Мартышкино
1.
…Ромашек позднее цветенье
И белых лилий хрустали.
В.Морозов
Там – детства светлая планета,Ромашек – целые поля,Там бесконечно длилось лето,Тянулись к небу тополя.Ткал август лета паутинки,Манил залив, ведь там, вдали,Сияли жёлтые кувшинки«И белых лилий хрустали»…Душа моя твердит упрямо,Что это вовсе не конец,Там дом, поёт там песни мамаИ что-то мастерит отец.
2.
Ирине Талунтис
Там, где к воде склонились ивы,Давным-давно большой медведьСошёл воды попить к заливу,Чтоб тут же камнем замереть.Большой лобастой головоюНавеки он к воде приникИ шепчется с водой живою,Пока безмолвствует тростник.Вглядись внимательнее в юность —Двойной ведёт от камня след…Там мы с тобою разминулись,Однажды… и на сорок лет.
* * *
Гость незваный на жизни весёлом пиру,Чашу горькую тихо приемлю.Дней моих календарь шелестит на ветру,Лепестки осыпая на землю.Золотых там немного. На пальцах рукиМожно счесть, не собьёшься со счёта,Но под мрачною грудой свинцовой тоскиНе померкла на них позолота,Согревают лучами, искрясь и маняВсеми красками светлого рая…Утешают. А может быть, дразнят меня,Искушая надеждой... Не знаю.
* * *
Говорят, Земля когда-то представлялась людям плоской,И они изображали и, возможно, неспроста,Реки, горы и долины на тарелочке в полоску,А тарелку эту тащат три задумчивых кита.Но потом путём наитий, вычислений и открытийДоказали – это сфера, отнесли в разряд планет.И с тех пор Земля, как надо, по своей плывёт орбите,Так что, предки, извините, – здесь китов и рядом нет…Но сегодня мне приснилось, это было очень странно,Что Земля – огромный мячик над космической рекой,А на нём рисунок виден: континенты, океаны, —И дельфины в мяч играют… Ну, к чему бы сон такой?
Нелли Бородянская
Железные цветы
Октябрь.Сквозь листопад Михайловского садаВ окладе золотом уходит в небо храм.Железные цветы, – вплетённые в ограду —Все в жёлтых мотыльках, прильнувших к лепесткам.В мозаике листвы, на хрупком покрывале,Лежит убогий бомж – избитый и ничей,Сегодня в храм войти ему опять не дали,В последний раз войти – согреться у свечей.В обрубках пальцев рук он жёлтый лист сжимает.Прохожие идут. На храм кладут кресты.Звенят колокола... Бродяга умирает,И смотрят на него железные цветы.Железные цветы – тюльпаны, хризантемы…А он в своём раю... У каждого свой рай.В его раю весна. Там, у ворот Эдема,Черёмухи цветут, бушует Первомай.В руке его флажок… внизу смеется мама.Он, маленький совсем, – на шее у отца…А люди всё идут… и крестятся у храма,И кутают в плащи железные сердца.
Баллада о неизвестном солдате
Алым солнцем истекал закат.Каждый яр окопом был и дзотом.И свинцовый дождь косил солдатМежнациональной нашей роты.Силы были слишком неравны.Погибали. Но не отступали.Пал последний... Пал за честь страны.Шагинян, а может Мосхавале...Гончарук, Зозуля или Плятт,Лифшиц, Исмаилов… Неизвестно.И неважно – просто НАШ солдат.По-советски правильный и честный.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Догорал закат один на всех.Догорала хатами деревня.Красный снег… Фашистов чёрный смех…Виселицы прямо на деревьях…По сугробам мчались босикомПолем к лесу мальчики-подранки,Загнанные... Падали ничком...Падали – под гусеницы танка...Детской кровью опьянённый вдрызг,Фриц не знал, что близится расплата...Из небытия, из алых брызгВырос ОН с карающей гранатой —Гончарук, Зозуля или Плятт,Хайми, Сакалаускас, Плисетский,Иванов... Неважно – наш солдат!Правильный и храбрый – по-советски!Детские закаты на снегахТень его к отмщению воззвали.Он стоял – на сломанных ногах,Шагинян, а может, Мосхавале...За тебя стоял и за меня.... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Из металла камня и бетона.Перед ним у вечного огняРазвевались гордые знамёна.Но когда пошёл на брата брат,Разрывая Родину на пазлы,Сыновья и внуки тех ребятПодогнали краны да КамАЗы...Загудели пилы, трактора,Заработал мощный экскаватор.С помощью взрывчатки «мастера»Добивали стойкого солдата.И лежал поверженный солдат...Мимо проходили, проезжалиШагинян, а может Мосхавале...Алым солнцем истекал закат.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Оторвалась от небес звезда...И они как будто покачнулись —Это ваши деды, господа,От стыда в гробах перевернулись...
