Последние слова менестрель сдавленно прошептал, голова его безвольно свесилась на грудь. Вальгаст заплакал. Кого ему было стыдиться? Уж не полумертвого ли варвара в противоположном углу узилища?
Время тянулось невероятно медленно, и Рингалл уж было подумал, что собрат по несчастью уснул, выбившись из сил. Однако тот неожиданно громко фыркнул, словно сдерживая смех, и хрипло сказал:
- Вот мне и посчастливилось убедиться в том, что наши господа воистину кровопийцы не только в прямом, но и в переносном смысле! Будем же надеяться, что рано или поздно они подавятся нашей кровью.
Светозару было всего десять лет, когда он обратил внимание на Волеславу. И с тех пор она была той звездою, которая вела молодого охотника сквозь все невзгоды. Бывает, конечно, что писаные красавицы, ради которых ведутся войны и строятся дворцы, вырастают из невзрачных и нескладных девчонок-тихонь, но Волеслава даже на взгляд взрослых всегда отличалась воистину чудесным обаянием. Хорошо знавшая себе цену, она предпочитала принимать подарки и знаки внимания от многих мужей и юношей, нежели оказывать предпочтение кому-то одному. Разумеется, такие вольности в, например, Арьяварте, родители своим дочерям не позволили бы, но насаждаемый завоевателями культ Небесного Господина, сурово осуждающий "радости плоти", на деле привел к разрушению древних ценностей Рода.
Со Светозаром Волеслава держалась, быть может, лишь чуть более по-дружески, чем с другими, но ему было этого достаточно. Охотник мечтал видеть своей женой именно одну из первых красавиц всей земли лужан. То и дело он приглашал ее в лес - разумеется, без всяких недостойных мужчины целей, но лишь чтобы просто побыть рядом с любимой вдали от людей. Подросший волк, спасенный Светозаром и названный Хватом, обычно всегда сопровождавший охотника, в такие дни оставался дома, растянувшись у порога и свесив на сторону язык. Было так потому, что зверю не нравилась Волеслава, видя ее, он начинал тихо ворчать, и Светозар предпочитал наказывать ему "сторожить" на время прогулок с любимой. Особенно сегодня, когда ему никто не должен был мешать - охотник собирался откровенно поговорить с красавицей.
Могучее летнее Солнце, столь ярое и неистовое, столь слепящее в полях, с трудом проникало сквозь полог сплетающихся ветвей. Стоило войти в лес, пусть даже много лет знакомый, исхоженный вдоль и поперек, стоило лишь вслушаться во все многообразие его звуков - птичьих песен, шорохов пробегающих в траве маленьких зверьков, звенящего журчания ручейка, протекавшего неподалеку - и спустилась Сказка, и привычный мир сменился волшебным, таинственным, но по-прежнему реальным. И травы, едва замечаемые раньше, становятся мягким ковром, по которому просто невозможно идти не босиком, и деревья ощущаются живыми, говорящими и мыслящими, быть может - даже более мудрыми, чем мы, люди. Лесная Поэзия жива, и благодаря ее волшебству доброжелательному и внимательному в каждой сверкающей росинке на чуть заметно дрожащем листе откроется больше тайн, нежели любому злодею в просторах всего мироздания, куда он пришел разрушать и портить: Кто вы, мои Боги, живущие в каждой травинке, в каждом деревце, в каждой россыпи ягод, которые дарите своим гостям с чистой радостью щедрых хозяев? Не предки ли наши, еще не утратившие связи с Матерью, с Лесом, с каждой Жизнью бесконечного и бессмертного мироздания? Не Память ли вы наша, которой ведомы иное счастье, иные образы и краски седых лесов Великого Предела, откуда пошли славяне?
Светозар и Волеслава присели на большом поваленном стволе. Мало чем уступало это отжившее свое дерево тому Злому Дубу, от которого охотник некогда спас маленького волчонка - и высота, и обхват ствола были такими же могучими. Но если черный ствол дерева-вампира даже после смерти внушал неотчетный страх, то вокруг этого дуба царил покой, словно Лес тихо оплакивал достойного и славного сына. И - чудо, рухнувший ствол был теплым на ощупь. Это было доброе тепло, тепло Родной Земли, располагавшее ко сну и молчаливому созерцанию. Поблизости спешил к матери-Реке ручей, из его низины доносилось влажное дыхание. Да, Правда все равно одерживает верх в людских сердцах, и любовь к Родине, к своему народу, к легендам и песням, которые хранятся в сонных чащах, не сможет уничтожить никакой враг! И долг тех, в чьих сердцах сквозь столетия вспыхивает Память Предков, сражаться за Правду - против захватчиков и поработителей.
Наконец Светозар нарушил молчание. Он повернулся к Волеславе, несколько секунд любовался ею, а затем тронул за руку и сказал:
- Я давно хотел у тебя кое-что спросить. Волеслава, что ты обо мне думаешь?
Девушка едва заметно улыбнулась и искоса глянула на спутника. Их глаза встретились, и Волеслава ответила:
- Ты только не обижайся, но... ты остался таким же, каким был в детстве.
- Почему же я должен обижаться? Разве это плохо?
- Ты, Светозар, как мне кажется, думаешь совсем не о том, о чем должен. Ты хороший охотник, у тебя доброе сердце... Однако ты все больше бродишь по лесам, хотя мог бы многого добиться. Подумай, что если тебе собрать охотничью ватагу? Люди пошли бы за тобою.
Светозар с некоторым удивлением прищурился, словно пытаясь что-то разглядеть в глазах Волеславы:
- Зачем мне это?
- О тебе уже идет слава, как о великом зверолове и следопыте. Научи тому, что ты знаешь, прочих, пусть они загоняют зверя, роют ямины-ловушки, а ты... Ты можешь стать не просто вожаком ватаги, но и купцом!
Вот так все оказалось просто - научи, мол, добрых молодцев Лесным Тайнам. Как объяснить, что не может человек человеку открыть такие знания, что каждый приходит к ним сам, если стремится с добрым сердцем, с чистым любопытством, а не для того, чтобы в сорок рук хапать дары Природы, чтобы губить зверя и птицу не потому, что есть нужда, а ради славы и власти, которые дает богатство и дружба с эту самую власть имущими?! Как объяснить, что настоящий охотник (что бы ни говорили служители Небесного Господина о презренности живого и нечистой Земле!) никогда больше не войдет в Лес, однажды нарушив его законы, что ему не даст спать по ночам плачь звериных детенышей и лесных жен, у которых он без нужды отнял кого-то?! И Светозар ответил:
- Я люблю ходить в Лес просто так. Как мы сейчас с тобой.
Волеслава ответила неожиданно резко:
- А я не люблю тратить время на такие глупости! Мы не маленькие, чтобы...
Светозар вскочил:
- По-твоему, только "маленькие" могут любить эту красоту? - он резко махнул рукой, обводя ею Лес вокруг.
Волеслава также поднялась:
- Только дети, которые ничего не понимаю в жизни, могут постоянно мечтать! Думаешь, мне в голову не приходили бредни вроде твоих? Но я знаю, что человек, прежде чем мечтать, должен устроить свою жизнь, должен занять подобающее место среди других! А вот потом уже делать то, что ему хочется.
