчитывала его и хохотала, прихлебывая «Ред Булл». Остальные тоже смеялись. Но Анны среди них не было.
Я достал банку пива из своего пакета и предложил ее собравшимся. Одна из девушек потянулась за ней и улыбнулась, когда наши пальцы соприкоснулись. Она выпятила грудь и скрестила ноги, а потом снова их выпрямила. Я достал еще банку, на этот раз себе, и пошел к воде.
Я старался не думать, почему она не приехала.
Озеро было большое, окруженное деревьями, а через него переброшен маленький мостик. По центру вода была темной, кишащей водорослями. А ближе к берегу – нежно-голубой, хотя оценить ее глубину со стороны все равно не получалось. По водной глади бежала рябь, и мое отражение подрагивало.
– Прыгай! – велел чей-то голос.
Я обернулся и увидел Анну в стороне от прибрежных зарослей, у каменистого склона. Нижняя часть ее тела скрывалась в толще воды.
Я улыбнулся и вскинул в воздух банку пива.
– Я бы с удовольствием, но, увы…
– Я подожду, – ответила она. – Хотя вообще-то умираю от жажды.
Она оттолкнулась от камней и устремилась ко мне, а я подался вперед и протянул ей банку. Пока она неспешно пила, я наблюдал за ней и невольно заметил, что от воды ее волосы совсем почернели.
– Спасибо, – сказала она, возвращая мне банку. – Тут еще тебе осталось.
Я кивнул на воду:
– Как глубина?
Она улыбнулась и вскинула брови.
– А ты прыгни и сам проверь, – сказала она и, оттолкнувшись от берега, поплыла прочь.
Я поднялся на ноги и уставился на озеро. Я старался смотреть вдаль и не обращать внимания на Анну, плывущую по водной глади на спине, но солнце сверкало на ее коже, нет-нет да и привлекая мой взгляд. На ней было бикини в красно-белую полоску. Глаза она закрыла.
Я допил пиво, бросил банку на берег, стянул футболку и скинул обувь. Анна внимательно наблюдала за тем, как я опустил в воду сперва одну ногу, а потом и вторую.
– Так себе прыжочек, – крикнула она издалека.
Я погрузился в холодную воду, и улыбка моя потускнела. Чтобы подавить рефлекторный крик, я нырнул