Илья Брагин
* * *
Я выполнил свой долг перед тобой,И что с того, что раны кровоточат?Зато душа свободна и не хочетПризнать, что бой проигран был судьбой.Проигран бой. Враг жёстче и смелей.Ему победа кажется прекрасной…Но выход есть: быть одиноким властно,Не в схватке быть, а воспарить над ней.
* * *
Морозный воздух. Снега тайна.И ветра спущенный курок…Я встретил Вас почти случайноИ от виденья изнемог.В паденье безразличном снегаИ трепетанье сонных звёздВнезапно умиранья негаЯвилась мне, как на погост.Я вспомнил лета полыханья,Чтоб отрезвить себя чуть-чуть,Но это смутное желаньеЛишь духу преградило путь.Я полюбил Вас незаметно:Так ночь идёт на смену дню.Возможно, нужен мне ответ, ноИ безответно Вас люблю.
Память
Озираясь назад, память всё подменяет:Там, где выщерблен день, мнится правил парад,В апогее томлений, сомнений и маетВидишь, ближний, предавший тебя, всё же брат.Там где был ты влюблён – адвокат Достоевский,Что там! Сам ты артист, и роман – лишь игра.Дон-Жуан – тоже роль, ты играл её с блеском,Контрапункт – покаянье прошёл «на ура».Там, где был ты не нужен – находишь загадкуИ какой-то ещё в суете видишь толк.Ну, а там, где ты слаб и подвержен припадку,Дурковато душа скажет: «Выполнен долг».В этом мире, увы, выживает сильнейший.Если Богом целован, то всё нипочём.Память всё подменяет. За это нежнейшеЯ пою свою память молитвы ручьём.
* * *
Через речку положен мост.Вьётся речка – змеиный хвост.На мосту ловит рыбу дед,Рядом – старый велосипед.Я в дела его сунуть носПостеснялся, а старый пёсПодошёл и обнюхал вмиг.Дед ругнулся, но в дело вник:Покормил, пожурил чуток…Пёс продолжил свой марш-бросок.Посмотрел вслед ему рыбак,Улыбнулся, – он был добряк.И забросил по новой снасть,Ощущая к рыбалке страсть.
Алексей Бриллиантов
Трибуну
Посвященье В.
1.
День выеден. Распахнуто окно.Улиткой липкой заползает вечер.Черновиком, зарытым под сукно,Ждёшь миг, когда в зените вспыхнут свечи.Как будто он изменит ход времён:Вот-вот – и ты витаешь на орбите,Не в муках старта, а уже в зените,И целишься примерить Орион.Вот-вот – и толпы суетных племён,Бросая пропылённые кибитки,Без бичеванья и призывных свитковВ Орду собьются, в цвет одних знамён…
И гребни волн достанут небосклон…
2.
Но гаснет небо, розовея дном.С востока в город катит гулкий топот,Неотвратимей, чем цунами рокот —И хлопоты ордой владеют днём:Расставить свечи, выбить шёлк знамён,Бич перевить и снова свиток править,Да так, чтобы Последний из племёнОт крыльев беркута в себе нащупал память,Желая небосклон отбить у волн,Под пастбища наметив Орион…
3.
Век выеден, и влажен небосклон.А под сукном потомки что-то ищут:Не то шелка обветренных знамён,Не то строку в клочке бумажки писчей.
Выбор
Этот выбор ни прост, ни сложен,И открыт, как прямая речь:Если шашка ползёт из ножен —Значит, в поле назрела сечь.Если сечь – значит, алой сольюБудет залит закат и ночь,И дороги: одна к застолью,А другая – от жизни прочь.Век с похмелья оброс осотом —Не проймёт и «ядрёна мать»…Но соху поливаешь потом —Ржи встаёт золотая рать.Мне неведомо имя Бога.Я не видел его послов.Не смогу я среди уБОГихЛик его написать со слов.Но на каждой развилке – встреча;Каждый день открывает новь:Пот – на дело;За правду – сеча;Выбор – с Ним;Ну а ОН – Любовь.
Таинство
