Несколькими страницами позже появляется Бог Йездан, имя которого будет затем постоянно возникать в Эпосе. По-видимому, это просто вариант имени ИЗЕД, то есть опять-таки Иисус + Дею. Имя ЙЕЗДАН могло также получиться из славянского СОЗДАН, Создатель, так как ЙЕЗДАН <-> СОЗДАН, или же Иисус + Создан = Йездан?
Воспев хвалу Богу Изеду (Иисусу), поэма вновь возвращается к рассказу о Сотворении Мира. Текст, в общем, близок к библейской книге Бытие. Говорится о начале начал, о повелении быть бытию, о возникновении четырех стихий, о создании небесного свода, просторов земель, о беге солнца, о разрастании деревьев и трав. Затем, в полном согласии с библейской версией, говорится о сотворении человека (таково название одного из разделов). «В цепи человек стал последним звеном, и лучшее все воплощается в нем» [876:2в], с. 11. О женщине Еве, впрочем, ничего не сообщается. А потому нет и библейского рассказа о грехопадении и изгнании Адама и Евы из Рая.
Затем вновь повторяется рассказ «О сотворении солнца» и «О сотворении месяца». Уже здесь проступает общая особенность персидского Эпоса: он содержит многочисленные повторы-дубликаты. Скорее всего, как мы уже говорили, поэма Шахнаме получилась объединением разрозненных летописей и фрагментов, написанных разными людьми. Отсюда и повторы, «синусоидальная» структура Эпоса. Причем повторы – не буквальные, то есть – «разными словами», но явно говорящие об одном и том же. Наверное, в одних персидских летописях Иисуса именовали Изедом, а в других – Йезданом. После объединения текстов в одном Эпосе, на его страницах «появились» как бы два «разных» Бога – Изед и Йездан. А в конце поэмы появляются также имена Иисус и Христос.
После фактически библейского введения, в Шахнаме мы видим раздел «Восхваление Пророка и его сподвижников». Две страницы уделено Пророку Магомету (назван Мухаммедом) и его сподвижникам: Али (супругу Фатимы), Бубекру, Омару, Осману [876:2в], с. 13-14. При этом Мухаммед и его соратники восхваляются в исключительных выражениях. Но в книге «Пророк Завоеватель» мы показали, что Пророк Магомет жил в XV веке и его основным прообразом является знаменитый Магомет II Завоеватель. Отсюда сразу следует, что Эпос Шахнаме был окончательно собран и отредактирован не ранее второй половины XV века. Этот вывод будет в дальнейшем подтвержден и другими независимыми свидетельствами.
Затем следуют интересные разделы «О происхождении Шахнаме» и «О создании поэмы». Прямо сказано, что труд Фирдоуси основан на каких-то старинных книгах. «Райский Сад» = Фирдоуси с почтением говорит о своих предшественниках, собиравших воедино старинные персидские сказания. «Ты выдумкой повесть мою не сочти… Старинная книга хранилась и в ней немало сказаний исчезнувших дней. В руках у мобедов (см. о них ниже – Авт.) тот клад уцелел, но каждый мудрец только частью владел… Любил он (предыдущий перед Фирдоуси автор – Авт.) в глубины веков проникать, забытые были на свет извлекать. Мобедов из ближних и дальних сторон созвал и ВОССОЗДАЛ он книгу времен. Расспрашивал старцев о древних царях. О славных воителях-богатырях… И витязь, прилежно внимая речам, в заветную книгу их вписывал сам. Так памятник вечный себе он воздвиг… Прославился труд достопамятный тот; внимая чтецу, собирался народ» [876:2в], с. 15-16.
Поясним, кто такие мобеды, часто упоминаемые в Шахнаме. Комментаторы сообщают: «Мобеды (мубеды) – служители зороастрийского культа, представители… жреческой касты сасанидского государства… В «Шахнаме» мобеды выступают уже как мудрые советники, знатоки и хранители традиций» [876:2в], с. 604.
Далее Фирдоуси говорит, что его предшественник, создатель первой версии Шахнаме, молодой поэт Дакики, погиб, сраженный рукой своего раба, а потому не довел труд до конца. И вот Фирдоуси решил посвятить этой книге свои дни, «старинные были в стихи воплотить» [876:2в], с. 17. Надо полагать, в руки Фирдоуси попал в основном прозаический текст.
2. ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АБУ-МАНСУР – ПЕРВОЕ ОТРАЖЕНИЕ АНДРОНИКА-ХРИСТА (АНДРЕЯ БОГОЛЮБСКОГО) В ШАХНАМЕ
Сразу вслед за повествованием о происхождении Эпоса Шахнаме, мы видим одно-страничный раздел под названием «Восхваление Абу-Мансура ибн-Мухаммеда». Он очень интересен. Современные комментаторы по его поводу говорит так: «[Восхваление Абу-Мансура ибн-Мухаммеда] – в ряде старых рукописей Шахнаме этот подзаголовок вообще отсутствует или дается просто – Абу-Мансур Мухаммед. Абу-Мансур – СКОРЕЕ ВСЕГО один из рядовых представителей старой (дехканской) аристократии Туса, БЕЗВЕСТНО ПОГИБШИЙ В РАЗГАР МЕЖДОУСОБИЦ» [876:2в], с. 605. При этом историки отказываются отождествить его с «историческим Абу-Мансуром, правителем Туса», отравленным якобы в 963-964 годах, см, там же. Так что даже предположительные даты жизни Абу-Мансура историкам неизвестны. Мол, «очень древняя» личность.
Таким образом, о каком-таком Абу-Мансуре говорит здесь Фирдоуси, историки в общем-то не знают. Дескать, некий безвестный персонаж. Но ведь это очень странно. Получается, что Фирдоуси НАЧАЛ СВОЙ ТРУД с жизнеописания какого-то малоизвестного (для историков) и, мол, ничем не примечательного человека. Сомнительно! Повторим, что если не считать восхваления Пророка Магомета и краткого рассказа о погибшем молодом поэте Дакики, повествование об Абу-Мансуре является ПЕРВЫМ в длинной цепи сюжетов об исторических государственных деятелях. Следовательно, Абу-Мансур был для Фирдоуси не каким-то рядовым и мало-интересным человеком, а выдающейся личностью. Недаром этот рассказ поставлен в самое начало гигантского персидского Эпоса. Он открывает собой грандиозную летопись персидской истории. Такую честь нужно было чем-то заслужить. И действительно, как мы сейчас увидим, вероятно, Абу-Мансур является отражением императора Андроника-Христа (он же – великий князь Андрей Боголюбский). Причем в этом нет ничего удивительного. Как мы уже неоднократно видели, практически все основные старинные летописи (русские, римские, греческие, западно-европейские и другие) начинались с жизнеописания Андроника-Христа. Не будет исключением и персидская хроника.
Вот что сообщает «Райский Сад» (Фирдоуси): «В ту пору, как труд я задумал начать, жил муж, кем гордилась верховная знать; из рода воителей князь молодой с умом прозорливым и светлой душой. Он был рассудителен, скромен и смел, дар слова и ласковый голос имел. Промолвил он мне: "Все я сделать готов, чтоб дух твой направить к созданию слов"… Берег меня (то есть поэта – Авт.) покровитель от бед и тревог. Из праха вознес он меня в небеса, тот праведный муж, властелинов краса… Сокровища прахом казались ему; он бренные блага земли не ценил… НО СКРЫЛСЯ ВЕЛИКИЙ, ПОКИНУЛ НАШ КРУГ, как тополь, исторгнутый бурею вдруг, УДАРОМ ЗЛОДЕЙСКИМ СРАЖЕН РОКОВЫМ, НИ МЕРТВЫМ НЕ НАЙДЕН ОН БЫЛ. НИ ЖИВЫМ… Угас покровитель, и сирым я стал… Но вспомнил я князя разумный совет, ОН ДУШУ ЗАБЛУДШУЮ ВЫВЕЛ НА СВЕТ. Князь молвил: "Коль сможешь свой труд завершить, его венценосцу ты должен вручить"… И я приступил в этой книге из книг, к поэме во славу владыки владык, – ТОГО, КТО СЧАСТЛИВОЙ ЗВЕЗДОЮ ВЕДОМ, престолом владеет, владеет венцом… С ТЕХ ПОР КАК СОЗДАТЕЛЬ СЕЙ МИР СОТВОРИЛ, ОН МИРУ ТАКОГО ЦАРЯ НЕ ДАРИЛ» [876:2в], с. 18-19.
Конечно, текст достаточно туманный. Тем не менее, в нем явственно проступают евангельские мотивы. В самом деле.
□ Говорится о великом молодом князе, которым гордилась верховная звать. Имя князя не названо. Но он поставлен первым в ряду «древне»-иранских правителей. Все это можно отнести к императору Андронику-Христу, то есть к великому князю Андрею Боголюбскому. Сказано, что «древне»-иранский князь был молод. Все верно: Иисусу было (по наиболее распространенной версии) всего тридцать три года, когда его распяли.
□ Сказано, что этот «древне»-иранский князь, праведный муж, не ценил бренные блага земли, считал сокровища прахом. Хорошо соответствует евангельской точке зрения, согласно которой Христос вел подчеркнуто скромный образ жизни, много общался с простым народом; его ученики и сам он носили непритязательную одежду, не гнались за богатством.
□ Сказано, что «древне»-иранский князь владел даром слова, имел ласковый голос. Действительно, согласно Евангелиям, Христос проповедовал перед народом, умел ясно и иногда ласково говорить. Далее великий князь говорит поэту, что хочет направить его дух к созданию слов. Здесь уместно напомнить, что Христа именовали «Словом».
□ Далее следует яркий сюжет: великий князь был убит, но неожиданно (вероятно, каким-то чудесным образом) скрылся. Будучи сражен злодейским роковым ударом, он покинул людей, причем не был найден ни мертвым, ни живым. По нашему мнению тут достаточно недвусмысленно упомянуто Воскресение Христа после его казни. Иисус был предан злодеем Иудой, схвачен, страдал, был распят, сражен на кресте ударом копья сотника Лонгина. А потом произошло чудо: Христос воскрес и тело Его исчезло. То есть действительно не был найден ни мертвым, ни живым. Надо сказать, что позднейшие комментаторы уже давно обратили внимание на этот краткий рассказ Фирдоуси, но внятного объяснения не дали. Туманно пишут о «безвестной гибели Абу-Мансура» [876:2в], с. 605. Как мы теперь понимаем, это ошибка. Казнь Христа была не безвестной, а напротив, стала весьма знаменитой
