Она примирительно поднимает вверх изящную руку с красным маникюром. На лице играет милая улыбка. Девушка очень красива. У нее такая гордая осанка, стать. Наверное, среди наложниц Амира – она фаворитка.
Девушка безупречно говорит на арабском мелодичным голосом. Женщина прислушивается к ней, что-то отвечает в ответ, ее речь больше напоминает лай. После чего девушка смотрит на меня, подмигивает и что-то спрашивает. По ее лицу я понимаю, что вопрос адресован мне.
- Госпожа Джанна говорит, что рада видеть тебя в наших стенах. Она спрашивает твоё имя и откуда ты. – переводит на английский женщина.
Я выхожу из-за спины Алекс, становясь напротив рыжеволосой девушки и с интересом рассматриваю ее. Госпожа… Может быть она сестра Ахмеда или жена Амира? Нет, точно не сестра, нет этих зелёных, бездонных глаз – их семейной черты.
- Меня зовут Виктория. – на плохом арабском отвечаю ей, желая продемонстрировать то, чему я научилась за это время. Я плохо понимаю по арабски, пока могу только говорить заученные фразы.– Я из России. Пока только учусь говорить на арабском. А как зовут Вас?
Мое поведение видимо кажется женщине дерзким, потому что она поджимает губы и краснеет. Алекс позади громко вздыхает. Видимо только я не понимаю чего-то.
- Меня зовут Джанна. – представляется она и улыбается мне. Остальные слова я не разбираю, только имя «Амир». Но мне становится и неинтересно дальше. Ее имя раздается эхом в моей голове, множится и раздирает сознание.
Джанна. Джанна. Джанна…
Именно это имя назвала Алекс, когда говорила о невесте Аль-Мактума. Поэтому и госпожа.
Я осматриваю ее уже другими глазами, сравниваю неосознанно со мной. Пытаюсь понять, что она представляет собой.
Джанна мила и изящна. И это раздражает меня. Мне хотелось бы, чтобы она была страшной стервой, так бы мне было проще ее ненавидеть. Но она по всем параметрам очаровательна. Не зря Ахмед влюбился в нее. Красивее девушки я не видела. Просто пламя пустыни, красное солнце…
Женщина что-то говорит Джанне, лицо у нее становится немного печальное, она продолжает неприятно поджимать губы. Из сказанного я разбираю только «Виктория», «девушка», «Ахмед». Предмет сказанного становится очевидным, интуитивно догадываюсь о чем она.
Джанна тоже меняется в лице. Улыбка медленно сползает с лица, она становится растерянной, даже шокированной. Она сглатывает и смотрит на меня уже тоже по другому, в глазах застывают слезы и скрытая боль, хорошо знакомая мне.
Приятно осознавать, что она не знала о моем существовании. Значит, Ахмед не так уж и уважает ее, раз забыл сказать о том, что обзавёлся наложницей.
Глава 3. Романтический вечер.
Мы напоминаем двух уличных собак на улице, обнюхивающих друг друга и подготавливающихся к драке. Мимолетно возникшая симпатия между нами улетучивается по щелчку пальцев. Остается только ревность и соперничество. Между нами никак не может быть дружбы.
Я хочу вцепиться ей в волосы и показать на что может быть способна русская женщина. Даже горделиво распрямляюсь, но потом замираю. Что я делаю вообще?
Уверена, что Джанна ничего не знала о моем существовании, по сути у нее и прав больше на Аль-Мактума, чем у меня. Сколько лет она знакома с ним? Судя по ее реакции она любит его и ждет много лет.
Так какой смысл ее обижать? Она такая же заложница ситуации, как и я.
Удивительно, воздух накалился вокруг нас до предела, но мы мирно расходимся, не говоря друг другу ни слова и не оборачиваясь. Делая вид, что этой встречи не было. Мне остается лишь догадываться о чем она думает.
- Откуда ты знаешь арабский? – девушка дергает меня за руку, пытаясь привлечь внимание, но у меня не остается сил на разговоры с Алекс. Все, чего мне хочется – укрыться побыстрее от посторонних глаз. Что я и делаю, бросая на ходу дежурные фразы, чтобы побыстрее укрыться. Девушка провожает меня долгим и грустным взглядом. Словно она понимает то, что не знаю я.
Стены этого места давят на меня. Вокруг все чужое, и вырваться отсюда я не могу. Задыхаюсь. Я знала, что мне будет сложно, но не думала, что так…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Жадно ловлю ртом воздух, пытаясь сделать вздох, но у меня ничего не получается. Тело начинает слабеть и синеть.
У меня паническая атака. Что нужно делать в таком случае? Вспоминаю отрывки программы с Малышевой, её медицинские лайфхаки, но ничего из этого мне не помогает.
Тёплые руки выдёргивают меня из чёрного омута, прижимают к тёплой груди.
Ахмед оказывается очень во время в комнате, он шепчет очень тихо что-то на арабском, пытаясь меня безуспешно успокоить. Я лишь беззвучно бьюсь в его руках, синея еще больше.
- Я не могу дышать. – хрипло говорю ему надломленным голосом, хватаясь за горло.
Ахмед, ничего не говоря, подхватывает меня на руки. Открывает с ноги дверь и выходит из комнаты. У него на руках мне спокойнее. Постепенно паника отступает. Меня обволакивает тепло его тела, от которого исходит аромат дорогого и тяжелого парфюма с нотками сигар. В эту минуту я чувствую, что я не одна, и он меня не обидит.
Он быстро пересекает длинные коридоры, встречаясь со слугами, которые испуганно расступаются, не понимая, что происходит. Никто из них не смеет даже поднять головы, но они всё отмечают, впитывают детали.
Ахмед выносит меня во двор, где припаркованы машины, усаживает в одну из них и садится за руль, игнорируя напуганных людей вокруг нас. Никакой охраны, только я и он. Я даже не замечаю женщин в окне, внимательно следящими за мной.
Когда он нажимает на газ, я становлюсь на коленки на сиденье, чтобы посмотреть, как мы удаляемся от дворца. Позади остаются пальмы и белоснежное здание, мои легкие вновь заполняются кислородом. Чем дальше я от этого места, тем мне спокойнее.
Кажется, будто мы сбегаем вдвоём.
- Хочу показать тебе столицу. – говорит Ахмед, закуривая и рассматривая меня в зеркало заднего вида. – Ты купалась когда-нибудь в Персидском заливе?
Отрицательно качаю головой, чувствуя себя ребёнком. Стоило ему появиться, и все мои плохие мысли улетучились. В голове все обнулилось. Радость укутывает моё сознание, наполняя тело эндорфинами.
Ахмед останавливается у ресторана с красочной вывеской. Показывает мне, чтобы я выходила из машины. Послушно выбираюсь наружу, чувствуя дикий жар. Температура воздуха далеко за сорок. Не представляю, как можно гулять в такую жару по улице в разгар дня.
Нам на встречу спешит мужчина лет сорока в скрюченной позе. Он низко кланяется Аль-Мактуму.
- Великий Эмир, рад Вас видеть… - он говорит на арабском, но я различаю слова.
- Магомед. – Ахмед лениво протягивают руку с перстнем, позволяя ее поцеловать. Мой спутник переход на английский, чтобы я понимала о чем они говорят. – Сообрази нам быстро что-нибудь для пикника.
- Вааа… сделаю все, как Вы любите! Может быть у Вашей дамы есть какие-нибудь предпочтения? – мужчина окидывает меня заинтересованным взглядом. На что Аль-Мактум тут же предупредительно цокает языком и мужчина отводит взгляд. Я непроизвольно улыбаюсь.
- Она будет то же, что и я. Пока будешь готовить, подай нам вина с сыром. – Ахмед, как хозяин моего тела, нагло кладёт ладонь на мою попу и подталкивает к ресторану, не оставляя мне выбора. Мы проходим внутрь. – Магомед-Расул абн Коджи раньше был поваром во дворце, я вырос на его стряпне. Лучше его никто не готовит мясо. Несколько лет назад отец подарил ему это здание, чтобы он мог здесь сделать ресторан, а его место во дворце занял сын Магомеда – Рашид.
Мы садимся в отдельной комнате в ресторане, обитой красным бархатом. Богатый восточный стиль не может не вызывать восхищения: резная мебель с узорами, глядя на которые невозможно поверить, что к этому приложена рука человека.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- В знак благодарности и уважения в своем ресторане он сделал комнату для приёма правящей семьи. – пояснил мне Ахмед.
- Очень красиво. – искренне сказала я, увлекаемая на руки Эмира. Его строптивые пальцы очень быстро забрались мне под юбку, изучая наощупь нижнее белье. Тело затрепетало от дикой ласки дерзкого Господина.
