Читаем без скачивания Мелодия жизни. Роман - Дмитрий Комогоров

Неизвестно, спустя сколько секунд, минут, часов, дней, лет, веков она немного отстранилась и посмотрела в красные от счастливых слез глаза Киры.

– Я люблю тебя, – все, что смогла выговорить Вита, одаривая подругу самым благодарным поцелуем, на который только могла быть способна.

Последующие сутки обе девушки практически не вылезали из постели. И даже тогда, когда было нужно, почти не отрывались друг от друга. Редкие перекусы, принятие душа, после которого был необходим еще один душ, ненадолго ослабляли притяжение одного женского тела к другому. Волосы что у Виты, что у Киры были растрепанными, но если для одной это была чуть ли не выходная прическа, то для другой – в новинку: Кира очень щепетильно относилась к этому. Но то, что в данный момент она не придавала этому особого значения, наполняло сердце Виты новой волной счастья.

Ей со мной комфортно.

Вита потянулась к прикроватной тумбочке, где стояла тарелка с фруктами, как нельзя кстати принесенная Кирой ранее, и взяла грушу. Откусив кусочек, но не успев распробовать, она поймала на себе взгляд возлюбленной.

– А мне? – жалобно протянула та.

Вита поднесла фрукт ко рту подруги, когда она приподнялась для большего удобства. Правую руку, когда исчезло препятствие для полноценного кровотока, начало немного покалывать, будто по ней проходили несильные разряды тока. Кира укусила грушу рядом с отпечатком зубов Виты. Пускай они встречаются уже четыре месяца, но такие незначительные мелочи заставляли трепетать все ее нутро. Она изучающим взглядом провела по каждому миллиметру лица девушки, а затем перешла на прекрасное тело. Не было ни одного места, которое не хотелось бы расцеловать. Сама Вита не относила себя к поклонницам спортзалов – ей вполне хватало движений в клубе. Чего не скажешь о Кире. Для нее поход в тренажерный зал три раза в неделю – что-то на уровне библейских заповедей. В тот единственный раз, когда Вита поддалась на уговоры сходить туда вместе, она с неподдельным ужасом наблюдала, как Кира, не жалея себя, занимается на тренажерах. Стоило ли оно того? Трудно сказать, но фигура у той всегда находилась в идеальной или близкой к таковой форме. Чего уж там говорить – мужики носились за ней табунами, независимо от того, знали ли они о ее ориентации или нет. И если одни, узнав об этом, отваливали восвояси, то также находились и такие, которые считали своим земным долгом «вылечить этот недуг». Нужно ли уточнять, куда посылала их Кира с такими предложениями? Но стоит ли их винить за это? Ведь Вита сама попалась на ту же удочку. Не то чтобы внешность человека была для нее в приоритете, но когда она впервые увидела Киру в «особенном» баре, мозг в момент отключился.

– О чем ты думаешь? – вопрос вернул Виту в настоящее.

– О нашей первой встрече. – Она взяла ее руку, переплетя их пальцы.

– Хороший был вечер, – сказала Кира, снова ложась на плечо любимой. Вита не упустила возможности прижаться покрепче.

– Да-а, – мечтательно протянула она, откусывая еще один кусочек груши. Тут она почувствовала мягкие, даже игривые поцелуи, которые начались с шеи и плавно перемещались вниз. Вита невольно захихикала: отчасти от самого момента, отчасти от щекотки. – Я смотрю, ты уже отдохнула.

Вместо ответа, поцелуи стали более страстными: с использованием языка и зубов.

– Я приму это как «да»…

Половинка фрукта едва не улетела прочь, но удачно приземлилась обратно в тарелку.

В этом году зима наступила раньше обычного: обычная ветровка уже не спасала ни от легкого мороза, ни от первого снега. Хотя за окном только середина октября. Из-за гололеда люди ходили медленно и аккуратно, что по-своему даже успокаивало – никакой спешки вокруг.

Влад вышел из здания в начале седьмого, но не торопился уходить домой. Вдохнув зимнего воздуха, он посмотрел на небо, надеясь увидеть звезды. Пусто. Все они попадали с небес и теперь, освещенные ночными фонарями, кружили среди людей. Выдохнув, Влад медленно пошел в сторону дома, размышляя о том, как провести остаток вечера. Вариантов была масса, но половина из них отвергалась тем, что завтра вторник, а значит надо, с утра идти на работу; а вторая половина подразумевала компанию. Так уж сложилось, что из всех друзей и знакомых только Вита оставалась той, с кем он общался регулярно. Да и вряд ли она сегодня свободна. Вчера ее было не узнать – неужели она так сильно переживала из-за переезда к подруге?

