Местную технологию пошива одежды она знала. Даха часто наблюдала за другими женщинами, перенимая их умения. Вот только все жилы из туши, лежащей у порога, уже были извлечены.
На охоту она пойти не могла. Просить кого-то? Бесполезно. Откажут без разговоров. Никто не станет лишний раз рисковать ради нее.
Если не жилы, то что? Елена Николаевна помнила, что когда-то давно люди использовали для создания тканей крапиву, но с растениями сейчас был дефицит.
В суровом местном климате времена года имелись, но не сильно выраженные. Условное лето длилось всего пару месяцев, при этом температура не поднималась слишком высоко. Даже летом люди продолжали ходить в теплой одежде.
Если проводить параллель с прошлым миром, сейчас здесь был март или ранний апрель. До местного лета оставалось еще месяца три, так что ни о каких растениях речи не шло.
Раз так, выбора не оставалось. Елена Николаевна могла рассчитывать только на шкуру. Существовало два варианта: отрезать тонкие полоски и воспользоваться ими как нитями или надергать шерсти и сплести из нее тонкие косички для удержания частей одежды.
Резать шкуру Елене Николаевне не хотелось.
Во-первых, сделать это аккуратно у нее не получится, ведь подходящих инструментов здесь нет, а каменным ножом можно отрезать только собственные пальцы или толстую полоску, которая не подойдет для ее замыслов.
Во-вторых, шкура и так была на вес золота. Отрезать от нее еще что-то казалось Елене Николаевне расточительством.
В итоге она решила, что будет долго и упорно мучиться, но сплетет нити из волосков. Благо шкура принадлежала весьма мохнатому зверю. Причем мех был не только густым, но и длинным.
Она поблагодарила покойного Ктора, который оставил ей эту ценность. Да уж, все познается в сравнении.
Пока остальные мирно дремали, она принялась за дело. Вернее, попыталась. Оторвать волоски голыми руками оказалось не так просто. Они были довольно толстыми и крепкими, откусывать Елена Николаевна отказывалась.
Ей срочно нужен был нож!
Это была проблема.
Елена Николаевна сразу начала скучать по тем прекрасным стальным ножам, которые раньше считала чем-то обыденным. Сейчас она не отказалась бы даже от самого тупого из них. Но увы, ничего подобного здесь не было и в помине.
Все, что мог предложить этот век, это каменные инструменты. В принципе, они тоже были местами достаточно острыми, просто следовало найти такой нож. Или сколотый камень.
Взгляд Елены Николаевны немедленно принялся искать что-нибудь подходящее. Вряд ли, конечно, люди оставили бы под ногами что-то острое, но вдруг повезет?
К сожалению, света от едва тлеющих костров было мало, чтобы рассмотреть все как следует. Аккуратно встав, она принялась бродить по пещере, всматриваясь в кучки камней.
Ее передвижения привлекли внимание других. Как она поняла, люди на самом деле не спали, просто лениво валялись, не желая покидать теплые постели.
Елена Николаевна шепотом послала в них несколько проклятий, немного завидуя, что им не нужно сейчас трястись от холода.
– Спать! – крикнула одна из женщин. Кажется, ее звали Буба. Она была женой второго сына.
Слушаться ее Елена Николаевна, конечно же, не собиралась. Вместо ответа чуть приподняла верхнюю губу и на миг замерла, уставившись на женщину предупреждающим взглядом.
Было заметно, что та совсем не ожидала ответной реакции, причем настолько агрессивной. Люди привыкли, что Даха не возражает, покорно принимая все, что они хотели ей дать.
Елена Николаевна не собиралась мириться с подобным положением вещей. Конечно, она не хотела обострять ситуацию до рукоприкладства или кровопролития, но считала, что продемонстрировать характер все-таки стоит.
– Оставь, – посоветовал Бубе муж, привлекая ее внимание прикосновением.
Женщина встрепенулась, словно хотела возразить, но мужчина выразил активное желание заняться кое-чем более интересным.
