После этого лорд-маршал Кхмер повернулся с отработанной ловкостью строевого офицера, и удалился, сопровождаемый телохранителями.
— Вижу, сотрудничество у вас тут развивается более чем успешно, — пошутил Росс, когда командующий покинул ангар.
Гурион устало пожал плечами.
— Дипломатия – не самая сильная сторона лорда-маршала, но его действия как командующего безупречны. Нам нужны такие опытные и храбрые офицеры, как он, если мы хотим пережить эту кампанию.
— Все настолько плохо?
Гурион мрачно посмотрел на него.
— Пойдем, Ободайя. Тебе многое нужно узнать.
КАЮТА, отведенная Гуриону, могла когда-то называться роскошной. Большой салон в кормовой части крейсера, там, где располагались офицерские каюты, не ремонтировался, наверное, с первого полета «Карфагена» шесть тысяч лет назад. Внутри каюта была освещена дымчато-оранжевым светом фонарей. Стены были обиты бархатом, разукрашенным цветочными узорами, когда-то яркие цвета ткани потускнели, сменившись кремовыми и желтоватыми оттенками. Огромные шкафы, кресла с подлокотниками и стулья с изогнутыми ножками, богато украшенными деревянной резьбой. В центре каюты стоял огромный клавесин, его деревянный корпус был вручную разрисован узорами в виде тысяч птиц и стилизованных растений.
Инквизитор Росс подошел к клавесину, на декоративной крышке которого лежала карта Миров Медины. Карта была древняя, настоящее произведение искусства, созданное несколько столетий назад, на ней были изображены три главных мира Коридора Медины – Кантика, Холпеш и Аридун – в окружении окраинных миров. Тонкий пергамент карты был испещрен заметками и комментариями Гуриона, написанными от руки.
— Мы проигрываем войну, — сказал Гурион, ставя пластинку на фонограф. Из сияющей трубы послышались звуки «Симфонии старых времен» Франчески. Это была та же симфония, которую Гурион включал в своем командирском БТР, когда он возглавил контрреволюцию лоялистов на Скарбарусе восемь лет назад. Росс тогда только что получил звание инквизитора, и служил под командованием Гуриона, руководившего общей операцией ордосов. Резкие, напряженные композиции Соломона Франчески напоминали ему о долге и верности.
— Проигрываем или уже проиграли? – спросил Росс.
— Пограничный мир Нага захвачен противником пять месяцев назад. После этого силы Хаоса обрушили удар на окраинные планеты Медины.
Гурион и Росс склонились над картой. В дымчатом свете газовых фонарей Росс только сейчас заметил, как сильно постарел его начальник. Гурион выглядел усталым и болезненно бледным. Для Росса он всегда был закаленным ветераном, почти две сотни лет безупречно служившим Инквизиции. Его позвоночник был сломан и укреплен аугметикой во время Падения Пятой Республики в Корсиканском суб-секторе. Ноги ниже бедер были потеряны в Орфейском Восстании и заменены аугметическими протезами из гофрированной меди, проводов и фибромускулов. И все же он выглядел еще более старым, чем его помнил Росс.
— Нага захвачена. Пали Ниневия, Вавилон и Тарсис. Все окраинные планеты захвачены силами Хаоса. Имперские войска отступили, перейдя к войне на истощение в центральных мирах Медины – Кантике, Аридуне и Холпеше.
— И как идет кампания в центральных мирах?
— Судя по информации о живой силе, снабжении и положении войск противника, имперские войска не смогут удерживать центральные миры больше трех месяцев.
Выражение лица Росса помрачнело.
— Тогда, похоже, мы тут зря тратим усилия. Почему бы не отвести войска и флот к Звездам Бастиона и не укрепить оборону там?
— Верховное Командование все время твердит мне об этом, но нет. Я полностью убежден, что если бы целью противника были Звезды Бастиона, он просто обошел бы Миры Медины. Эта группа планет не представляет никакой стратегической важности для суб-сектора.
— Тогда я не понимаю вас, — признался Росс.
— Великий Враг сражается за эти планеты по какой-то причине. Ему нужна Медина – по какой-то причине. Вот почему и был созван Конклав. Обстоятельства, логика и данные разведки подтверждают, что Великий Враг ищет Старых Королей Медины. Ну же, Росс, мне не нужно объяснять это вам.
Росс медленно кивнул, подняв брови.
— Старые Короли Медины. Реликвии святого дела Императора. Созданные ради власти над мирами и утерянные в бездне прошлого цивилизации, — процитировал он строку из древнего исторического документа Медины.
— Да, Ободайя. Наша задача здесь – в сотрудничестве с военной разведкой собирать сведения, которые помогут узнать нам природу и местонахождение этих реликвий, и передать их Имперскому Верховному Командованию.
Росса это все совсем не убедило. Похоже, они готовы схватиться за любую соломинку.
Ширма, закрывавшая часть каюты Гуриона, отодвинулась. Вошла молодая женщина, с медленной и осторожной грацией ступая по ковру. Она была одета в ярко-желтый обтягивающий костюм, на застежке ее высокого воротника была приколота инквизиторская инсигния.
— А, она пришла вовремя. Это инквизитор Фелис Селемина, — сказал Гурион, представив вошедшую и жестом приглашая ее подойти.
Росс любезно поклонился и протянул руку.
— Инквизитор Росс, рада вас видеть. Лорд Гурион говорил о вас только хорошее, — сказала она, пожав руку Росса своими обеими руками.
Росс рассматривал ее оценивающим взглядом джентльмена. Она была невысокой, и красивой в обычном смысле тоже не была. Скорее, Селемина была хрупкой, изящной, и выглядела почти как девочка. Ее рыжевато-светлые волосы были уложены в короткую стильную прическу, а в центре ее пухлых губ было вставлено кольцо. Росс решил, что она красива сдержанной, необычной красотой на грани идеальной.
— Он говорил только хорошее? Наверное, тогда он выпил немного больше, чем обычно, — беспечно отмахнулся Росс.
— Вовсе нет. И человек имеет право быть любопытным.
— Может быть, вы немного сдержите свое любопытство и не забудете отпустить мою руку, — улыбнулся Росс.
Селемина отпустила его руку, смущенно прикусив губу.
Гурион прочистил горло.
— Инквизитор Селемина лишь недавно получила свое звание. Я не сомневаюсь в ее способностях, но мне бы не хотелось посылать ее на Кантику расследовать это дело в одиночку. Я хочу, чтобы с ней отправился кто-то более опытный, ибо мы не можем позволить себе рисковать. Она будет твоим помощником.
— Погодите, сэр. Я еще не согласился на это, — сказал Росс.
Гурион, явно удрученный, не говоря ни слова, подошел к клавесину и стал рассматривать карту. В оранжевом свете фонарей его лицо казалось усталым и измученным. Это было лицо прямых линий и углов, казалось, что его выступы спрямлены сильными ударами. Росс знал, что лорд Гурион прошел через многое и получил немало шрамов за две сотни лет службы Императору. И все-таки Росс никогда не видел, чтобы его старший коллега испытывал такой мучительный, едва сдерживаемый страх.
— Сегодня ночью будет военный совет. Ты придешь. Сейчас, когда ты знаешь то, что знаю я, я верю, что ты примешь правильное решение. Я бы не вызвал тебя сюда, если бы сомневался, — убежденно сказал Гурион.
ГЛАВА 2
ПЛЕНАРНЫЙ Совет был органом с неограниченными полномочиями по руководству военной кампанией в Мирах Медины.
На нем присутствовали высшие офицеры Имперской Гвардии и Флота, представители военного командования от соседних регионов, и, конечно, инквизиторы. Среди присутствующих была заметна даже огромная фигура космодесантника, представителя ордена Каменных Перчаток, судя по гербу на его наплечнике. Воин Астартес стоял неподвижно в своей темно-красной броне, как безмолвная крепость.
Это было собрание, далекое от пышности и великолепия губернаторских советов, на нем доводились до сведения указания, инструкции и данные разведки. Представители губернаторов и других политических структур сюда не приглашались. Это было не место для бюрократов.
По этой причине Пленарный Совет собирался в оперативном пункте на борту «Карфагена». Это был командный пункт, созданный специально, чтобы при необходимости принять самых высокопоставленных военных и политических лидеров суб-сектора.
Оперативный пункт представлял собой большой зал с куполообразным потолком, защищенный дополнительной броней и расположенный в носовой части гранд-крейсера. Стены и потолок из ребристого керамита выглядели весьма спартански по сравнению с высокомерной элегантностью конструкции «Карфагена». В качестве сидений здесь были стальные скамьи, расположенные U-образными ярусами вокруг гололитического проектора. Зал не был освещен, лишь от проектора исходило эфирное сияние. Суровая, аскетическая обстановка зала отражала прямую, резкую и беспощадную позицию военного командования. Здесь действительно был руководящий центр всех военных усилий кампании.
