Октябрь 2011
Поезд до Питера
Поезд – это одно из таких чудес инженерной мысли, которое сегодня мало кого уже удивляет, вызывая в определённом смысле равнодушие, скептическое отношение, утилитарный подход к предоставляемым услугам. В большинстве случаев сегодня имеет место только холодный расчёт комфортабельности и прочих вскормленных цивилизацией изнеженных притязаний на данное по-сути удивительнейшее изобретение, к которому мы привыкли относиться как к самому собой разумеющемуся.
Поэтому времяпрепровождение в поезде воспринимается, как неотвратимая необходимость скоротать отведённое на транспортирование время. Вот и я в течение первого получаса с момента отправления находился под влиянием общепринятого уныния. Поначалу всегда довлеет своего рода подчинение неизвестности: ты пытаешься копировать поведение других, которые на твой взгляд удачно справляются с пользованием поезда, стараешься вести себя сдержанно, подмечая определённые детали, либо пребывая в некотором полуапатичном состоянии, с чувством: «Лишь бы как-нибудь доехать, и ладно». Но при этом всё же, находясь в сравнительной готовности внятно отвечать на те, или иные выпады жизни, которая ведь не прекращается, когда успокаиваешься ты.
Но затем постепенно я начал осознавать неповторимость своего путешествия. Видение выходило за рамки простого коротания времени. Ведь пребывание в поезде может оказаться целой эпопеей для какого-нибудь избранного случаем пассажира. В этом смысле, поезд словно «русская рулетка», только в более гуманном её проявлении. Тем не менее, никто никогда заранее не угадает, с кем сведёт его пассажирский вагон, с кем придётся делить попутное время. И немало на эту тему было написано стихов, и спето песен о мимолётных встречах, случайных романах, незабываемых мгновениях, которые так же быстро заканчивались, как и завязывались. Поезд пребывал на нужный вокзал, и люди безнадёжно, без каких-либо взаимных обязательств расставались. Поезд в некотором роде напоминает жизнь в миниатюре, где в процессе пути приходят новые лица, другие же покидают этот движущийся по рельсам микромир.
Ну а сам я в это время наслаждался другими процессами. Прежде всего, соображая, какими возможными ресурсами располагаю в данных ограниченных условиях. После чего постарался задействовать как можно большее количество тех самых подвластных мне ресурсов. То был акт не просто распаления внимания, это было своего рода игрой, когда будто приноравливаешься к новым обстоятельствам, рассматриваешь своё новое тело, распрямляешь необычные конечности, примеряешь их к разным действиям, изучаешь себя в новом качестве.
И тогда уже сам не успеваешь заметить, как начинаешь ощущать себя частью протекающей под мерный стук колёс вагонной жизни. Строишь свои небольшие, ограниченные сроком пути планы. В общем, делаешь всё, чтобы жизнь в поезде больше подпадала под твой личный контроль, становясь более понятной и удобной.
...
Октябрь 2011
Напитывать, и сохранять самообладание
В пору симпато-адреналиновых кризов, когда в полночь, как по расписанию, в гости заглядывает паническая атака, начиная долбиться адреналином по сердечнососудистой, и нервной системам. Притом, остаётся нераскрытой причина данного расстройства: влияние ли полнолуния, или накопившегося стресса. Одной из полезных необходимостей счёл отыскание вблизи Кирова мест, обладающих особой целительной способностью, так называемых энергетических зон. По старинным преданиям они могут восстанавливать запасы психических сил человека, устранять умственное и физическое напряжения. Но именно психическая энергия расходуется в значительной степени при описанных выше кризах. А значит, помимо устранения самой причины данных расстройств, логичным будет своевременное пополнение израсходованных сил, чтобы если уж не отвратить, то, по крайней мере, стабильно противостоять перепадам давления.
