В Коране об этом говорится прямо и неоднократно.
Сура 46: «16. Мы не создали Небеса и Землю и то, что между ними, забавляясь. 17. Если бы Мы желали найти забаву, Мы сделали бы её от Себя, если бы Мы стали делать. 18. Да, Мы поражаем истиной ложь, и она её раздробляет, и вот — та исчезает, и вам горе от того, что вы приписываете».
И потому, если люди желают жить в ладу и благоденствии, то они обязаны принять прошлое как историческую данность, переосмыслить его и очистить с Божией помощью вероучения от кривды. Поэтому:
В эпоху завершения глобализации, когда культуры интенсивно взаимно проникают друг в друга вследствие миграции больших масс людей и обмена разнородными плодами человеческой деятельности, миссия истинных духовных лидеров — очистить от накопившейся лжи вероучения, традиционные для своих народов, и помочь в такого рода очищении другим культурам (не спровоцировав при этом религиозную войну), что, естественно, невозможно без Божией помощи.
Приступить к этому непростому делу, не терпящему лукавства, организаторы Московского саммита побоялись, предпочтя хранить верность каждый своей традиции вероисповедания, не задумываясь о её состоятельности во мнении Бога. При таком отношении к своей традиции, судьбам своей «паствы» и инаковерующих, с их стороны будет честно признать, что Правда-Истина их не интересует, а они так или иначе служат мамоне — обогащению, если не самих себя, то своих кукловодов.
Но даже если они не пожелают этого признать, и каждый из них будет настаивать на истинности и чистоте своей традиции, то Промысел будет протекать помимо традиционных конфессий, если они по-прежнему будут уклоняться от заповеданного Богом диалога людей с Ним по жизни:
«А когда спрашивают тебя рабы Мои обо Мне, то ведь Я — близок, отвечаю призыву зовущего, когда он позовет Меня. Пусть же и они отвечают Мне и пусть уверуют в Меня, — может быть, они пойдут прямо!» (Коран, 2:182).
Т.е. Коран прямо указывает на то, что суть религии — не обрядность (она обладает только определённой социальной значимостью), а диалог с Богом по жизни всякого человека.
Но это — не указ даже большинству из тех, кто считает себя правомерным мусульманином.
«И Бог ваш — Бог единый, нет божества, кроме Него — Милостивого, Милосердного!» (Коран, 2:158). «Это — сообщение для людей, и пусть увещают им и пусть знают, что Он — Бог, единый, и пусть опомнятся обладающие разумом» (Коран, 14:52). «… Бог предостерегает вас от самого Себя, и к Богу — возвращение (ваше и ваших дел: — по контексту)…» (Коран, 3:27). «А кто уклоняется от поминания Милосердного, к тому Мы приставим сатану: он для него — спутник. И они, дьяволы, конечно отвратят их от пути, и будут те думать, что идут по прямой дороге» (Коран, 43:35, 36.) «А тех, которые считали ложью Наши знамения, Мы низведём так, что они и не узнают. И Я даю им отсрочку: ведь Моя хитрость — прочна» (Коран, 7:181, 182).
И в России процесс переосмысления исторического прошлого и роли в нём исторически сложившихся вероучений уже давно идёт помимо воли и желания заправил традиционных конфессий — без какой бы то ни было опёки с их стороны в полном соответствии с кораническим обетованием (7:181, 182) [17]. На страницах газеты “Дуэль” противопоставлены мнения А.Проханова и С.Горюнкова по вопросу, почему у Китая всё идёт более или менее нормально без каких-либо крупно-масштабных социальных потрясений, а у России — постоянные катаклизмы. И в качестве довода С.Горюнков заявляет следующее:
«… это значит, что в китайском массовом сознании никогда не подвергалась сомнению непрерывность и целостность китайской культурно-исторической традиции. А как следствие, в сознании китайских управленческих элит никогда не исчезало то, что современная теория управления называет «концептуальной независимостью» — способность к принятию [18] общественно-значимых решений без потребности в опоре на чужой опыт (как бы красиво и авторитетно он не назывался: «Истинная Вера», или «Европейская Культура», или «Теория Общественного Развития», или «Декларация Прав Человека»). — Но не случайно же концептуальная независимость рассматривается сегодня теоретиками и практиками управления как высшая форма независимости, по отношению к которой все остальные ее формы, включая экономическую и военную, занимают сугубо подчиненное положение!
