Читаем без скачивания Собачий вальс - Александр Мардань

НАДЕЖДА: Папочка…

Сбиваются, замолкают.

ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА (быстро): Многие лета юбиляру!

Все чокаются, выпивают.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (задумчиво, глядя на больного): Как шагнула наука, кто бы мог подумать, что вместо человека будет дышать аппаратура… (Вера толкает его в бок) Слава Б-гу… то есть прогрессу.

НАДЕЖДА: Свежевыжатый сок… Может вправду, через зонд? Папин любимый морковный.

ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА: Что за фантазии! Вы в детстве в больницу не наигрались?

ВЕРА (с оживлением, что-то вспомнив): Ой! А его моют?

НИКОЛАЙ (усмехается): Моют, Верочка, моют. Еще, кстати, и бреют.

Все смотрят на Николая.

НИКОЛАЙ: Чего? (показывает на лежащего) Он же без бороды!

ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА (официально, как на докладе): Больные нашей клиники регулярно получают полный санитарно-гигиенический уход на высшем уровне…

ВЕРА: Уход… Уход это когда уходят, а Евгений Петрович с нами, и вечно живой, как Джон Леннон.

ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА (заканчивает свой доклад): В общем, каждый день моют и бреют.

НИКОЛАЙ (брезгливо морщится): Подождите-подождите… Нашли тему… Любовь Николаевна, в этот замечательный день нельзя ли побаловать нас информацией о вероятности выздоровления и прогнозах на улучшение?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Кхм…

НИКОЛАЙ: Короче, жить будет?

ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА: Я не математик и не могу посчитать вероятность. Главное верить и надеяться (берет бутерброд). Еще раз поздравляю всех с праздником (направляется к двери). А цветы, пожалуйста, уберите. Прямо сейчас.

Врач выходит.

НАДЕЖДА: Все, надо что-то решать.

Надежда хватает бутылку и наливает коньяк в рюмки.

ВЕРА: Месяц сюда ходим. Как на работу.

НИКОЛАЙ: Можно подумать, ты когда-то работала!

НАДЕЖДА: Она подрабатывала.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Хватит уже! Он вас слушает и удовольствие получает. Так он еще сто лет пролежит. Выпьем лучше. Может, он от зависти сдохнет.

Все выпивают не чокаясь, по-деловому.

НИКОЛАЙ: Хороший коньяк, аж соски напряглись.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Так, всё, пора что-то решать! У меня уже край.

ВЕРА: У кого край? Это у меня край.

НАДЕЖДА: Ваши края по сравнению с моими…

Надежда опять берет бутылку, Николай молча отбирает ее и аккуратно наливает всем коньяк.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Давайте хоть чокнемся за именинника!

ВЕРА: Лучше б уже не чокаясь!

НИКОЛАЙ: Твои слова да Б-гу в уши!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Господа, он же нас слышит!

ВЕРА: Кто? Б-г?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Оба! Они уже на полпути друг к другу!

НАДЕЖДА: Фу-фу-фу, чтоб не сглазить! Скорей бы встретились!

Все чокаются, выпивают.

ВЕРА: Так давайте же что-то решим!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Ну и?..

НИКОЛАЙ: Господа! Давайте попробуем договориться. Я вижу, что к нашему будущему покойнику никто особо сильных чувств не питает.

НАДЕЖДА: Почему? Я его ненавижу!

Николай наливает всем коньяк.

ВЕРА: Вот тебе и предоставляется почетное право нажать на кнопку и как говорится, запустить его на небо!

НАДЕЖДА: А сидеть кто будет?

ВЕРА: Так прям и в тюрьму! (хватает свою рюмку, решительно) Тут, слава богу, не палата на восемь человек — отдельный бокс, комфорт, свой вход и свой уход! Кто нам мешает? (выпивает).

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Врачиха и мешает! (берет рюмку, выпивает)

НАДЕЖДА (выпивает свою рюмку): А давайте его…

ВЕРА (оживленно): Удушим? Я читала в «Википедии», берешь за кадык и… (показывает на Николае, стоящем рядом).

НИКОЛАЙ (задыхаясь): Прекрати, что за натурализм!

НАДЕЖДА (с пьяной отвагой): Перестаньте пугаться, ни хрена он не слышит. Если бы слышал, мы б уже лежали рядом.

