мой рот изнутри. Прогибаюсь в пояснице так сильно, как только позволяет подпирающая меня сзади столешница.
Его горячие пальцы прекращают прожигать дыры в моем теле, которое уже свыклось со всепоглощающим жаром и подчинилось ему. Огонь затухает, и я просто тлею, пока он поспешно скидывает пиджак. Промокшая на груди ткань тонкой белой рубашки красиво очерчивает каждый мускульный рельеф. Там, под офисным костюмом, как оказалось, скрывалось тело, как у парней с реклам мужского нижнего белья. Мощная грудь, покрытая темной, курчавой порослью, тянет меня как магнитом. Жажду потрогать, а еще лучше приложиться к смуглой коже губами, но удерживаюсь ─ не хочу, чтоб он подумал, что я шлюха. Зеркалю его действия и тоже скидываю курточку. Она падает на пыльный пол, рядом с пиджаком, который превратился в неопрятную тряпку.
Вновь контакт глаза в глаза и его окутывающий запах, который пьянит сильнее наркотика. Меня бьет крупная дрожь. От безумного желания…и стыда.
─ У меня никогда не было этого на первом свидании, ─ уверяю я незнакомца, а у самой поджилки трясутся от его взгляда, который подчиняет себе и пробирает до мурашек.
─ Это ─ не свидание, ─ поправляет он с улыбкой, а руки уже под блузкой.
Они настойчиво гладят живот и поднимаются выше, туда, где тело сжимает резинка спортивного бюстгальтера.
Точно. Он просто первый встречный, которого я пригласила к себе домой, повинуясь сумасбродному порыву.
─ Посмотри на меня, ─ приказывает он, вытащив руку из-под блузки и уперев большой палец мне в подбородок.
Я смотрю. Уж не знаю, шаман ли он культа Вуду или адепт какой-то секты, но его темные глаза гипнотизируют. Они уводят в сумрачные дали.
─ Так хорошо, ─ его хрипловатый бархатный шепоток проносится по телу горячей волной.
Вибрирую, покрываясь мурашками.
Вновь заглядывает мне в глаза и, найдя там искомое, касается моих губ своими ─ тёплыми и властными. Меня никто и никогда так не целовал. Никто так не вожделел. Никто не подчинял своей воле одним лишь взмахом ресниц.
Никогда я ещё не оказывалась в эпицентре безумного неистовства, когда кровь превращается в высокооктановый бензин и разгорается всё жарче с каждым новым прикосновением. Я и так вся горю, а он продолжает чиркать спичками, доводя меня до исступления.
Мозг отключился, и вот я уже срываю с него рубашку. Делаю этот так активно, что пуговицы выдираются из ткани с “мясом”.
Рывок ─ задирает мне юбку. Ещё один ─ сажает на столешницу. Я зарываю пальцы в его курчавые и все ещё влажные волосы, пока он раздевает меня ловко, словно он фокусник. С меня соскальзывает влажная блузка, а потом и лифчик, разодранный в середине его сильными руками. Ага, застежки-то не было. И он нашел выход. Незнакомец ласкает губами освобождённую от плена одежды грудь. Нежные поцелуи становятся всё более напористыми, и вот его рот уже обрабатывает тяжёлые полушария, которые лежат в широких ладонях. Он ненасытен. Да и я всё охотнее отдаюсь его умелым рукам и губам.
Тщательно обсасывает мои соски, как если бы то были леденцы и он хотел сполна ощутить их вкус. Как он это делает? Как догадался, что я хочу именно этого? Хорошие девочки держат руки поверх одеяла. Но, когда я чувствую, что скоро взорвусь от возбуждения, ласкаю себя пальцами под аккомпанемент чувства вины. Ощущая подступающую разрядку, слюнявлю палец свободной руки и тру вставшие, болезненные соски. Когда он их ласкает ртом, гораздо приятнее. Как так получилось, что случайный знакомый знает моё тело лучше меня?
Когда я уже готова умолять его продолжить, незнакомец принимается стаскивать с меня трусики. Краснею от стыда. Это в голливудских фильмах на героине красивое белье всегда и везде, на мне же хлопковые трусы. Они застиранные до сероватого оттенка, удобные за счет своей закрытости и с надписью «Friday» на самом видном месте.
Трусы-"неделька" для девочек-подростков беззвучно слетают куда-то вниз. В то же никуда с грохотом обрушиваются и безвкусные туфли, часть форменного наряда.
Продолжая смотреть мне в глаза, проводит пальцем по набухшим, влажным губкам. А потом увлажнившейся, вибрирующей подушечкой накрывает пульсирующую «жемчужинку», которую, кроме меня, никто никогда не трогал. Высекая из меня все больше искр и пошлых стонов, свободной рукой расстегивает брюки и позволяет им рухнуть на пыльный пол и утянуть за собой черные боксеры. Он просил смотреть на него, но сейчас мой взгляд медленно ползет вниз, пока не натыкается на то, на что приличные девочки смотреть не должны. Честно, я первый раз вижу обнаженного мужчину так, чтобы не на картинке или экране. Я не девственница, но у меня был всего один парень, для которого секс был способом получить разрядку. Это всегда происходило при выключенном свете и в одной позе. А еще его не смущало, что двух минут и на прелюдию мало.
Пожираю его глазами, словно парень — античная статуя в музее. А потом и вовсе протягиваю руку и дотрагиваюсь до его «сокровенного». Живо представляю, что оно сейчас войдет в меня, как длинный металлический ключ в узкую замочную скважину в самом начале нашего знакомства. Медленно протягиваю самые кончики пальцев от основания и до головки. Долгий, тягучий стон срывается с раскрасневшихся от поцелуев губ, и он решительным движением раздвигает мне ноги и устраивается между бедер. Упирается головкой в низ живота. Замираю, а незнакомец, прекратив меня ласкать, расширяет вход во влагалище пальцами и, до боли закусив мочку уха, вталкивается в меня резким движением. По животу прокатывается легкая волна боли. Он внушительный, какую часть тела ни возьми, а у меня никого не было уже полгода. Или больше?
Тем не менее я скрещиваю ноги на его пояснице и прижимаю к себе так плотно, как только хватает сил, а справиться с такой громадиной непросто. Он подсовывает мне под попу ладонь и приподнимает ее, входя до самого основания. Вопреки моим ожиданиям все дальнейшие толчки медленные и глубокие, позволяющие прочувствовать каждый его миллиметр. Первый раз это не двухминутная эпилептическая долбежка, а нечто медленное, тягучее, чувственное. Сводящее с ума.
Кладу подбородок ему на плечо и льну к могучему торсу всем телом. Но парень нежно, но властно хватает меня за шею и прижимает затылком к стене, чтоб я