Интересно, как прошел их разговор? Обычно, если у Виты возникали какие-то проблемы, что случалось нечасто, она звонила Владу или в крайнем случае присылала сообщение с просьбой встретиться. Со вчерашнего дня от нее не было никаких вестей. Значит ли это, что все сложилось удачно?

Он достал мобильник из кармана брюк, нашел номер Виты и нажал на вызов. Вместо гудков он услышал:

– Телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Вы можете оставить голосовое сообщение после сигнала.

Влад едва не сбросил вызов, но в последний момент передумал:

– …Да, Вита, привет. Слушай, я… просто хотел узнать, как все прошло? Перезвони или напиши, как… найдешь время.

Сброс.

Выходя из офиса, он собирался пройтись до дома пешком, но появившаяся тоска заставила его сменить планы. На его пути как раз была остановка, и Влад сел в первый попавшийся автобус, чтобы проехать три небольших остановки.

– Ты в этом точно уверена?

– Да.

– Ты понимаешь, что у нас в конце месяца важный концерт?

– Я прошу тебя дать мне всего несколько дней. Неужели это так сложно?

– Нет, не сложно, но мне что-то не верится, что тебе хватит нескольких дней.

– Я тебя когда-нибудь подводила, Марк?

Мужчина задумался.

– Так… ладно. Хорошо. Я дам тебе четыре дня, надеюсь, тебе хватит…

– Более чем.

– Это не одолжение, а страховка от форс-мажоров. Но ты должна будешь прилететь сразу в Чикаго – мы уже будем там, – чтобы нам хватило времени на репетиции.

– Хорошо.

– Четыре. Дня.

– Я поняла.

– Виолончель можешь с собой не брать – мы сами перевезем ее со всеми остальными инструментами.

– Спасибо.

Девушка уже скрывалась за порогом, когда к той обратился руководитель оркестра:

– Эмили.

Она остановилась.

– Почему тебе так срочно понадобилось возвращаться в Россию?

Перед тем как скрыться из виду, девушка ответила:

– Мне нужно повидаться с другом.

Глава 4

– ДА! МЫ ЖИВЫЕ!

Вита была в ударе, в своей стихии. На сцене ей не было равных. Из микшера через колонки лилась та музыка, которую способна создать только она. Вся эта энергия, страсть, отдача – Вита буквально обнажала душу перед сотнями незнакомцев. Она не могла просто стоять, слегка покачиваясь и редко поднимая руки вверх. Вита танцевала, призывая людей на танцполе делать то же самое. Ее движения шли в такт с ритмами трека, а светомузыка лишь дополняла это представление, изумляя и взрывая сознание. Это шоу принадлежало ей. Здесь она звезда.

Могла ли она предположить, когда переехала в этот город почти семь лет назад, что музыка станет для нее делом жизни? Ведь, пока она училась в школе, такой предмет, как «Музыка», не вызывал восторга. Вот «Рисование» – другое дело! Хотя тут многое зависело в первую очередь от учителей. Уроки музыки преподавал весьма немолодой мужчина, который был помешан на тематике Великой Отечественной войны и не упускал возможности включить ученикам песни Шульженко и Бернеса. Что же до уроков рисования… здесь была полная противоположность: только-только закончившая институт девушка, небольшого роста, обладающая вьющимися рыжими волосами и самым обольстительным голосом, что Вита когда-либо слышала.

Екатерина Александровна… Вспоминая ее, Вита всегда видит себя того времени: неуверенную, тихую, застенчивую, ничем не примечательную школьницу. Но как ни странно, ей не неловко за ту себя. Даже наоборот. Именно тогда она начала разбираться в себе и в своих чувствах. Когда впервые кого-то полюбила.

Вполне обычная ситуация, когда ученик влюбляется в учительницу или ученица в учителя. Но когда ученица влюбляется в учительницу – это уже необычно, странно, а для кого-то и вовсе отвратительно. Что до оставшегося варианта – такое некоторым даже страшно представить.

Вита долго не могла понять, что это за чувство, охватывающее на каждом уроке рисования. Почему голос учительницы отдавался сладким, словно мед, бальзамом? Почему от встречи их глаз, пусть на секунду, сердце замедлялось, а то и, кажется, останавливалось? Почему она зацикливалась на каждой черточке, на любой маленькой детали в каждом рисунке, чтобы получить такую необходимую, как воздух, похвалу? Почему по ночам она не спала, а представляла их вдвоем где-нибудь наедине: от пустого кабинета до экзотического курорта?