ВЕРА: Да… Меня бы точно убил.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Не знаю… Да нет, не может быть. Вот и по телевизору говорили — призрак лазит по Европе…

ВЕРА: Нашел чему верить.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: А зачем ему нас дурить?

НИКОЛАЙ: Подождите (выпивает), сейчас я ему кое-что скажу.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Лучше давайте его сигаретой прижжем!

НАДЕЖДА: Дядя, ты что, дурак? Я запах подгоревших котлет не переношу!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (с энтузиазмом): А давайте сделаем ему укол из коньяка!

ВЕРА: Куда?

НИКОЛАЙ: Как в «Гамлете» — в ухо!

НАДЕЖДА: Ладно, его и так здесь каждый день колют. Капельницами с физиологическим раствором. Он же на них живет.

ВЕРА: И что?

НИКОЛАЙ: И ни-че-го.

НАДЕЖДА: Вот… Значит, надо что-то делать! Отключим аппаратуру?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: И все дружненько сядем.

НИКОЛАЙ (кивает): Точно. Лет на 25, по статье.

НАДЕЖДА (с вызовом): А я этих статей не знаю!

ВЕРА: Незнание не освобождает от ответственности!

НИКОЛАЙ: Зато знание — освобождает.

ВЕРА: Ну да! Так срок же на всех поделят.

НИКОЛАЙ: За групповое? Солнышко, его на всех умножат!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (Вере): Кстати, если он сейчас окочурится, ты в этом платье будешь смотреться как-то не к месту.

ВЕРА: А у меня черное всегда с собой (достает из сумочки и показывает).

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Предусмотрительность — ваша семейная черта…. Тогда может кто собой пожертвует?

НАДЕЖДА: Может. Вот ты как бывший коммунист, пойдешь первым! Нажмешь на кнопочку, а нас в это время не будет. Мы будем тебе передачи носить. Даже черную икру!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Спасибо! Я на диете! Лучше мы тебе!

НАДЕЖДА: Где ты на икру деньги возьмешь! Он все оставил мне!

ВЕРА: Нет, мне!

НИКОЛАЙ: Он сам говорил, что…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (перебивает, нервно): Да лучше я 25 лет по субботам похожу в больницу, чем ваши передачи есть. Кстати, ты, Верочка, моложе всех… Когда выйдешь — вся жизнь впереди…

НАДЕЖДА: Дядя, ты зачем опять о возрасте!

ВЕРА: Ну нет, я точно не могу.

НИКОЛАЙ: Почему?

ВЕРА: Потому что я хотя бы красивая, а Вас не жалко.

Сергей Петрович берет бутылку, наливает всем и, не дожидаясь остальных, опрокидывает рюмку сам.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: А давайте про эвтаназию подумаем!

НАДЕЖДА: А давайте будем закусывать (передает ему тарелку с бутербродами).

Надежда выпивает с остальными. Все закусывают и разговаривают.

ВЕРА: Он же не просит эвтаназию, он в коме.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Родственники просят. Мы то есть. Напишем коллективное письмо…

НАДЕЖДА: И нотариально заверим.

ВЕРА: Если надо, сотрудники его подпишутся.

НАДЕЖДА: А он (показывает на Евгения Петровича) подтвердит. Папа, ты согласен на последний укольчик?

Все смотрят на безмолвное тело.

НАДЕЖДА: Ну вот, молчание — знак согласия.

НИКОЛАЙ: Все равно, врачи должны подтвердить.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Может, договоримся с врачихой?

НИКОЛАЙ: Свежая мысль. И что мы ей предложим?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Деньги.

НИКОЛАЙ: У его врачей такие зарплаты, что ей выгодней за ним 25 лет ухаживать.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: Давайте я с ней закручу, она в меня влюбится и все сделает!

Николай поперхнулся от неожиданности, Вера бьет его по спине.

НАДЕЖДА: Ага! Дон Жуан снова с нами… Импотент, она в тебя через 25 лет влюбится! Мы к тому времени погибнем здесь. Я в этом аду долго не выдержу.

НИКОЛАЙ: В аду… В раю… Все хотят в рай… (идет к вазе, берет ее, чтобы вынести) Хотя рая на земле нет, но уголки его имеются… Что же все-таки написано в завещании?

ВЕРА: В смысле?

НИКОЛАЙ: Почему мы решили, что наследник обязательно кто-то из нас?

ВЕРА: Кто же еще?