− Мое имя Стелла. Я помню это, как и то, что очнулась накануне в незнакомом мне месте, не понимая, как попала туда. А сегодня арин Деланиэль объяснил мне, каким образом это произошло.
− Стелла, − повторил за мной арин Лаэриэнь, − красивое имя. Вот только твой рассказ, к сожалению, слишком короток.
− Боюсь, арин Лаэриэнь, ничего кроме этого я рассказать не могу.
− Потому, что не знаешь, или потому, что не хочешь?
Да, мой собеседник был опасным противником. Мастером точных формулировок. И если бы я действительно была той, какой выглядела, юной пансионеркой, то у меня не было бы не единого шанса выиграть в этой словесной дуэли. Мне настоящей, той, за плечами у которой был многолетний опыт решения нестандартных ситуаций, коими моя работа изобиловала в избытке, было в этом отношении проще. Вот только дело было в том, что мне нельзя было выиграть. И проиграть было тоже нельзя.
− Как я могу рассказать о том, чего не помню? − произнесла я с грустной улыбкой. − В моей памяти ничего не отзывается о Заморье, и я даже не знаю, сколько мне лет.
Все, что я сказала, было правдой. Я действительно не имела представления о том мире, который они называли Заморьем. Как и о том, насколько лет помолодело мое тело, чтобы быть уверенной в своем точном возрасте. Несмотря на то, что мой ответ был вежливым и предельно честным, я ожидала услышать в ответ обвинения в хитрости. Однако этого не случилось.
− Умная. Смелая. Дерзкая. Как раз то, что нужно, − арин Лаэриэнь сумел удивить меня своим ответом.
Впрочем, как и арин Деланиэль, окрик которого я услышала из-за своей спины:
− Лаэриэнь! − я обернулась к арину Деланиэлю, удивленная такой его реакцией. − Даже то, что ты глава правящего рода, не дает тебе права так разговаривать с бедной девочкой.
− Эта бедная девочка, как ты выразился, не так проста, как кажется на первый взгляд, − возразил ему Лаэриэнь. − Впрочем, и на второй тоже.
Он внимательно посмотрел на меня, а потом спросил, глядя прямо в глаза:
− Что же мне с тобой делать?
Я молча смотрела на арина Лариэня, не произнося ничего в ответ. Но и не отводя взгляда.
− Ну, хорошо, пусть будет так, − он хлопнул в ладоши, и та тяжелая атмосфера, которая до этого царила в его кабинете, начала медленно таять. − В конце концов, мой дядя прав, и то, что произошло с тобой, действительно большое испытание. Кем бы ты не являлась на самом деле. Поэтому самым разумным сейчас для тебя будет отдохнуть. Комната для тебя уже готова. А мы продолжим этот разговор позже.
3
В воздухе пахло сосновым лесом и морем. Возможно, это было и не самым умным решением, но я просто не могла заставить себя сидеть в четырех стенах, пусть и весьма роскошных. А потому, подождав немного после того, как дверь комнаты, которую предоставили в мое распоряжение, закрылась, я вновь отворила ее, чтобы спуститься вниз, на первый этаж дома, чтобы постараться найти выход на улицу. Но, подойдя к лестнице, я замерла, услышав голоса, раздававшиеся снизу из гостиной.
− Ты не можешь поступить с ней так, − донесся до меня голос, принадлежавший, без сомнения, арину Деланиэлю.
− Как именно? − усмехнулся в ответ арин Лаэриэнь.
− Она не игрушка, чтобы вот так запросто распоряжаться ее жизнью. Чужой жизнью.
− Твое человеколюбие иногда поражает меня, дядя. Мы не можем, просто не имеем права отступать ни на шаг с того пути, по которому издревле следует наш род.
− Но это не запрещает нам проявлять милосердие к тем, кто слабее нас.
− Чтобы потом, окрепнув, они же и всадили нож в нашу спину? Ты слишком мягкосердечен, дорогой дядя. Или ты забыл, почему именно я возглавляю наш род?
− Ошибаешься. Я ничего на забыл. Но в том, что произошло с твоим отцом и моим братом была и его вина.
− А сестра? То, что случилось с ней, разве это можно объяснить законами всеобщей гармонии, за которые ты так ратуешь?
− Но мы ведь так и не знаем до конца, что произошло.
