На ступеньках она столкнулась с Мирандой, которая отреагировала подобно брату:
— Белль, что ты здесь делаешь? Я думала, ты приедешь только завтра.
— Я тоже очень рада видеть тебя, — процедила, чуть не плача, Белль.
Иво Гренвиль невидящим взором смотрел на разбросанные по столу документы, когда в библиотеку вошла его сестра.
— Что это такое с Белль? — привередливым тоном обратилась к брату Миранда. — В конце концов, она очень дерзко повела себя со мной. Вернулась без предупреждения, нагрубила...
— Считаешь, она должна предупреждать тебя? Не забывай, это и ее дом тоже. Вернее, был...
— Ах! Вот оно в чем дело! Мне теперь придется иначе рассаживать всех гостей. Кстати, поставщики провизии...
— Нет! — резко оборвал ее брат.
— В каком смысле нет? Уж не хочешь ли ты из-за этого отменить ужин?
— Ты угадала. Ужина не будет. Я отменяю его.
— Иво! Это невозможно! Приглашен посол и ключевые сотрудники посольства. Ты не можешь просто так все отменить. Для этого нет никаких причин.
— Ты будешь указывать мне, что я могу, а чего не могу делать? От меня ушла жена! По-твоему, это не достаточно веская причина, чтобы отменить этот чертов ужин?! — ударил ладонью по столу Иво.
— Ты считаешь, она решится уйти от тебя, брат? Куда? Зачем? Она встретила другого мужчину?
— Миранда, я очень прошу тебя оставить меня одного! — приказным тоном изрек Иво, а когда сестра попыталась возразить, прикрикнул: — Больше ни слова!
Он остался один и открыл верхний ящик письменного стола. Достал авиабилет до Гонконга, которым не воспользовался по причине крайней занятости. Иво решил встретить жену в аэропорту, когда та вернется в Лондон, но этому не суждено было случиться. Белль вернулась, когда он ее не ждал.
Непоправимое уже произошло. Она не могла знать, что Иво, наконец, созрел для того, чтобы доказать свое чувство щедрым жестом. Он приготовил ей в подарок колье с бриллиантами, принадлежавшее его матери, которое та надевала в день своего бракосочетания.
Они оба просчитались. Настолько плохо знали друг друга.
Белль была словно одержимая.
В дорожной одежде, игнорируя все условности, она собрала только самые необходимые вещи, в стремлении поскорее покинуть дом Иво.
Девушка судорожными движениями сгребала предметы с антикварного туалетного столика и кидала их в сумку. Из дрожащих рук выскользнула хрустальная бутыль с крышкой из золота и раскололась на большие и маленькие осколки у ее ног.
Белль вскрикнула от неожиданности и склонилась собирать острые фрагменты хрусталя.
— Оставь! — вскричал появившийся на пороге Иво. — Оставь, — мягко повторил он. — Поранишься...
Ее щеки горели от волнения, в углах глаз заблестели слезы. Но Белль не заплакала.
Белль не плакала никогда...
Иво присел на корточки напротив жены и коснулся ее алой щеки. Он убрал с ее лица спутавшиеся пряди и заглянул в глаза.
— Это из-за того, что я не одобрил твоего участия в этом марафоне?
— Нет. Дело не в тебе, Иво. Нам просто не стоило создавать семью. Да и что это за семья, если между нами нет ничего общего?
— Как ты можешь так говорить Белль? Ты же знаешь, что все мое принадлежит также и тебе. Ты моя жена.
— Я твоя слабость, твое увлечение, твоя собственность, твой каприз, твой досуг... Я что угодно, только не жена, Иво.
— Тебе было хорошо со мной, не так ли?
— Нам было не плохо. У меня было все, за что я тебе очень благодарна. Ты был добрым. Но это не брак.
— Белль, ты устала. Нельзя принимать решения в таком состоянии. И как ты только надумала уйти накануне нашей годовщины в следующем месяце? — искренне возмутился Иво.
— О какой еще годовщине ты говоришь? — удивилась Белль.
— Со дня нашей первой встречи, — нежно напомнил ей муж.
— Иво, прошу тебя, не останавливай меня. Отпусти.
Квартирка была тесная, плохонькая, такая непривычная после жизни в особняке в элитном районе Лондона.
Но Белль любила это свое первое настоящее пристанище. Она купила эту квартиру, не раздумывая, как только наскребла достаточную сумму. Крошечное жилье стало подлинным оплотом ее самостоятельности.
Иво сам предложил своей жене не продавать эту квартиру после замужества, поскольку с финансовой точки зрения счел это нецелесообразным. Она с ним согласилась. И не потому, что инвестиции в недвижимость всегда оправдывают себя, а потому, что эта квартира была для нее символом собственной независимости и уверенности в завтрашнем дне.
Оказавшись в своей квартирке после выезда последних квартирантов и хорошенько осмотревшись, Белль с неудовольствием заметила, что жилье требует обновления.
Белль первым делом включила отопление и перенесла вещи из холла в комнату. Она провела рукой по старым обоям, и только теперь заметила, что на безымянном пальце ослепительно сияет алмаз обручального кольца.
Девушка замерла в раздумье. Она вспомнила тот миг, когда Иво надел ей на руку это восхитительное кольцо. Оно отличалось от множества современных дорогих обручальных колец. Ее кольцо было уникальным, старинным, исключительным. Белль сразу полюбила его. За все время брака это кольцо не покидало ее руки...
Приняв душ, распаковавшись и переодевшись, Белль заварила чай, сделала пару сандвичей и включила компьютер. Она испытала настойчивое желание поделиться свершившимся с теми, кто еще недавно был с ней так чуток.
Она набрала электронные послания и адресовала их Симоне и Клер. В них она написала:
«Я переехала в мою старую квартиру. Она обветшала. Придется делать ремонт. И мебель пора подновить. Но это не беда. Что-то же должно меня отвлечь от ненужных переживаний. Впереди долгие зимние вечера...
Я надеюсь, что вы без приключений добрались до дома. Простите, что утомляю вас своими заботами. Берегите себя. Любящая вас Белль.»
Белль нажала кнопку «отправить», откинулась на спинку стула и стала ждать подтверждения отправки. Ее лицо озарила задумчивая улыбка, она вспомнила своих подруг.
* * *
— Как тебе не совестно, девочка? Во что ты превратила свои волосы? — ворчал ее стилист Джордж, человек, который знает, какой должна быть красивая женская головка. — Я предчувствовал, что этот автопробег добром для твоих волос не кончится. Что прикажешь делать с этой пересохшей и выгоревшей паклей?
— Оставь как есть. Для разнообразия, — пошутила Белль.
— Окраска и кондиционирование, деточка. И не смей мне возражать.
— Стриги.
— Я обязательно состригу эти ломкие концы.
— Нет, Джордж. Ты пострижешь меня полностью. Коротко. Понял? И никакого платинового цвета. Ты еще помнишь, каковы мои волосы от природы? Верни мне мой собственный цвет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
