Гринсгорию Сергеевичу стало не то, чтобы страшно, а как-то не по себе, и, в то же время он почувствовал легкость от того что, узнал правду: почему к нему на Малахит перестали залетать люди.
Гринсгорий Сергеевич остановился, посмотрел вокруг себя, и подумал, что все это охрана может уничтожить, когда вернется ни с чем после погони. Нужна была поддержка или подкрепление. Но все на свете стоит денег, а он был на мели.
Охрана не хотела пропускать бедного старого геолога Матвеевича на комплекс Малахита, но он был настойчив, и звал самого Гринсгория Сергеевича. Хозяину доложили о геологе. Геолога отмыли, переодели в дежурную одежду и пропустили к Гринсгорию Сергеевичу.
– Гринсгорий Сергеевич, знавал я вашего отца, он мог не мыться, не бриться, месяцами по тайге хаживал. Мы с ним однажды пойму реки Оперной изучали, в одном месте обнаружили блестки золотые, да подумали, что их кто обронил. Потому как мы много песка перемыли, но ничего найти не смогли. А я нашел в том месте слиток золотой, самородок значит. Твоей охране его сразу и не показал, слух пошел, обирает твоя охрана людей пришлых, а тебе про то неведомо.
– Простите, а золото при вас?
– Нет, с собой я самородок не взял. Твои охранники меня обыскали, и до тебя бы я слиток не донес.
– Спасибо вам вдвойне.
– Гринсгорий Сергеевич, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.
– А почему я вам верить должен?
– У тебя выхода нет! Обложили тебя охранники!
– Я пойду с вами, но один не могу, со мной пойдет Мариона.
– Мариона? Зови ее, я с ней знаком. Да идем быстрее, пока не стемнело.
Я переоделась по-походному и наша троица под суровым взглядом главного охранника, покинула Малахит. Река Оперная протекала по старым горам с незапамятных времен.
Вода в реке была чище своих берегов, да и они особо туристами не посещались.
Места таежные, глухие, здесь чаще бродили профессионалы по ориентированию.
Геолог Матвеевич знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам и прибрежному песку и гальке. Гринсгорий Сергеевич и я шли за ним, мы немного устали от постоянного движения по пересеченной местности. Внезапно Матвеевич остановился и нас остановил движением руки. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев различал людей на берегу реки. Мы снизили скорость и стали идти тихо. На берегу я заметил вторую смену охранников, они мыли золото.
– Выследили меня твои люди, Гринсгорий Сергеевич! Золотишко-то моют ребята, – сказал шепотом Матвеевич, – но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.
– Когда они успели тебя выследить?
– Так я не первый раз ходил на ваш Малахит, вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации и пропускали, а последний раз я сказал, что золота у меня нет, они и не пускали, пока я тебя, Гринсгорий Сергеевич, не затребовал.
– Матвеевич, а чего это ты решил мне показать, где золото лежит?
– Так, ты чай мне не чужой, с батькой твоим мы много хаживали, а сейчас чую, мой конец приходит, смерть в шейку бедра постукивает, последнее дело, когда одна нога отказывает ходить.
– А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.
– Так, растер себя перед тем, как к вам идти, думал, покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.
– Что делать будем?
– Так не знаю. Силы мои на исходе. До золота здесь ближе, чем до моей берлоги. В другой раз, и не поднимусь.
– Матвеевич, а рукой, можешь показать, где золото находится? Или приметы местности назвать?
– Ох, Гринсгорий Сергеевич, золотишко-то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.
– А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?
– Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.
– Матвеевич, а ты – бывший геолог, пенсию-то получаешь?
– Нет, да и какая пенсия в глуши?
– Есть старые поселки? Мог оформить!
– Трудно все это, мы привыкшие, безденежные.
– Хорошо, покажи, где золото лежит, я тебе обязуюсь платить личную пенсию, с проживанием на Малахите. Есть для тебя работа в бассейне.
– Гринсгорий Сергеевич, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться.
Смотри-ка, а твои людишки-то уходят с реки, подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете на Малахит.
Я молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках. Мне очень хотелось сбежать, не узнав цели этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и я, помимо своей воли, пошла следом за ними.
Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана Малахита мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно, оказались на берегу реки, вероятно река здесь делала петлю.
Глава 4
Вечерело.
– Гринсгорий Сергеевич, отец твой, здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем, мол, себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем. В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали, вон он стоит, его можно подладить и жить.
– Глина и нам пригодиться для Малахита.
– Не спеши, так вот здесь глина золотая.
– Ты, чего, Матвеевич? Золото в глине?
– Горшки золотые можно делать.
– А почему об этом никому не сказали?
– Сказать-то сказали, на свою голову, это ведь тут Сергея – то и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он похоронен, копал я ему могилу, так золото нашел, немного, но нашел. Идемте – покажу. Здесь недалеко.
Помяни отца, Гринсгорий Сергеевич, а после покажу жилу золотую.
Темнело, я разожгла костер. Мужчины все больше разговаривали. Я иногда их переставала слушать, мне было страшно. Я привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, а здесь мне было жутковато. Сова ухнула, или дерево треснуло, много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли ко мне. Я, зная тайгу, прихватила все, самое необходимое для однодневного похода.
Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш был очень старым, легли у костра. Ночью нас разбудили голоса. Костер едва тлел. Матвеевич быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.
– Тут где-то костер был недавно, – услышали мы голос главного охранника Малахита,
– Хлыст, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?
