Развернув на столе географическую карту, я ткнула пальцем на границу Бразилии и Аргентины.
— Вот сюда я вас закинула. Видите, это другой континент? У нас разные временные зоны. А дальше мы хотим попасть вот сюда… — Мой палец переместился на остров британского государства и постучал по точке с названием «Лондон». — Только нам сначала придется немного походить по северной столице России, иначе снова заявимся еще до рассвета.
Глядя на озадаченно изучающие карту лица коллег, я покачала головой.
— Сложно, когда у вас круглая планета, а не куча наслоений в виде Уровней, да?
— Ничего, тем интереснее. — Взъерошенный Лагерфельд, судя по всему, вообще никогда не унывал.
Не столь оптимистично настроенный Канн отхлебнул кофе, оперся плечом на деревянную стену и спросил:
— А нет ли места, где можно погреть кости до этого твоего Лондона? Где не сыро, не темно и светит солнце?
— Пляжа, ты имеешь в виду?
— Да, пляжа… вот как раз бы там несколько часов и повалялись.
Настал мой черед скрести щеку.
Эль-Нидо. Филлипины.
Местное время: 11:23 Температура воздуха: +28 градусов по Цельсию.
Поразительно, но в этом месте всем так понравилось, что мы провели на одном из пляжей Палавана почти целый день.
Завтрак в питерской кофейне, перенос в особняк Эльконто, чтобы в очередной раз переодеться, захватить с собой полотенца, шорты, купальные плавки, крема для загара и прочую дребедень, а после прыжок сюда, в тропический рай.
Да, рай, только так можно было назвать это место: изумительная голубизна кристально чистой воды — чаша бассейна, застывшая среди мраморных скал, жаркий бриз, шелест пальмовых листьев, тихий скрип катамаранных мачт, стоящих у кромки берега, и горячий бархатистый песок под пальцами.
Не удивительно, что, как только моя щека коснулась полотенца, сознание, успокоенное размеренным шелестом волн, криком птиц с кроны раскидистого дерева и знакомыми голосами коллег, готовящимися нырнуть в море, принялось отключаться. Как тепло, как хорошо… хотелось расплыться по берегу медузой.
Плеск воды, пригревающий ладошку луч солнца, нос, просунутый в дырочку из скрученной на голове майки — и лицо не обгорит, и тень, в которой приятно спать. Кто-то обсуждал красивый вид, кто-то дизайн лодок, кто-то шуршал пакетами, а я тихо сливалась с пляжем, с горячим песком, с жарким ветром, с соленым воздухом и криком кружащих в небе пернатых.
Через несколько минут меня окончательно разморило.
Проснулась я заботливо укрытая полотенцем и в тени пляжного зонтика.
Подняла голову, стянула майку и попыталась сориентироваться во времени и пространстве. Мраморная бухта, залив, живописные скалы…ах, да — Филиппины…
Сколько же времени?
Солнце сдвинулось и сдвинулось прилично, проделав по небу дугообразный путь, тени удлинились, но жара спадать еще не начала.
Рядом, читая какую-то местную газету, курил Халк.
— Проснулась?
Я осоловело помотала головой. Сюрреалистично красивый пейзаж вокруг казался заставкой с рабочего стола.
— Сколько я проспала?
— Не так долго, на самом деле. Часа три.
— Ничего себе!
— Видимо, тебе требовалось отдохнуть.
— А где остальные?
Халк, одетый в смешную кепку из свернутого газетного листа, неторопливо затянулся, выпустил дым изо рта и качнул головой, я проследила за его взглядом. Баал, рассекая воду мощными гребками, мерно шел брасом у самых скал (он вообще из воды выходил?), Рен и Лагерфельд, сидя под соседним зонтиком, рассматривали какие-то цветастые брошюры и что-то жевали — наверное, кто-то из местных торговцев принес их вместе с напитками и бутербродами. Канн дремал на лежаке, как и я до этого, полностью укрытый полотенцем (Стивен втихаря успевал позаботиться обо всех). Ну, а Эльконто, как того можно было ожидать, наслаждался цветником из четырех дам, сидя метрах в пятидесяти от наших зонтов. Горячий бриз периодически доносил переливистый женский смех и запах разномастных духов.
— А где Чейзер?
— Отлить пошел, наверное. — Газетный лист перевернулся; Конрад с интересом прочитал заголовок очередной статьи. — Представляешь, этот браслет позволяет воспринимать и печатную речь. Глядя на вывески, я как-то не задумывался об этом, а вот газеты — это очень интересно.
— Вы что-нибудь поели?
— Да, местные принимают доллары. Мы брали у них какую-то еду — хлеб, колбасу с майонезом.
— Поняла, сэндвичи. Это хорошо. Блин, Эльконто же там обгорит… поди, даже кремом не намазался, — пробубнила я, поднимаясь. — Сколько времени сейчас?
— По Нордейлу? — Халк улыбнулся.
— Ах да… конечно…
Я мысленно чертыхнулась.
Пока тут все тихо и спокойно, мне надлежало решить несколько задач: переместиться в Лондон, купить билеты на знаменитый «London Eye», а после сгонять в Норвегию и арендовать для нас коттедж, в котором предстояло переночевать.
С некоторым сожалением оглядев пляж — какая чудесная все-таки бухта, жаль покидать, — я предупредила Халка о том, что скоро вернусь, и исчезла.
*****
Посетив отхожее место, а после решив прогуляться по прилегающей к берегу территории, он заметил ее прячущейся за кустарником — ту самую девушку, что вот уже целый час наблюдала за ним.
Мак остановился.
Темноволосая островитянка с огромными карими глазами и тонкими бровями, изящная и полногрудая, в красном с белыми цветами купальнике, заметив, что ее присутствие обнаружено, неуверенно покинула свое укрытие. Босая, с юбкой из пальмовых листьев вокруг талии. Посмотрела на него и застенчиво улыбнулась. Точно местная жительница, не приезжая. Аллертон определил это интуитивно — логика при отсутствии знаний о местности не помогла бы.
Заметив, что мужчина не уходит, но и не спешит представиться, смуглянка сделала шаг вперед и протянула тонкую руку — на ее запястье звякнул браслет из кораллов.
— Аналин.
Чейзер едва заметно нахмурился: его гаджет, отвечающий за перевод, молчал. Что это за слово, что оно означает?
Девушка улыбнулась шире и, видя недоумение собесденика, добавила:
— Я Аналин. А ти? Ви?
Аллертон выдохнул с облегчением — значит, переводчик не сломался, не поплыл от воды. Протянул в ответ руку, осторожно пожал тонкие пальцы с короткими ногтями.
— Я Мак.
— Мак?
— Да.
Аналин, стараясь скрыть проскальзывающее во взгляде восхищение, оглядела обнаженный накачанный торс. Затем плавки. Покраснела, смутилась и тут же добавила:
— Ти умеешь плавать, Мак?
— Умею.
Вокруг ярких сладко-пахнущих тропических цветов весело звенели пчелы, гудели, словно маленькие пылесосы, присаживались вглубь лепестков и снова взмывали вверх. Шелестели верхушки пальм; сквозь них проглядывались плывущие по насыщенному синему небу далекие белые облачка.
