извиниться и заткнуться.
— Да. Вроде бы. — неуверенно ответил ей знакомый, низкий женский голос, и Марианна заулыбалась. Жива! Как хорошо-то!
— А Ринату ты видела? — задала она очередной вопрос, готовясь к резкому отпору и посылу, но у соседки, похоже, не осталось ни сил, ни желания воевать.
— Нет. Но по-моему, это она орала не так давно. Слышала?
Марианна кивнула, потому, сообразив, что собеседнице этого не видно, подтвердила вслух. Обе замолчали, и тишина показалась зловещей и гнетущей. Рината им, по сути, никто, но вдруг та же неведомая печальная судьба ожидает и их?
Глава 3
Часа через три Марианна уже совершенно извелась от ожидания и ничегонеделания. О, теперь она понимала тех узников, что в камере-одиночке сходили с ума! Деми, выдав те рекордно длинные три фразы, замолчала, и больше не отзывалась, но по звукам было понятно, что с ней все хорошо — просто не настроена общаться.
Марианна намёк поняла и больше не лезла.
Тем хуже было ей самой. Все невысказанные, самые жуткие предположения роились в голове, не находя выхода и приумножаясь в совершенные ужастики. Потому к моменту, когда в коридоре снова затопали, она уже успела накрутить себя почти до истерики.
— Что вы с ней сделали, изверги! — заорала она, сожалея о невозможности заглянуть в окошко, когда наконец дверь в соседнюю камеру, ранее пустовавшую, открылась с лязгом и грохотом. Особенно пугало то, что от Ринаты не было слышно ни звука, только тяжёлые шаги конвоиров.
— Нормально с ней все. Тихо сиди! — рявкнули по ту сторону, и охранники ушли. Марианна снова, от нечего делать, принялась ходить по камере из угла в угол. По диагонали, если утыкаться коленями в лежак, а потом носом в угол, получалось ровно четыре шага. Наконец, за стеной раздался шорох, а потом стон.
— Рината! Ты жива! Все хорошо? Тебя обидели? — встревоженно засыпала ее вопросами Марианна. Ответом ей был еще один стон, еще более душераздирающий. Прошлепали по полу босые ноги, из крана зажурчала вода. Соседка пила жадно, прихлебывая и сглатывая набегающую тошноту.
— Имплант удаляли. Суки. — прокаркала она сорванным голосом, отдышавшись. — Говорят, нельзя с ним на Перекресток. Симбионт им мой покоя не давал, видите ли. Что за паразит, а вдруг он нападет…
Марианна сглотнула вдруг загорчившую слюну. Что еще за симбионт? Какой такой Перекресток? И как изюминка на параноидальном тортике, некий паразит, живший доселе в Ринате.
Девушка присела на край жесткой кровати и поплотнее запахнула халат. Желание пообщаться с соседками пропало напрочь. Только сейчас до нее дошло — если попаданки в этом мире такая обыденность, что для них даже специальный приёмник построили — то кто сказал, что попадают сюда только из ее мира?
Подобрав под себя ноги, Марианна обняла себя за колени, инстинктивно стараясь занимать как можно меньше места. Подумав, укрылась сверху одеялом, замотавшись в него, как в кокон.
На обед, который принесли, когда полосатый солнечный луч, падавший из крохотного зарешеченного окошка, дополз до края койки, она посмотрела без особого энтузиазма. Выпутываться из уютной, нагретой берлоги не хотелось. Но и сидеть голодной тоже. Желудок протестующе заурчал. Мол, ты хозяйка хандри себе, но мои потребности удовлетворять будь добра!
С тяжёлым вздохом Марианна выпуталась из одеяла и быстро метнулась по холодному полу за подносом. В носках, разумеется. Халат-то ей дали, почти как в пятизвездочном отеле, а вот тапочки выделить забыли. Кто знает, может их кто-то когда-то использовал в качестве оружия? Истерически хихикнув, девушка оценила новый шедевр местного пищеблока. Прозрачная пластиковая посудина запотела от жара. Внутри лежали где-то горсть риса и ровно четыре кусочка мяса в соусе. К этому прилагался неизменный кусочек хлеба с маслом и салатик из неузнаваемых в мелкой нарезке овощей.
Кажется, именно маслом ей и придется поддерживать силы, подумалось Марианне. Еда была вкусной, но так мало она не ела со времён подросткового бунта, когда в один не особо прекрасный момент альтернативно одарённая одноклассница заявила, что она толстая. После чего месяца два девушка питалась травой и водой. Похудела, разумеется, почти до анорексии, чуть не испортила себе желудок, и зареклась ставить подобные эксперименты. Отныне такие вот «подруги» сразу шли лесом, а Марианна придерживалась комфортного ей веса, и не обращала внимания на чужое мнение.
Только вот сейчас ее мнения никто не спрашивал.
Выдали паёк, и радуйся.
Молча сносить подобное обращение она не собиралась, и когда пришли за подносом, громко заявила через дверь:
— Извините, а добавку можно? Очень маленькая порция.
Охранник помолчал, то ли обалдев от ее наглости, то ли подбирая цензурные выражения.
— Порция стандартная. — выдал он наконец. — Меню заверено целителем Бауделем, как подходящее вашему виду и полу. Все жалобы можете подать после прохождения комиссии.
После этой отповеди он развернулся и удалился, не собираясь продолжать разговор. Марианна поморгала, глядя на сплошной металлический лист двери.
Уже второй раз при ней упоминается некая комиссия. Как там выразился врач? По делам иномирян.
Даже интересно, что именно они собираются в ней оценивать.
Двое суток прошли для Марианны как в тумане. Нет, вроде бы ей больше ничего ни во что не подмешивали, но организм и без того решил, что с него хватит стресса, и замкнулся в себе. Она механически ела, спала, когда на улице темнело, просыпалась и снова ела. Остальное время проводила, сидя в коконе из покрывала и тупо глядя в противоположную стену. Когда дверь наконец открылась, и ей скомандовали выходить, девушка послушно поднялась и пошла, как была. Охраннику пришлось напомнить ей, что неплохо было бы обуться.
На этой стадии Марианна немного пришла в себя. Обувь хоть и просохла, но деформировалась, так что нога влезала с трудом, и в процессе битвы с ней девушка вернулась в реальность, и закономерно заволновалась. Чувство было, что впереди экзамен, к которому она совершенно не готовилась, мало того, даже названия предмета не помнит!
Накручивая себя подобным образом, она поплелась за очередным незнакомым охранником. К счастью, на улицу выходить снова не пришлось. Комиссия собралась здесь же, в небольшом зале, напоминавшим балетный зал. Зеркальная стена, спиной к которой на сиротливый стул посадили Марианну, длинный стол и четверо «судей». С виду — обычные люди, но надумавшая себе всяких ужасов девушка тщательно оглядела их, выискивая признаки паразитов.
Сидевший с краю высокий худой мужчина с острыми ушами хмыкнул.
— Представьтесь, пожалуйста. — начал беседу