− Раанелия погибла. И то, что мы не смогли проводить ее так, как она того заслуживала, не изменяет этого факта. Лишь умножает нашу вину перед ней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
− И поэтому ты хочешь использовать эту девочку? Чтобы отомстить?
− Нет, − голос Лаэриэня вдруг сделался усталым. − Мне не нужна месть. И я не ищу справедливости. Я вершу ее сам, и для этого мне не нужно прятаться за женской юбкой. Но эта твоя подопечная, неужели ты всерьез думаешь, что она та, за кого себя выдает? Юная дева в беде, которая ничего не знает о жизни, не будет вести себя так, как она повела себя со мной.
− А ты не думаешь, что она просто очень смелая арайя?
− Смелая? Хорошо, пусть будет так. Хотя, вернее будет сказать, безрассудно смелая. Вот только история с Заморьем, которую ты же сам ей и рассказал, больше похожа на сказку, чем на правду.
− Значит, для остальных мы должны будем представить более правдоподобную историю.
− Для остальных?
− А ты хочешь держать Стеллу в этом поместье до конца дней, мой дорогой племянник?
− Почему нет, это самый простой вариант. Тем более, что о ее появлении здесь, в Руаде, а, тем более, в этом доме, никто не знает.
− Простым он будет только в том случае, если ты решишься на то, чтобы сделать ее своей пленницей. Гостьей она стать не согласится. А принудить ее… ты сам убедился, что это невозможно. Да и не нужно.
− И на что же ты рассчитывал, приведя ее в наш дом, дядя?
− Считаешь, мне нужно было держать ее в больнице? Я и так сделал все, что мог, поместив ее в отдельное здание, предназначенной для особых пациентов. Но дольше скрывать ее появление невозможно. Ты сам отлично знаешь, что у андров везде есть свои глаза и уши. Даже в моей больнице. Особенно в ней.
− Это же ты у нас глава больницы, дядя. Так что тебе виднее.
− Вот именно, мне виднее. И я, как доктор, ответственно тебе говорю, что Стелла − не шпионка андров. До того, как я рассказал ей об андрах и элинах, она не имела ни о них, ни и о нас ни малейшего представления.
− Что ни в коей мере не объясняет ее странного поведения. И еще более странного появления в Руаде.
− И именно в этом и состоит наша обязанность как последних представителей рода. Установить истину. А вовсе не запирать девочку в золотой клетке. Если ты действительно хочешь знать, как, а, самое главное, для чего она здесь оказалась, ты должен дать ей свободу.
Последовало долгое молчание, после которого арин Лаэриэнь тяжело произнес:
− Возможно, ты и прав, дядя. Вот только свобода − это иллюзия.
− Для нас − да. Но не для нее. По крайней мере, пока.
− Чтобы дать ей свободу, как ты того хочешь, мне придется приложить определенные усилия, а не просто распахнуть перед ней двери поместья, отпуская в большой мир.
− Это твой долг, Лэр. Как главы рода, пусть теперь и не правящего. К тому же, разве ты не хочешь щелкнуть по носу нашего уважаемого регента? Ваше извечное противостояние в последнее время стало не столь явным, и ты, я смотрю, от этого заскучал.
− Хм, но в этом случае Тамир не будет знать, кто именно доставил ему столько неудобств. Во всяком случае, в первое время.
− Зато ты будешь.
− Знаешь, дядя… Глядя на ситуацию под таким углом, она даже начинает казаться мне привлекательной. Пойдем в кабинет, нам нужно обсудить некоторые детали.
Голоса стихли, а я так и осталась сидеть на верхней ступеньке лестницы, пытаясь осознать услышанное. Но мысли путались в голове, а стены, которые меня окружали, казались, нависали и давили своей тяжестью. Дождавшись, когда голоса и шаги элинов стихнут окончательно, я осторожно спустилась по лестнице вниз, вновь оказавшись в просторном холле. Я хотела хотя бы ненадолго покинуть эти стены и выйти на улицу. Стоило об этом подумать, как мое желание почти тотчас исполнилось. Одна из дверей, которых тут было немало, оказалась приоткрытой, позволяя мне увидеть, что она ведет наружу. Несколько шагов, и я уже оказалась перед ней, чтобы переступить порог. Попадая в сад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