Елена Николаевна старалась не обращать внимания на звуки совокупления. Она уже знала, что люди тут пусть и не слишком распутны, но не видят большой проблемы в занятиях любовью, когда их слышат.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Делать это под одеялом, когда в паре метров находятся другие члены семьи, было нормой. Хотя в большинстве случаев пары пытались как-то уединиться. Например, заходили за ближайший валун или удалялись в другой конец пещеры.
Присев около самой большой кучи булыжников, Елена Николаевна под звуки страстных вздохов перебирала камни. Хорошо, что она не была юной девушкой, которую могло смутить подобное «музыкальное» сопровождение.
Ни один из камней не казался ей перспективным. Их грани не были достаточно острыми. Становилось понятно, что придется делать что-то самой. Например, попробовать расколоть какой-то камень и посмотреть, каким получится край.
Когда все начали подниматься, явно проголодавшись, Елена Николаевна на время оставила свое занятие и принялась помогать с готовкой. Она не была намерена и дальше терпеть голод. Следовало немного поправиться, иначе это тело снесет первым же порывом ветра.
Остальных ее рвение сильно удивило, но они пока ничего не стали предпринимать. Жена третьего брата сунула ей в руки кусок мяса и повелительным голосом велела жарить.
Елена Николаевна мельком глянула на нее, но ругаться из-за тона не стала. Еще не время.
После быстрого завтрака она решила, что пора попробовать сделать острый край самостоятельно. Для этого набрала самых перспективных, на ее взгляд камней, и уединилась в углу, не желая привлекать к себе много внимания.
Если кто-то думает, что расколоть твердый камень просто, то ошибается. Прежде чем приступить к работе, Елена Николаевна еще раз внимательно их осмотрела. Ей нужны были те, которые в перспективе расколются на пластины.
Елена Николаевна точно не помнила название такого вида камней, но решила называть их сланцами.
Остальные люди, конечно, не могли остаться равнодушными к стуку. Первое время они лишь удивленно смотрели в ее сторону, не понимая, что нашло на обычно тихую и спокойную девушку, которая, казалось, не заинтересована ни в чем, даже в собственной жизни.
Спустя некоторое время, когда Елена Николаевна все еще пыталась добиться того, что ей было нужно, она заметила, что остальные члены семьи начали раздражаться из-за непрекращающегося стука.
– Тишина! – крикнула Буба, глядя на нее хмуро и зло.
Другие молчаливо поддержали ее требование.
Вместо ответа Елена Николаевна ушла глубже в пещеру. Там было холоднее и гораздо темнее. Возможно, следовало возмутиться и воспротивиться, но она имела представление, что может последовать дальше. Буба обязательно подойдет и попробует надавить силой.
Елена Николаевна давала женщине шанс отступить и подумать.
К сожалению, ее добрые намерения не были оценены по достоинству.
Как только она снова принялась стучать камнями (звук в действительности не был слишком громким, учитывая, что мужчины каждый день возились со своими ножами), Буба подскочила на месте, словно внутри нее внезапно распрямилась пружина.
– Тишина! – снова крикнула она. – Тихо!
Елена Николаевна сжала камень в руке так сильно, что края начали доставлять ей дискомфорт. Вместо того чтобы подчиниться, она продолжила свое дело.
В самом деле, она была довольно далеко от остальных, звук не был настолько громким и раздражающим, как хотела показать Буба. Той просто нужно попить успокоительного, чтобы не реагировать на такие мелочи.
Интересно, валерьяна здесь растет?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Как она и думала – новый удар стал для Бубы последней каплей. Та направилась в сторону Елены Николаевны, не скрывая кровожадных намерений.
Остальные с любопытством наблюдали за происходящим. Никто даже не пошевелился, чтобы сдержать разгневанную женщину или успокоить ее.
Елене Николаевне показалось, что соплеменники даже предвкушают будущую ссору, которая могла разнообразить скучные серые будни.
