Чейзер.
Причем Чейзер в его настоящем проявлении — охотник, убийца.
— Проблемы?
Несмотря на то, что вопрос был задан очень тихо и направлен только на одного, толпа расступилась, почуяла, что рядом находиться не стоит. Что-то заставило людей отойти, и это несмотря на тесноту, несмотря на отсутствие осознания происходящего. Поразительно.
Парень со стеклянными глазами стоял без движения, его взгляд изменился, из глупого сделался зверушечьим. Так смотрит на приближающегося питона брошенная в стеклянный аквариум крыса. Глаза обычного человека прилипли к холодным глазам убийцы, и я знаю, что он видел в них: холодные бетонные стены, стук собственного сердца и тени. Он видел в них дыхание смерти.
— Я уже ухожу… Ухожу, слышите?! — он вдруг заорал так, будто увидел поднесенный к пальцам нож для обрезки сигар.
Несколько лиц моментально обернулись. Их взглядам предстал бледный, покрытый потом юноша и спокойно стоящий без движения мужчина. Ни матов, ни драки. Веселуха осталась за кадром; лица разочарованно отвернулись.
— У тебя пять секунд. — Аллертон оставался предельно спокоен; ни единой дрогнувшей на лице мышцы. А вот стоящий наротив вдруг сорвался с места так резко, что пиво все-таки выплеснулось на какого-то парня. Тот резко развернулся, поймал обидчика за рукав и облил в ответ потоком брани. Через секунду обоих заглотила толпа.
— Спасибо. Ты пришел вовремя, хоть я и сама могла бы… — поблагодарила я Мака.
— Не стоит благодарности. Видишь ли, даже пьяные мы остаемся теми, кто мы есть.
Теперь, когда опасность миновала, взгляд зеленовато-карих глаз вновь неуловимо потеплел. Окружающие интуитивно почувствовали смену настроения охотника и перестали волноваться, расслабились, заговорили громче. Недавний холод растворился в воздухе, напряжение, подобно сгладившейся синусоиде, улеглось.
Мы направились к столу.
— Давайте-ка еще по одной! — Раскрасневшийся Эльконто, вернувшийся с танцпола, спешил пополнить запасы выпарившегося с потом в процессе танцев алкоголя с помощью стопки водки. — Очень хорошая, между прочим, мне нравится… До этого было какое-то паршивое вино, а вот эта жидкость хороша!
— Согласен, я тоже заценил! — Канн накатил стопарь и тут же забросил в рот маленький корнишон. — Уже третью бутылку пробуем, эта пока лучшая.
Снайпер покрутил в руках бутылку «Абсолюта».
— Швеция, это где?
Я посмотрела на коктейль, который держала в руках, и сфокусировала взгляд на Дэйне.
— Тебе прямо сейчас показать?
То ли атмосфера набравшего обороты веселья увлекла, то ли всех разморило от усталости, но надрались мы прилично. Причем все. Музыка, казалось, начала грохотать еще сильнее. Народу прибавилось до кондиции селедок в бочке.
Баал, кое-как отвязавшись от преследующей его весь вечер рыжеволосой девицы, подошел к столу и довольно осклабился.
— Слушайте, а хорошо гудим!
— Ага, согласен. — На мое плечо легла тяжелая рука Аарона. — Это все ей спасибо, нашей «перевозчице».
— Слушайте, а Лагерфельд-то там так и залип! Уже целых три бабы вокруг него вьются! Ну-ка, выпьем за это! — Дэйна несло. — Давай-давай, Ди, не отставай! Тебе тоже надо иногда отрываться.
— Ну, вы даете, блин… как я вас завтра «катать» буду?
Мой язык заплетался, а в теле царила приятная усталость. Хотелось привалиться к любому из плечей и заснуть.
— Как-как! Как сможешь, так и будешь!
Кто-то принес и поставил передо мной еще один коктейль.
— Да знаете ли вы, что хуже пьяного телепортера может быть только пьяный ассассин…
Получив мягкий толчок в бок, я повернулась. Пьяные глаза Рена Декстера улыбались; в руках он держал рюмку с водкой, которой мне же и отсалютовал.
Красота!
*****
Часом позже портье отеля «Ritz Carlton» лицезрел странную не совсем трезвую посетительницу, пытающуюся объяснить, что ей нужен президентский люкс. Да, для нее одной. Да, именно президентский. Желательно очень просторный и с кучей диванов, так как по ночам она любит спать в разных местах. И на полу, и в креслах, и даже на матрасах, если таковые имеются.
Дежуривший в эту ночь Павел Громов, привыкший к различным причудам гостей, заверил, что в номере с площадью в двести тридцать семь квадратных метров может разместиться одновременно до десяти-двенадцати посетителей. Уверена ли дама, что ей требуются дополнительные спальные места?
Дама смешно икнула и отрицательно покачала головой, мол, в таком случае ей достаточно имеющихся. Протянула паспорт и деньги.
Громов только потом понял, что удивило его больше всего: девушка в спортивной куртке, прописанная в каком-то провинциальном городе, даже не спросила про цену апартаментов.
Глава 3. Все еще Москва
Просыпаясь, Мак Аллертон чувствовал пульсирующую головную боль, привкус алкоголя во рту и тошнотворное брожение в желудке. Мда, кто-то вчера слишком много съел и выпил… Лениво ползающие в голове мысли иногда притормаживали, чтобы прислушаться к разговору, доносящемуся из соседней комнаты.
— Зачем было снимать такие хоромы, Ди? Могла бы закинуть нас к Дэйну, и все дела.
— Ну, вот еще! Весь смысл отдыха в том, чтобы проводить время далеко от дома. А сейчас вы как раз далеко.
— Во сколько обошелся тебе этот дворец?
Очевидно Бернарда и Лагерфельд (собака, добрый, как огурец, судя по голосу…) завтракали в гостиной. Позвякивал фарфор; пахло свежесваренным кофе и яичницей с беконом. Слюноотделение усилилось, хорошо бы встать и забросить в трюм нормальной еды.
— …какая разница, Стив? Деньги — это энергия, предназначенная для того, чтобы приносить радость. Вот и пусть приносит. Отдавая ее с благодарностью, умея радоваться тому, что получаем взамен, мы привлекаем в десятки раз больше.
— Дрейк точно оказал на тебя влияние.
— И потом, если бы не этот номер, Мак с Реном не провели бы полночи, играя в шахматы. Правда, они, по-моему, решили, что это солдатики, но кого это заботит. Помнишь, как смешно Чейзер пытался оседлать коня пальцами?
— А потом проскакать по полю до самого короля, размахивая зубочисткой как мечом? Ха-ха, да я на всю жизнь запомнил…
Откуда-то из соседнего кресла доносился раскатистый храп не то Дэйна, не то Аарона. Мак едва не пропустил из-за него следующую фразу Бернарды.
— Слушай, Стив, а ты сам вообще не пьянеешь? Ты ведь тоже пил вчера будь здоров.
Лагерфельд смачно что-то жевал, желудок Чейзера едва не вывернулся из тела, пытаясь достичь соседнего помещения еще до того, как хозяин поднимется с лежанки.
— Пьянею. Только мой организм умеет входить в режим очистки от интоксикации. Я же нейрограф. Тебя, вон, за минуту на ноги поставил… сейчас и остальные подтянутся, сделаю из них бодрячков. У нас сегодня большие планы?