А вообще судьба, преподнося проблему – одновременно даёт шанс разобраться с ней. Ведь как говорится, «что не убивает – то делает нас сильнее». А ещё судьба благоволит, поскольку всячески подкидывает подсказки, как решать возникшие проблемы. Так, фортуна натолкнула на источники информации, где очень полно раскрыта тема вегетативно-сосудистых дистоний, и симпато-адреналиновых кризов. И ещё очень хорошим подспорьем стало прочтение притчи, в которой раскрыта мощная мотивация для сохранения эмоционального равновесия в любых даже самых экстремальных ситуациях, ведь именно научиться успокаивать психику и сохранять сдержанность – является важнейшим условием для лечения и восстановления здоровья. Так вот из притчи одна главная, на мой взгляд, фраза должна научить каждого ищущего – мотивироваться на спокойствие духа: «Я не знаю – хорошо это, или плохо» – так отвечал один мудрый старик, когда его спрашивали, почему он безэмоционально воспринимает свои великие утраты и потрясения, или же минуты счастья. Мудрец просто отрешался от сиюминутных иллюзий, он понимал, что сегодняшнее счастье/трагедия – уже в рамках одной его судьбы, или даже в масштабах целого мира, может иметь совершенно противоположное значение. К примеру, сегодняшняя личная беда – способна в итоге привести к счастью, а короткая необузданная радость – впоследствии обернуться несказанным горем…
И ещё, раз уж зашёл разговор о научении сохранять самообладание в любых ситуациях, то на этот счёт не раз приходила идея, как хорошо порой воспарять над собой и над происходящим, и словно восседающий на облаке демиург взвешенно оперировать тонким орудием под названием собственное физическое тело, и всеми доступными окружающими ресурсами, в том числе и окружающими людьми.
...
Ноябрь 2011
Тайны пенсионного фонда
Когда и почему я начал сочинять стихи
Готовясь ко встрече со школьниками, на которой я был приглашённым гостем, удостоившимся такого общественного внимания творческими достижениями, а именно благодаря изданному поэтическому сборнику, я уже заранее предвидел один из первых и непростых вопросов, который обязательно задаётся каким-нибудь внимательным слушателем. Этот вопрос, конечно же, о том: как, когда и, почему я начал писать стихи?
Попытка ответить наиболее точно на него – вводит в стопор. Поэтому, чтобы как-то приблизиться к истине, готов припомнить, когда я впервые загорелся работой с рифмой, ведь стихами эти стишки, с которых всё началось, назвать трудно, но в том детском возрасте, я и впрямь уже осознанно исключительно побуждаемый своей инициативой, сочинял потехи ради короткие эпиграммы. Мне было около десяти лет, я пребывал в стационаре Омутнинской районной больницы, и от нечего делать придумывал четверостишия анекдотического характера, а затем показывал продукт своего воображения соседям по палате, чтобы их поразвлечь, и самому остаться довольным весёлой проделкой.
Но в том возрасте, ни я, ни вроде бы окружающие совершенно не позиционировали меня как рифмоплёта, и уж тем более не считали поэтом. Так что, как видите, при тех первых проявлениях поэтической наклонности, я совершенно не чувствовал, что к стихам у меня какое-то особое призвание, или имеется талант.
Вообще, считаю, что любая из реализованностей личности, расцениваемая как талант, истоки свои берёт из ранней юности, и является ни больше, ни меньше, а обыкновенной увлечённостью ребёнка, но многократно усиленной тренировками, поддерживаемой родителями и окружающими, и постоянно совершенствуемой, ежедневно по несколько часов, в течение многих лет.
Чувствовать же себя в роли поэта я начал в классе 10–11. Помню, как на волне увлечённости астрономией и астрофизикой, сочинил мини-поэму «Легенда о солнечной системе», которую с тех пор неоднократно редактировал, но первозданный смысл её остался прежним.
«Легенда о солнечной системе»
Есть легенда про две звезды,
Две сестры: Соиль и Гаян.
Что похожи, и так же чужды,
Словно небо и океан.
Вечерами беседы вели,
И мечтали о разном порой.
Откровенные речи текли,
Увлекая их дни за собой.
И однажды в канун торжества,
Перед балом небесных светил.
Предвкушая в нём миг волшебства,
Сестры строили планы свои.
И мечтала Соиль, что она
Обернётся сверхновой звездой.
И взрывная помчится волна,
Изменяя весь мир за собой.
Но сестре возразила Гаян,
Испугавшись огня перемен,
Дорожа тем порядком, что дан,
И спокойствием звёздных систем.
Даже спорить не стали они,
Очевидным казался разлад.
Разминулись на млечном пути,
И никто в этом не виноват.
А затем был космический бал,
Фееричный, но без волшебства.
Он иллюзии те развенчал,
Что питала Соиль сызмальства.
С той поры знала много торжеств,
