– Ничего у меня, – пробормотала Катька. – Я только сегодня попросила… Да что это вообще за бред?
Долговязый тоже смотрел на Шуза. Этот взгляд заставил Шуза заволноваться. Он заерзал, задергался.
– Не, точно было, – подтвердил Каблуков. – Просто они к ней не пришли!
– Или она ничего не сделала! – припечатал долговязый. Бутылка выпала из его коленей. – Зачем ты ее привел?
У Катьки был тот же вопрос.
Шуз распахнул глаза, выпрямился.
– Ты бы лицо ее видел! – крикнул он долговязому. – Какое ничего? Было! А если к ней никто не пришел, то это наш шанс!
Долговязый покивал, покивал, медленно наклонился, подобрал бутылку, поставил на пол. Еще покивал.
– Хорошо, – неспешно произнес он. – Хорошо. – Улыбнулся. Неприятно так. Зубы показал. И повернулся к Катьке: – А откуда ты знаешь, что просить можно?
– Просить? – В Катьке поселилась надежда, что если она сейчас попросит, то ее отсюда выпустят.
– У кладбища. Ты же у кладбища что-то попросила, так?
И тут в Катькиной голове все встало на свои места. Каждый из присутствующих что-то попросил у покойников, как и она. Каждый смотрел через окно на кресты и бормотал свое самое заветное. Один мелкий мечтал, чтобы Петька вернул робота, второй любит сливы с косточками, парень на класс старше ненавидел историка. Если так, то и Шуз чего-то очень сильно захотел. И получил это.
– А ты что попросил? – спросила у него Катька.
Шуз не ответил. Взгляд отвел. Все на него смотрели, а он изображал статую.
– Откуда знаешь, что у кладбища можно просить? – повторил долговязый.
– Так это… – С головой у Катьки все же что-то произошло, она стала забывать простые слова. – Шуз рассказал. На субботнике. Мы все страшилки рассказывали, вот он и…
Долговязый укоризненно щелкнул языком.
– А что? – Шуз пополз к краю матов. – Ты сам говорил – на новенького нужно. Может, он ошибется?
– Он? – пискнула Катька. Голос подвел, перестал слушаться.
– Рыцарь, – долговязый тяжело откинулся на спинку стула. – Ты ведь ничего ни про кладбище, ни про эту школу не знаешь?
Катька не знала и знать не очень хотела. Кажется, именно для ее сегодняшнего случая придумали поговорку: «Меньше знаешь, крепче спишь». Она уже собралась отказаться от прослушивания историй и выйти, пускай эти люди сходят с ума без нее. Но руки-ноги ей не подчинились. Вместо того чтобы сказать «спасибо, без вас обойдусь» и уйти, она опустилась на свободный стул и отрицательно мотнула головой, мол, ничего она не знает.
Долговязый сложился пополам, упер острые локти в колени, поиграл сведенными пальцами.
– Значит, ты попросила у покойников подсказки на контрольной по физике, так?
Катька кивнула. Что-то щелкнуло у нее в шее.
– Подсказку тебе дали?
Второй кивок пошел легче.
– И больше с тобой ничего не произошло? Никто к тебе не являлся, и на кладбище ты никого не видела?
Катька замотала головой. Убедительно так. Она бы непременно поверила, если бы перед ней подобным образом башкой крутили.
– А кладбище-то интересное, – неспешно начал долговязый. – Его раньше Немецким называли, потому что здесь иностранцев хоронили. Давно. При Петре. Тогда чума случилась, и мертвых иностранцев надо было куда-то пристраивать. Немцев у нас никогда не любили, поэтому и выделили им под кладбище кусок нехорошей земли. Речка тут в овраге текла, Синичка. А вокруг болота.
– А Синичка, потому что вода была синяя, – встрял мелкий с чипсами. – Такая… ненастоящая.
Долговязый как будто не заметил помощи и продолжил:
– Но немцы народ трудолюбивый – болота высушили, речку огородили. И был у этой речки запах странный, как будто серой пахло. Ты не чуешь?
Катька принюхалась, словно отсюда можно было услышать речку, которую триста лет назад забрали в трубы.
В комнате витал запаха матов и мальчишеского пота.
Она отрицательно мотнула головой, и долговязый разочарованно посмотрел на Шуза. Катька почувствовала себя оскорбленной. Что он о себе возомнил? Кто он такой?
Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться, но долговязый вдруг заговорил, сбивая Катьку с мысли:
– Принялись и дальше тут народ хоронить. Смотрителю кладбища дом поставили. А потом стал он замечать, что по ночам по кладбищу кто-то бродит, и догадался, что это неуспокоившиеся души к живым тянутся. Пожелал он, чтобы они ушли. Так и стало, а на следующую ночь к нему Черный Рыцарь заявился. Сказал, что за выполненную просьбу смотритель должен заплатить. Через год у смотрителя умерла младшая дочь. Следом другая. А когда умерла старшая, он уволился и уехал. Стал тут жить сторож. Дед старый.
