нужно просто придумать что-то созвучное с их наречием.
– Каин, – ткнул я пальцем в схематичного себя, на волшебной доске. Не знаю почему, но в уме раздалось именно это имя. Имя первого убийцы из религиозного мифа.
– Леа, – указала она на доску, потом на себя и радостно заерзала на стуле.
Признаться, мне тоже было волнительно. Я придумал себе имя и разговаривал с девушкой, уши которой заявляли о ее принадлежности к одноименной расе мифических существ.
– Ге, – она снова ткнула в себя пальцем.
Я кивнул.
– За, – перевела стрелку на меня.
Я улыбнулся и повторил за ней:
– Ге, Каин. За, Леа.
Леа радостно хлопнула в ладоши и ее глаза загорелись. Она отложила доску и, удерживая подбородок, призадумалась.
– За Атлан? – решившись, спросила она.
Не понимая, что такое атлан, я махнул головой из стороны в сторону.
– Хм, – нахмурилась Леа. – За сак’хеди Атлан.
Вместе с этим, Леа обвела ладонями свою голову и фигурально тело.
Понятно, атланами здесь называют похожих на меня. Но я не знал, как выгляжу, и это создавало определенные неудобства. Вдруг я оказался в этом мире в теле какого-нибудь чудика. Внимательно оглядев свои руки, я решил, что остальное тело не может физически сильно отличаться от конечностей, по структуре кожи как минимум. Да и ощупывая свое лицо, я не заметил ничего странного, что не укладывалось бы в образ человека из моего мира, который был в моей памяти.
– Да, – кивнул я.
– Тер, – серьезно поправила меня Леа.
Она хотела было снова что-то сказать, но раздался звук удара закрывшейся двери. Девочка моментально схватила доску и, подорвавшись со стула, вылетела из комнаты, в этот раз не забыв прикрыть дверь.
Почувствовав слабость, я решил, что на сегодня хватит умственной деятельности и, перевернувшись на бок, закрыл глаза. За дверьми басил мужской голос, перерывая тонкий девичий писк, но не скандальный, а скорее взволнованный. Видимо, отец просто отчитывал глупышку за своевольство. Я улыбнулся и от души зевнул, почти мгновенно начав засыпать…
Глава 4
Черпая из памяти все, связанное с понятием амнезии, я убеждался лишь в том, что ничего не могу с этим поделать. Какие-то детали складывались в целостную информацию, и я резко вспоминал что-то из земной жизни, но ничего связанного лично со мной. Это происходило спонтанно, и мне не удавалось найти в этом закономерность, так как все, что меня окружало, не вызывало абсолютно никаких ассоциаций. Может быть, это уже не первый раз, когда я пробуждаюсь и просто не помню этого? Не представляю, сколько времени я уже нахожусь здесь, и меня напрягает перспектива зависнуть в этом состоянии на годы.
Пожевывая кусок белого мяса, похожего на куриную грудку, я старательно держал тарелку у рта, чтобы не мусорить на постели. Не хотелось обременять моего лекаря еще сильнее. Проведя несколько дней в сознании, я успел понять, что за мной постоянно ухаживали, пока я был овощем, и подчищая все съестное, что мне приносили, я надеялся подняться на ноги как можно скорее. К слову, естественные нужды меня не тревожили, что было более чем странно, но в условиях присутствия непонятных для меня умений и окружения, я все списал на удивительные лечебные практики этого мира.
Лея прибегала ко мне каждый раз, когда ее отец покидал дом. Указывая на разные предметы в комнате, она старательно произносила их название, а я вдумчиво повторял. К сожалению, Сорас, так звали целителя, не часто пропадал, и спонтанно начавшееся обучение продвигалось довольно медленно.
Запоминая лексику, я повторял названия в одиночестве, чтобы не забыть. Да и других занятий у меня не было, особенно по вечерам, когда дневной свет пропадал, и в комнатушке эстафету моих спутников принимал мрак. Не знаю почему, но Сорас, видимо, считал, что я вижу в темноте. Или это намек на отдых, вместо ночных гляделок на какой-нибудь трепыхающийся огонек свечи.
Опустошив деревянную тарелку, я поставил ее на тумбочку и повторил название обоих предметов.
– Партиса, дуорчек.
Эх, поскорее бы уже выйти наружу.
Я снова улегся на подушку, и поглощенная пища дала о себе знать приятным, теплым комочком.
Для меня вопрос удивительных способностей мужика все еще оставался загадкой, так как я не мог напрямую спросить "что это такое". Он использовал свои умения так обыденно и просто, что у меня руки не поворачивались попытаться объяснить свой вопрос на пальцах. Я боялся, что буду выглядеть слишком странно даже для не знающего языка больного, и от меня захотят избавиться от греха подальше. Нужно было сначала встать на ноги, чтобы в случае чего выжить, где бы я из-за последствий этого вопроса ни оказался.
– Рода (хорошо), – тихо сказал сам себе.
Завтра попробую нормально встать, чтобы Сорас сильно не пыхтел, разглядывая мои несчастные попытки.
Дверь резко открылась, и как по мановению волшебной палочки, в комнату вошел целитель. Почему целитель? Да потому что он каждый раз осматривает меня, как врач: цепко, молча, хладнокровно. Но я решил, что слова врач и лекарь не совсем подходят к моему окружению.
Сорас как всегда молча сел на стул и начал вдумчиво водить надо мной руками. Я продемонстрировал ему движение пальцев рук, и он, удовлетворенно кивнув, выдавил подобие улыбки.
– Рода. За кон’дар гинэ, – тепло сказал он и, поднявшись, собрался уходить, но остановившись возле двери, развернулся. – Леа, дорани за каис’та ямен’а. Ге т-тон. *
(*– Хорошо. Ты выздоравливаешь парень. Леа хочет тебя учить языку. Я разрешил.)
Я, конечно, ничего не понял, но спокойный голос не предвещал беды.
Оставшись в одиночестве, я приподнялся и повернулся к окну, чтобы разбавить картинку мира чем-то кроме потолка и стен. К сожалению, смотреть было особо не на что, так как огромное дерево перекрывало почти весь вид. Здоровое, с серой потрескавшейся корой, оно выглядело так, будто вылезло из старинных мифов, в которых на вот таких вот исполинах селились лесные духи или еще какие-нибудь феи. За ним, иногда разбиваясь на пары, тянулись более мелкие представители местной флоры, заканчивая свой редкий бег стеной леса. Серое небо, к сожалению, не порадовало тонких струн моей души.
Разглядывая всю эту холодную красоту, мне стало не по себе, и завернувшись плотнее в одеяло, я поджал колени и попытался уснуть.
– Мареа, – прошептал я слово, обозначающее сон…
…
– Ге дорани готра, – сказал я Сорасу, стоя перед ним ровно и почти не колыхаясь.
Он придирчиво посмотрел на меня и нахмурил густые брови.
– Готра? – спросил он недоверчиво.
– Дэк! – уверенно подтвердил я.
Мне действительно надоело камнем лежать и жутко хотелось начать
