Я заерзал на стуле. О чем, черт побери, думал Мелиш, или он не знал? Ей нужен не человек в моем положении, а энергичная секретарша, привычная к канцелярской работе. Занятие определенно не для меня. Я так и сказал это ей, со всей вежливостью, на которую только был способен. Однако в моем голосе все же проскользнули нотки недовольства.
— Это не работа для девушек, — возразила Дженни. — Моим последним добровольцем был пенсионер-счетовод. В свои шестьдесят пять лет ему нечем было заняться, кроме игры в бридж или гольф, и он предложил мне свои услуги, но сумел продержаться всего лишь недели две. Я не обижалась на него, когда он ушел.
— Выходит, ему надоело?
— Нет, не надоело. Он испугался.
Я недоуменно уставился на нее.
— Испугался? Работы было слишком много?
Она улыбнулась своей теплой улыбкой.
— Не в этом дело. Ему нравилось работать. Удивительно, сколько он успел сделать за это время. Моя картотека впервые была в полном порядке. Нет, он не выдержал встречи с теми, кто иногда входит в эту дверь. — Она кивнула на дверь тесного офиса. — Лучше сказать вам сразу. Ларри. Этот сектор города терроризирует молодежная банда. Она известна полиции как банда Джинкса. Ее членам от десяти до тридцати лет. Верховодит ими Призрак Джинкс. Он сам выдумал себе это имя, вообразив себя неким мафиози. Он свиреп и крайне опасен, а что до ребят, так они рабски ему повинуются. Полиция не может с ним ничего поделать, он чересчур хитер. Из его банды многие попадались, но он — никогда. — Помолчав, она продолжала: — Призрак считает, что я лезу не в свои дела. Думает, что я передаю сведения полиции. По его мнению, все те, кому я помогаю, должны обходиться своими силами. Он и его компания ни в грош не ставят своих родителей зато, что они принимают пособия, которые удается для них достать: молока для малышей, одежду, уголь и так далее. К тому же я помогаю им с финансовыми затруднениями, например, с квартплатой, с наймом на работу. Все свои проблемы люди делят со мной. Призраку же кажется, что я вмешиваюсь не в свое дело, и он сильно мешает мне. Они частенько наведываются сюда, пробуют запугать. — Она снова тепло улыбнулась. — Меня им не запугать, но до сих пор этой шпане удавалось спугнуть всех моих добровольных помощников.
Я слушал, но не верил. Какой-то сопляк… Мне это казалось чепухой.
— Я что-то не вполне вас понимаю. Вы хотите сказать, что этот мальчишка напугал вашего приятеля-счетовода и он сбежал? Как ему удалось такое?
— О, он большой мастер убеждения. Не надо забывать, что эта работа не оплачивается. Счетовод все объяснил. Он уже не молод, вот и решил, что ради бесплатной работы не стоит рисковать.
— Рисковать?
— Они пригрозили ему, как это они обычно делают, что, если он не уйдет с этой работы, банда повстречается с ним как-нибудь вечером. Ведь они способны на любую жестокость. — Она посмотрела на Меня, и лицо ее стало суровым. — У него жена и уютный дом. Вот он и решил уйти.
У меня напряглись мышцы живота. Что ж, я прекрасно представлял себе уличную шпану и знал, на что она способна. Кто не слышал о них! Темным вечером ты идешь по улице и вдруг на тебя набрасывается свора маленьких свирепых дикарей. Для них не существует никаких запретов. Удар в лицо может лишить набора приличных зубов, пинок в пах запросто делает человека импотентом на весь оставшийся срок жизни. Но может ли такое случиться со мной?..
— Вы не обязаны предлагать свои услуги. — Похоже, она прочла мои мысли. — С какой стати дядя Генри не думает о деталях…
— Давайте выясним один вопрос, — перебил я ее. — Должен ли я понимать вас в том смысле, что эта ребятня, этот Призрак могуч угрожать мне, если я буду работать здесь?
— О да, рано или поздно, но он станет вам грозить.
— Его угрозы что-нибудь значат?
— Да. Боюсь, что да.
Перемена обстановки!
Я задумался. И внезапно осознал, что за время разговора с этой женщиной ни разу не вспомнил о Джуди. Такого не случалось со времени аварии. Может быть, удар в лицо или даже в пах будет способствовать перемене во мне?
— Когда приступать к работе?
Ее улыбка согрела меня.
— Спасибо. Вы можете приступать, как только купите свитер и джинсы. И не пользуйтесь часто вашим прекрасным портсигаром. — Она встала. — Извините, мне нужно идти. Я вернусь не раньше четырех. Тогда и объясню вам систему регистрации и как вести карточки, после чего вы станете полноправным сотрудником.