Повисла тишина. Парень на класс старше разочарованно изучал свои пустые руки – батон кончился.
– А у меня бабка померла, – вдруг сообщил мелкий с чипсами и загрустил. Хрустнул смятый пакет в его руках.
Катька оторопело переводила взгляд с одного лица на другое. Видимо, она должна была о чем-то сама догадаться, но мозг, защищаясь, подсказок не давал.
– Потом тут школу построили, – вновь заговорил долговязый. – И не просто построили, а захватили часть кладбища. На костях стоим.
Долговязый стукнул мягким каблуком кроссовка об пол. Ничего не произошло. Земля не разверзлась, и покойники оттуда не полезли. Все с почтением переждали и только через несколько секунд вновь стали дышать.
– Поэтому-то здесь сбываются желания, – долговязый просверлил взглядом Катьку. – Ты захотела подсказку, ты ее получила. Но следом всегда приходит расплата.
– Бабка уже старая была, болела, – прошептал мелкий с чипсами.
– А у того, вон, – кивок в сторону Шуза, – мать с почками в больнице. У этого чудодея, – рука ткнула в мелкого на матах, – кошмары, и трамвай все время задавить норовит.
– А я пока без условий! Я пока живу! – запрыгал на мяче тот, что на класс старше. – Только по ночам чего-то…
– А у тебя? – спросила Катька долговязого, хотя знала, что тот не ответит.
– К тебе с условиями еще не пришли? Ведь так? – вместо ответа уточнил долговязый.
Катька прислушалась к себе. Интересно, как должна появиться «черная метка»? Придет слепой Пью и передаст из рук в руки? Она найдет отметину на подушке? Возникнет кровавая надпись на стене школы между вторым и третьим этажами?
– Это шанс, – заговорил Шуз. – Если это она, то тянуть нельзя.
– Кого тянуть?
Не нравился Катьке этот разговор. Они что-то знали. Знали больше, чем говорили. Все эти игры взглядов, вопросы, на которые никто не отвечает, недомолвки – нет, всего они Катьке и не собираются рассказывать.
Долговязый молчал. Он разогнулся, перекинул одну руку через спинку стула, шевельнул свободно висящими пальцами.
– Знаешь, есть такие люди, что падают с двадцатого этажа и не разбиваются. Есть люди, которые выживают после крушения самолета. Была одна тетка, самолет в воздухе взорвался, она на елку удачно приземлилась. Кто-то выплывает, когда тонет корабль. Кто-то проходит всю войну без единой царапины.
– Везет, наверное, – предположила Катька.
– Ага! Везука им, – поддакнул на класс старше.
– На них не действуют общие законы жизни, – поправил долговязый. – Мы как раз ждали такого человека. Человека, на которого кладбище не подействует.
Мелкий на матах хлюпнул носом, Шуз положил руку ему на плечо.
Трень! Голова у Катьки стала ясной. Она все поняла. Это же про нее говорили! Это с ней должны были начаться все эти ужасы со смертями и трамваями. Но не начались! Это она – везунчик, нарушивший законы жизни. Прямо сейчас можно идти и прыгать с двадцатого этажа – не разобьется.
– А может, мы еще немного подождем? – пробормотала она. – Может, должен хотя бы день закончиться?
– Нет, это происходит сразу, – заверил ее долговязый. – Как в магазине. Берешь товар – и тут же чек. Если до сих пор ничего не случилось, значит, это ты.
Мелкий на матах опять шмыгнул носом, тот, что на год старше, опять свалился с мяча. Все смотрели на нее с надеждой.
От такого признания Катька выпрямила плечи и презрительно скривила губы.
Ну, теперь они все у нее попляшут. Уж она им устроит веселую жизнь! Мельком в памяти прошла просьба Софки о литераторше. Но она быстро затерялась в грохоте фанфар и петард.
Пока Катька представляла себя Екатериной Великой, пропустила быстрые взгляды Шуза и долговязого, кивок того, что на класс старше. Она слышала только раболепное: «Ваше Величество… Ваше Величество… Ваше Величество…»
– Пойдем! – решительно поднялся долговязый.
– Куда?
Покидать фантазии было обидно, Катька с трудом вспомнила, что вокруг происходит, кто эти люди.
– На кладбище. Оно еще не закрыто. Ты пожелаешь, чтобы с нас сняли проклятья. Спасешь нас. И ничего тебе за это не будет.
Катька шевельнула плечом. Ха! Что это за условие? Ее не устраивает.
– А что я за это получу?
– Мы открыли тебе тайну, – развел руками долговязый, – теперь ты можешь желать все, что захочешь.