Казалось бы, вывод из “китайского ответа” предельно ясен: восстановление утраченной нами тысячу лет назад концептуальной независимости следует начинать с восстановления непрерывности и целостности нашего исторического и национального самосознания, — это и будет “наш китайский” путь, т.е. нам нужно перестать любить собственную историю выборочно: нужно перестать быть патриотом только одного какого-либо её отрезка (православно-монархического, коммунистического, демократического и др.), объявляя все остальное достоянием “зверей и скотов”. Но вот здесь-то и начинается самое трудное. Я, хоть и с трудом, но всё же могу себе представить, как помирятся “белые” и “красные”, либерал-демократы и почвенники, атеисты и верующие, монархисты и анархисты; я даже могу себе представить, как помирятся православная церковь и интернационал-коммунисты. Я могу представить, как все они вдруг перестанут ненавидеть те или иные отдельно взятые исторические периоды русского прошлого и поймут, наконец, что это — их общая история, общее наследие и общая почва под ногами. Одного я не могу себе представить ни при каких условиях: что русская православная церковь по собственной воле и собственному разумению признает в дохристианском прошлом нашего народа исторический этап, достойный не осуждения и отвержения, а, напротив, — любви и изучения (выделено нами при цитировании).
НЕ могут, видимо, этого себе представить и те русские патриоты, для которых возрождение русского национального самосознания на основе более широкой, нежели православная, в принципе неприемлемо. Ведь если согласиться, что возрождение русского национального самосознания на основе более широкой, нежели православная, неприемлемо, то это должно означать, что формула “мы были как звери и скоты” с неотвратимостью будет продолжать свою разрушительную работу над коллективным бессознательным русского народа. А для меня такая перспектива куда страшнее, чем измена догматической чистоте православия. Поэтому для меня вопрос встаёт в такой плоскости: не содержит ли в себе то, что мы называем «православием», два совершенно разных начала — чуждую нам, привнесённую извне букву и догму учения, и свою собственную суть его, которая гораздо древнее буквы и догмы и которая, несомненно, переживёт их? (выделено нами при цитировании). А можно поставить вопрос ещё шире: если русский народ только тем и занимался в своей истории, что отражал собственно культурно-исторической традицией чужие идеологические вторжения в неё, гася и растворяя их в себе, подчиняя их своему глубинному духовному началу, то не должно ли стать именно это, пока ещё не окончательно угасшее, духовное русское начало предметом нашего самого пристального внимания? (выделено нами при цитировании).
Нравится это кому-то или нет, но такая постановка вопроса давно уже стучится к нам в дверь. Игнорировать её больше нельзя. Мы должны раз и навсегда уяснить самим себе, сколько и чего намешано в нашем православном вероисповедании: сколько в нём — от Откровения, сколько — от вторичной ветхозаветной мифологии, сколько — от вековой византийской технологии управления массовым сознанием, а сколько — от наших собственных ума, души и сердца (выделено нами при цитировании» (“Есть ли китайский ответ на русский вопрос?”, газета “Дуэль”, № 22, 17.12.1996 г., приводится по публикации в интернете:
http://avn.thelook.ru/ARXIV/GAZETA/DUEL1996.HTM/1996/22/22_5_1.html#2).
Хотя прошло уже почти 10 лет с момента выхода этого номера “Дуэли”, однако журналистский корпус и “религиозные” лидеры не пожелали пойти по этому пути. Но если по нему пойти и искать ответы на вопросы, поставленные С.Горюнковым, и на вопросы с ними связанные, то выяснится, что РПЦ и все прочие названные им конфликтующие силы, действуют в русле одной и той же глобальной концепции управления жизнью общества, точно так же, как и все западные демократии. Поэтому перед лицом опасности для их хозяев, кукловоды всех названных массовок действительно могут помириться между собой и постараться принудить подчинённые им массовки к взаимному миру и сотрудничеству. Эту задачу и пытался решить первый всемирный Московский саммит религиозных лидеров.
И та концепция глобализации, к поддержке которой призвал практикующих политиков Московский саммит религиозных лидеров в своём итоговом документе, — вовсе не тайна, хранимая некими «посвящёнными» от общества профанов. Она открыто пропагандируется в обществах на протяжении нескольких тысячелетий под вывеской неоспоримо Божиего Промысла. Вследствие этого история всех верующих в неё обществ как бы сама собой течёт в русле этой концепции:
