Читаем без скачивания Иллюзия жизни - Михаил Черненок

– Какие люди в Голливуде!

– Здрасьте, – смущенно выдавил Синяков.

– Здорово, Витюшка. С удачей тебя.

– С какой?

– Из чужого кармана.

– Я давно завязал, Вячеслав Дмитрич.

– Не верю.

Синяков надушенным носовым платком вытер потное лицо и широко развел руки:

– Обыскивайте.

– Не буду, – Слава, проводив взглядом отъезжающий автобус, указал на пустующую в остановочном павильончике скамейку: – Присядем, обменяемся опытом творческой работы.

– Какое у нас с вами творчество?

– Ну, как же. Ты – творец, я – критик. Преимущество на твоей стороне. Мне – хуже. Приходится осмысливать закрученные тобой сюжетные ходы.

– Да бросьте…

– Бросил бы, но не могу. Служба обязывает. Давно тебя не видел. Хочу узнать: как дела, как семья? Или опять на такие пустяковые вопросы ответишь по-российски: «Денег нет»?

– Есть деньги. И довольно чистые, отмывать не надо.

– Ответ, достойный делового человека…

В криминальных кругах райцентра Витя Синяков слыл самым фартовым специалистом по «карманной тяге». В отличие от измотанных наркотой «рукосуев», брезгливо именуемых в блатном мире щипачами, которые, добывая деньги на очередную дозу, сплошь да рядом теряют рассудок, щеголеватый красавец «Синяк» извлекал чужие кошельки так изящно, что никогда не «засвечивался» на месте преступления и не имел ни одной ходки на зону за рискованный карманный промысел. Еще Витя промышлял карточной игрой, где тоже был блестящим виртуозом и шутя обставлял всех райцентровских шулеров. Играл всегда на трезвую голову. Лишь однажды сел за картишки в изрядном подпитии и вляпался, мягко говоря, в несвойственное: не только проигрался до нитки, но и оказался втянутым в групповую кражу из коммерческой палатки. Оказавшись на скамье подсудимых, Синяков не стал изворачиваться и выгораживать подельников. Учитывая чистосердечное признание и первую судимость, суд определил Вите трехгодичное наказание условно. На вопрос судьи – согласен ли подсудимый с таким решением? – Витя, смущенно опустив глаза, тихо ответил «Да, тюрьма не место для интеллигентного человека». С той поры прошло три года. За это время в райцентре Синякова никто не видал. До Славы Голубева доходил слушок, будто Витя окопался в Новосибирске и, неведомо на какие доходы, зажил там припеваючи. И вот нежданно-негаданно Его Величество случай свел Славу с Витюшкой, что называется, лицом к лицу.

Голубев подождал, пока Синяков усядется рядом на скамейку, и спросил:

– Говоришь, завязал с чужими карманами?

– Капитально.

– Почему же из автобуса вывалился красный, как вареный рак?

– Едва не сорвался с тормозов, – Витя еще раз вытер лицо. – Представляешь, Вячеслав Дмитрич, на предыдущей остановке втиснулась в автобус роскошная телка. Достала, росомаха, из кожаной сумки кошелек, раскрыла его, чтобы расплатиться с кондукторшей, и я ахнул. Перед глазами зазеленело от тысячных купюр. «Она что, – думаю, – издевается?». А телушка вообще озверела. Расплатившись, сунула лопатник в сумку, даже не задернула на ней «молнию» и перекинула на ремешке за спину Мне под правую руку. Не поверишь, чуть сердце не остановилось. В холодный пот бросило. Если б автобус не затормозил, бля буду, рыдала бы безмозглая телушка над пустой сумкой. Старая привычка хлеще наркотика дает себя знать. С сегодняшнего дня закаялся в автобусах ездить. Боюсь, поддамся на провокации лохов. Понимаешь?

– Не понимаю, Витюшка. Откуда же у тебя чистые деньги?

– Играю.

– На нервах?

– В разных казино и в «Шарокатице».

– Казино – понятно, а шарокатица?…

– Бильярдная так называется в здании новосибирского Госцирка.

– И не проигрываешь?

– Проигрывает тот, кто отыгрывается. Я такой заразой не маюсь. Пока масть идет, беру взятки. Чую паленым запахло, сразу шабашу и отваливаю в другую игральню. Все честно, без нарушения Уголовного кодекса.

– Навар как?

– Неплохо. Двухкомнатную квартиру с евроремонтом и козырной мебелью на Красном проспекте купил, пару тачек имею. Новую «Вольво» и подержанный «Запорожец».

– Зачем тебе две машины?

– Одному зомби, который вечно отыгрывается, одолжил двести баксов. Отдавать невезучему фраеру нечем. Навязал мне «Запорожца». Пришлось взять. На днях пригнал его к мамке. Пусть у нее во дворе постоит, авось пригодится.

Славу будто кольнуло:

– «Запорожец» красного цвета?

– Угу.

– На заднем стекле две белые полосы. На верхней написано «Удачи тебе, браток!», на нижней – «Вырасту – стану джипом». Правильно говорю?

– Правильно.

– Зачем написал?

– Надписи сделал прежний хозяин. Для хохмы не стал отклеивать. Мне они не мешают. – Синяков с упреком посмотрел на Голубева. – Чего попусту придираетесь?

– Не придираюсь, Витюшка, осмысливаю: почему ты при наличии собственного транспорта поехал сегодня в переполненном автобусе?…

– Да потому, что вчера колесо проколол, а запаски не имею. Решил вот заглянуть в «Автосервис», чтобы уговорить знакомого механика сделать ремонт на дому.

– Сам не в состоянии справиться с таким пустяком?

Витя пошевелил ухоженными длинными пальцами:

– Руки берегу.

– С такими пальчиками мог бы стать классным пианистом.

– Пацаном до слез просился в музыкальную школу, да мамка работала техничкой. Лишних денег не имела, чтобы оплачивать мою прихоть.

– И ты решил добивать деньги криминальным путем?

– От судьбы не уйдешь. Считается, что свободной воли у человека только тридцать процентов. Остальное диктуют звезды. Каждый выполняет свою кармическую задачу.

– Интересная теория. На звезды, Витюшка, надейся, но сам не плошай. Если второй раз окажешься на скамье подсудимых, вместо условного срока получишь безусловный.

– Тогда я по пьяни засыпался. Теперь не пью.

– Скучно, наверно, без выпивки?

– Ничего, привык. Я ведь по Новосибирску постоянно в машине езжу. Когда учился в автошколе, чтобы получить права, инструктор по вождению нам всем строго наказывал: «Не верьте жене и тормозам, не мешайте водку с портвейном, а за рулем вообще не пейте». Этот наказ соблюдаю свято.

Голубев посмотрел в настороженные карие глаза Синякова:

– Куда ты вчера ездил, когда колесо у «Запорожца» проколол?

– Колесо прокололось почти у дома, а ездил в лес.

– Подышать свежим воздухом?

– Теперь весна, авитаминоз. Мамке захотелось свежей черемши. За кладбищем, в лесочке, есть поляна, где этот полевой дар растет. Туда и катался.

– Один там был?

– Еще какой-то молчаливый пожилой мужик с велосипедом подножный корм собирал. По-моему, он то ли в большой рюкзак, то ли в мешок черемшу складывал.

– А у кладбища в грозу чего ты останавливался?

Синяков удивленно вскинул брови:

– Вы пасли меня?

– Витюшка, уголовный розыск не имеет никакого отношения к животноводству, и я не пастухом служу. Отвечай прямо: из каких соображений тормознулся у кладбища?

– Хотел посмотреть, как чья-то иномарка пламенем пылала.

– Не знаешь, кто ее поджег?

– Поджигателей не видел, однако по тому, как от полыхающего костра прытко отвалил черный джип, можно смикитить, что между братвой состоялась крутая разборка.

– Кто с кем, по-твоему, разбирался?

– Давно не корефаню с местными братками и не знаю, каким дымом теперь в райцентре пахнет.

– В милицию не ты звонил о пожаре?

– Я.

– С какого телефона?

– По мобильнику набрал ноль-два. Называться не стал, чтобы в дураки-свидетели не привлекли.

– У тебя и мобильник есть?

– У меня, Вячеслав Дмитрич, теперь есть все, что необходимо холостяку с чистой совестью.

– Блефуешь или, действительно, богат?

– Нынче, при бессовестном ограблении страны олигархами, богатство – понятие относительное. По сравнению с новосибирскими тузами я – бедняк, по райцентровским меркам – богач.

– С новосибирской братвой не тусуешься?

– Необходимости в этом нет.

Голубев смерил взглядом новенький светло-серый искрящийся костюм Синякова и вдруг вспомнил ветхую избушку Витиной родительницы на окраине райцентра. Осененный внезапной мыслью, быстро спросил:

– Твоя маманя на какой улице теперь живет?

– Там же, где раньше жила, на Гражданской. Только в другом домике.

– Старую избу продала?

– Продала. На месте той халупы теперь двухэтажный терем стоит. Бизнесменша Царькова выкупила нашу усадьбу.

– Знаешь Софию Михайловну?

– Естественно. Сам заключал с ней договор купли-продажи.

– Как она, на твой взгляд?

– Клевая киска. Не толстая, но с аргументами. И с мозгами. Больше сказать не могу, в карты с ней не играл.

– А с ее бывшим мужем?…

– Гоша – бзикнутый чудик. Пытался разгадать мой способ игры. Пришлось объяснить ему, что главное в картежной игре ловкость рук и никакого мошенства.

– И все?

– Еще просил подыскать бескорыстного спонсора для издания новой книги стихов. Я отсоветовал.