− Добрый день, − вежливо поздоровалась я.
− Приемные часы окончены, − пробурчал этот, с позволения сказать, секретарь, не отрывая взгляда от разложенных перед ним бумаг.
− Я прошу прощения, что отвлекаю вас, но я бы хотела узнать, где я могу найти…
− Я же сказал, что приемные часы окончены, − в голосе мужчины появилась тень раздражения, − обратитесь завтра с этим вопросом в канцелярию.
− Боюсь, что завтра у меня такой возможности не будет.
Я собиралась развернуться, чтобы уйти, но в этот момент мужчина, наконец, оторвал взгляд от документов и посмотрел на меня.
− Кто вы такая? − спросил он с некоторым удивлением, одновременно поднимаясь из-за стола.
Божечки, какой же он был огромный. Ростом, наверное, метра два, и, как прежде говорили в моем мире, с косой саженью в плечах. Отбросив так некстати возникшую мысль о том, что сажень − это внесистемная единица, и для корректного сравнения ее нужно перевести в метры, я постаралась взять себя в руки. А растеряться было от чего. Потому что вместе с ростом и параметрами как минимум двустворчатого, а то и трехстворчатого шкафа, мужчина, которого у меня язык не поворачивался назвать секретарем, имел очень специфический цвет кожи. Он был очень смуглый, почти коричневый, но с какой-то едва уловимой зеленцой. Натуральный гоблин, одним словом.
− Новоиспеченная адептка магистериума, у которой имеется претензия относительно факультета, на который меня распределили, − я бесстрашно посмотрела на мужчину.
− Не успели стать адепткой, как у вас сразу появились претензии, − медленно, словно бы в некотором предвкушении, произнес мой собеседник. − Ваше рвение нельзя назвать похвальным. Что же будет, когда вы начнете учиться?
− Именно поэтому я и пришла, чтобы в дальнейшем подобных противоречий не возникало.
− Что ж, если дело обстоит таким образом, и, учитывая ваше рвение, − мужчина как-то странно посмотрел на меня, − вы можете изложить суть вашей претензии.
− А вы уполномочены? − я, не сдержавшись, окинула его взглядом с ног до головы.
− Уполномочен? Какое интересное слово, − усмехнулся он. − Более чем, не сомневайтесь арайя.
− В таком случае, − я никак не могла понять, всерьез ли он говорит о своих полномочиях, а потому старалась немного потянуть время, пока оценивала ситуацию, − мне нужно изменить факультет, на который я была распределена для обучения.
− И чем же вас не устраивает тот, который указан в вашем приглашении, арайя? − мужчина посмотрел на белый бланк приглашения, которое я держала в своей руке.
− Своей технической направленностью.
− Вы полагаете, что эта направленность не нужна в наши дни?
− Я считаю, что этой направленность не нужна я.
− А вы никогда не задумывались о том, − мужчина, как будто, не слышал моих последних слов, − что все те блага, которыми вы были окружены с рождения, это, так или иначе, достижения выпускников технического факультета.
− А как же изобретатели-самоучки? − не удержалась я от того, чтобы поддержать дискуссию, вместо того, чтобы смиренно опустить глаза.
Нет, я пока была незнакома с историей развития этого мира в техническом плане, чтобы ссылаться на конкретные факты и имена. Но элементарная логика говорила мне о том, что образование, хотя бы в каком-то виде, можно было получить не только в магистериуме, и великие технические достижения порой совершали люди, далекие от академической науки. А потому высказала такое предположение, хотя для меня оно было сродни «пальцем в небо».
− И вы хотите стать одной из них, отказавшись от получения образования? − парировал мой оппонент.
− От получения технического образования, − уточнила я.
− Крайне безответственно с вашей стороны, арайя.