Мы спустились с шестого этажа и вышли на улицу. Я проводил Дженни до покрытого цементной пылью «Фиата-500». Она почему-то медлила включать мотор.
— Спасибо за желание помочь. Думаю, мы сработаемся. — Секунду-другую она всматривалась в меня через маленькое окошко. — Я сочувствую вашему горю. Все устроится, нужно только набраться терпения.
С этими словами она отъехала. Я стоял на краю тротуара, чувствуя, как на мне оседает цементная пыль, которую влажная жара превращает в едкий, грязный пот.
Дженни Бакстер понравилась мне. Глядя вслед ее машине, я раздумывал, какое будущее меня ждет. Легко ли меня испугать? Пока об этом я не имел понятия. Что ж, когда дойдет до дела, узнаю.
По узкой шумной улице я вышел на Мэйн-стрит в поисках магазина, где можно было бы купить джинсы и свитер.
И ничего не почувствовал, когда это случилось. Грязный, оборванный малыш, лет десяти, внезапно налетел на меня, заставив отшатнуться. Он выпятил губы и издал громкий непристойный звук. Затем пустился наутек.
Лишь вернувшись в отель «Бендикс», я обнаружил пропажу моего дорогого золотого портсигара. К тому же мой прекрасный костюм был разрезан бритвой.
Глава 2
Переодевшись в джинсы и свитер, я отправился в полицейский участок заявить о пропаже портсигара. К моему удивлению, оказалось, что я не слишком-то и опечален, но сознавал, что Сидни будет буквально уничтожен потерей своего подарка, и было только справедливо в отношении его вернуть портсигар.
В дежурной комнате воняло цементной пылью и немытыми ногами. На длинной скамье у стены сидели рядком человек десять ребят, оборванных и угрюмых. Их маленькие темные глаза со злобой следили за мной, пока я подходил к дежурному сержанту.
Полицейский являл собой здоровенную глыбу мяса с лицом, похожим на кусок сырой говядины. Он сидел в одной рубашке, и по его лицу в складки жирной шеи стекал пот, смешиваясь все с той же цементной пылью. Сержант катал взад и вперед по листу промокашки огрызок карандаша и, когда я подошел, слегка приподнялся, чтобы выпустить газы. Мальчишки на скамейке захихикали.
За все время, пока я рассказывал о своей пропаже, он не прерывал своего занятия, катая карандаш. Потом поднял на меня глаза, и взгляд его прошелся по моему лицу с интенсивностью газовой горелки.
— Вы приезжий?
Его голос звучал сипло, словно сорванный от крика. Я подтвердил, добавив, что приехал совсем недавно и буду работать с мисс Бакстер, служащей социальной опеки.
Он сдвинул фуражку со лба и, не поднимая глаз от огрызка карандаша, вздохнул и нехотя вытащил бланк заявления велев мне его заполнить. Я беспрекословно заполнил бланк и вернул сержанту. В графе стоимости украденного я каллиграфическим почерком написал: «1500 долларов».
Он лениво начал просматривать написанное, потом его массивное лицо напряглось, и, отодвинув бланк ко мне, тыкая грязным пальцем в графу «стоимость украденного», он осведомился своим сиплым голосом:
— Это что такое?
— Столько стоит портсигар.
Он что-то пробурчал себе под нос, сверля меня взглядом, потом уставился на бланк.
— Мой пиджак порезан бритвой, — продолжал я.
— Вот как? Пиджак тоже стоит тысячу пятьсот долларов?
— Пиджак стоил триста долларов.
Он фыркнул, выпустив воздух сквозь мясистые ноздри.
— Можете описать мальчишку?
— Примерно лет десяти, черная рубашка, джинсы, — ответил я. — Темноволосый, грязный.
— Видите его здесь?
Я обернулся и посмотрел на сидящих в ряд ребят. Большинство из них были темноволосые, грязные, все как один одетые в черные рубашки и джинсы.
— Это мог быть любой из них, — ответил я.
— Угу, — промычал он, не переставая сверлить меня взглядом. — Вы уверены насчет стоимости портсигара?
— Абсолютно!
— Угу, — он потер грязную шею, потом, после небольшого раздумья, положил бланк на стопку точно таких же. — Если мы его найдем, дадим вам знать. — Последовала пауза, потом он небрежно поинтересовался: — Долго пробудете?
— Два или три месяца.
— С мисс Бакстер?
— Такова идея.
Секунду он изучал меня, потом презрительная улыбка медленно наползла на его лицо.
— Ничего себе идея!
— Думаете, мне столько не продержаться?
Он засопел и снова принялся катать карандаш.