Судя по тому, как этот господин на меня смотрел, я была в его глазах этакой легкомысленной финтифлюшкой, которой, видите ли, претит пачкать свои нежные ручки в машинном масле. А то, что если эти самые ручки допустят ошибку в чертеже сложного аппарата, то это приведет к неминуемой катастрофе, его, похоже, совсем не волновало. И это при том, что я не давала повода заподозрить себя в нежелании учиться, речь шла только об изменении направления подготовки. Но этому гоблинообразному чурбану этого, похоже, было не понять. Потому что в нашей неожиданной дискуссии он пока демонстрировал только логику, не замутненную интеллектом. Мол, раз я не хочу учиться, значит, я безответственная дурочка. При этом совершеннейшим кретином он не казался ни на первый, ни на второй взгляд. Может быть, мне просто не повезло нарваться на женоненавистника?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Поглощенная своими мыслями, я не сразу заметила, что мужчина обошел стол, который до этого времени нас разделял, и теперь стоял прямо передо мной. Недопустимо близко на мой взгляд. И теперь, чтобы посмотреть ему в лицо, мне требовалось запрокинуть голову. Ну или отступить на несколько шагов назад. Вот только отступать было не в моих правилах.
− Что ж, арин уполномоченный, в таком случае мне не остается ничего, кроме как чуть позже отправить официальный запрос в магистериум.
− Бессмысленно, − безапелляционно ответил он.
− И все же, я попробую, − я хотела развернуться, чтобы выйти из кабинета, закончив, наконец, этот странный разговор. Тем более, что арин Деланиэль уже, должно быть, обнаружил мое отсутствие.
− Бессмысленно, − повторил мужчина, а затем одним широким шагом приблизился ко мне почти вплотную. Чтобы в следующий миг обхватить своей широкой ладонью мою руку, которая сжимала приглашение. А другой рукой это приглашение забрать.
Я не должна была обращать внимание на все это. На теплоту его рук. На дыхание, которое на пару мгновений, но все же коснулось моей шеи. На его бесспорную силу, которая, при желании, могла смести меня как пушинку. Но обратила.
− Арайя Стеллария Паэр, − прочел он мое имя в приглашении, − должен вас огорчить, но существует лишь один выход, чтобы избежать обучения.
− И какой же, позвольте узнать?
− Замужество. Но, полагаю, раз вы уже не воспользовались им, то он вам не подошел. Или вы не подошли кому-то.
А вот это было уже прямое оскорбление, которое я не могла проигнорировать, даже если бы и захотела.
− До сегодняшнего дня этот вариант не рассматривался мной. Однако теперь, после встречи с вами, я смогла убедиться в правильности своего выбора.
И, чтобы на этот раз точно закончить разговор, я быстро развернулась, направившись к выходу из кабинета. Не заставил меня повернуться обратно даже смех мужчины, раздавшийся за моей спиной. Вот же гоблин, честное слово!
5
К моему удивлению и, одновременно, облегчению, арин Деланиэль еще не начал разыскивать меня по всей мэрии. Он все еще был в кабинете, возле которого я должна была его ожидать, и вышел из него буквально через минуту после моего прихода. Это означало, что недавний эпизод с моей стычкой с… я даже не знаю, кем был тот фактурный мужчина, останется для арина Деланиэля незамеченным. Не будет же этот гоблин на меня жаловаться, честное слово!
− Простите, арайя, что заставил ждать, − чуть виновато улыбнулся мне арин Деланиэль.
− Возникли какие-то затруднения?
− Вовсе нет, скорее, наоборот. Признаться, я несколько беспокоился о том, что вам предстояло быть совсем одной в магистериуме.
− А сейчас что-то изменилось?
− Можно сказать, что так. Дело в том, что мне неожиданно пришлось стать опекуном еще одной арайи. Именно поэтому вам пришлось ожидать меня так долго. В этом году поступать в магистериум пришло время дочери посла Руада в Оране. Она должна была возвратиться в Руад с одним из старших родственников, который и должен был выполнять обязанности ее опекуна. Но сейчас неожиданно выяснилось, что тот самый родственник не смог поехать. Каэрин уже в пути, и совсем скоро должна приехать в Руад, а потому кого-то на роль опекуна нужно было искать быстро. Узнав об этом, я, на правах друга семьи, вызвался помочь. Теперь, еще до того, как вы окажетесь в магистериуме, у вас появятся первые знакомые, точнее, знакомая. Я слышал много хорошего о Каэрин и уверен, что вы подружитесь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
