веток. Она тяжело и часто дышала, в машине, казалось, совсем не осталось кислорода. По ее венам мчался адреналин. Виски пульсировали.
Венди выругалась сквозь зубы.
Она с трудом отодрала от руля вцепившиеся в него пальцы. Дрожащими руками похлопала себя по груди и бедрам, желая убедиться, что осталась цела и невредима. А потом спрятала лицо в ладонях.
Ну как она могла быть такой идиоткой? Зачем довела себя до такого состояния? Она ведь прекрасно знает, что нельзя отрывать глаза от дороги, особенно в темноте. Отец ей этого не спустит! А что, если она угробила машину? К тому же она могла убить себя или, хуже того, другого человека.
И тут Венди вспомнила, что на дороге что-то лежит.
У нее перехватило дыхание. Это могло быть мертвое животное, но в глубине души она знала, что это не так. Венди попыталась разглядеть, что же это такое, через заднее стекло, но красный свет задних фар плохо освещал дорогу.
Умоляю, пусть это не будет мертвым телом.
Венди с трудом расстегнула ремень безопасности. Выбравшись из машины, она тут же окинула взглядом лес. Потом сделала несколько шагов назад, продолжая внимательно смотреть на него. Но лес стоял тихий и неподвижный. Слышно было только, как легкий ветерок шелестит листьями, да ее собственное затрудненное дыхание.
Венди с опаской осмотрела переднюю часть машины. Она заехала в грязь на обочине дороги, а передний бампер находился в опасной близости к толстому дереву, но все же был цел. На капоте остались отметины. Ветровое стекло треснуло – или нет, не треснуло.
Это царапины?!
Венди провела пальцами по длинным царапинам. Их было четыре, и они шли параллельно друг другу. Что могло стать их причиной? Не олень и не ветка.
И на что она чуть было не наехала? Венди повернула голову и посмотрела через плечо на неподвижную бесформенную массу посреди дороги.
Венди направилась к ней, стараясь как можно меньше шуметь. Она шла медленно, контролируя каждый свой шаг, желая, чтобы ее глаза распахнулись как можно шире и она могла бы видеть в темноте. Вытянув шею, она попыталась хоть что-то рассмотреть, и тут из-за облаков показалась яркая луна, и серебристый свет пролился на лежащего на боку мальчика.
Венди охватила сильная дрожь, и она упала рядом с ним на колени. Даже через джинсы она чувствовала острый гравий.
– Эй? – Ее голос дрожал, руки тоже. Она склонилась над мальчиком, не зная, что же ей делать. – Ты в порядке?
Ты жив?
Мальчик застонал.
Она отдернула от него руки.
– О боже ты мой.
Венди подползла с другой стороны, чтобы взглянуть на его лицо. Мать не раз говорила ей, что нельзя передвигать человека, находящегося без сознания.
Мальчик лежал на боку, его руки были сложены на груди, словно он спал. На нем была странная одежда – кусок какой-то материи, доходивший до колен, был обернут вокруг его плеч и торса. Венди не могла разобрать в темноте, что же это такое, но разглядела все-таки, что у этого одеяния были грубые, неровные края, и пахло оно как листья, которые Венди выгребала из канавок весной.
Венди оперлась одной рукой о землю и наклонилась ближе к мальчику. Медленно и осторожно она убрала с его лица влажные волосы и провела большим пальцем по лбу. В веснушках на его носу и в закрытых глазах было что-то знакомое…
Прежде чем она успела понять, в чем тут дело, мальчик опять застонал. Затем он перекатился на спину, его глаза открылись и уставились на Венди.
Ей инстинктивно захотелось податься назад, но она не могла пошевелиться.
Глаза у него были потрясающими – глубокого кобальтового оттенка с прозрачными, как хрусталь, голубыми звездочками вокруг зрачков.
Венди знала эти глаза. Именно их она рисовала вновь и вновь, так и не сумев сделать это правильно. Но этого не может быть. Этого не может быть…
– Венди? – выдохнул мальчик, и ее лицо обдало сладким травяным запахом.
Венди отпрянула. И в тот же самый миг космические глаза мальчика закатились и снова закрылись.
Венди зажала рукой рот.
Он был старше, чем мальчик на ее рисунках. Его лицо не было таким округлым, с пухлыми щеками, как на десятках набросков, хранившихся в беспорядке в ее машине, но в форме его носа и изгибе подбородка было нечто такое, что она не могла не узнать.
Венди тяжело дышала через нос, высоко вздымая плечи. Откуда он знает, как ее зовут? Ее сердце билось о грудную клетку, как дикий зверь. Не может быть, что она знает его. Невозможно, чтобы мальчик, на которого она сейчас смотрит, оказался мальчиком, которого она рисовала.
Питер Пэн – не реальный человек. А всего-навсего история, которую сочинила ее мама. Просто Венди сильно испугалась, вот ее мозг и сыграл с ней такую шутку. Нельзя ему доверять.
Даже если каждая ее частичка кричит, что это Питер.
Это не имеет никакого смысла. Ее воображение слишком уж разгулялось. И вообще, нужно помочь мальчику.
Венди старалась сосредоточиться и не обращать внимания на головокружение. Она засунула руку в карман и достала телефон. Экран расплывался, и, осознавая каким-то шестым чувством, что из ее глаз льются слезы, она все же смогла набрать 9-1-1.
Едва диспетчер снял трубку, как Венди сдавленно проговорила:
– Помогите!
Глава 2
Питер
– Как ваше имя, мисс?
– Венди Дарлинг, – ответила она, стараясь не упускать из виду находящегося без сознания мальчика, которого врачи «Скорой помощи» клали на каталку.
– Вы знаете, где находитесь?
– В миле от моего дома, сижу здесь с вами. – Она отдернула руку, когда врач попытался нащупать у нее пульс.
– Я Даллас. Парамедик.
Венди посмотрела на блестящий бейджик на его темно-синей форме. На нашивке на рукаве можно было прочитать: АСТОРИЯ, ШТАТ ОРЕГОН, ПОЖАРНАЯ ОХРАНА. ПАРАМЕДИК.
– Я вижу.
– Мне нужно задать несколько вопросов, чтобы удостовериться, что с вами все в порядке, – продолжал он.
После того как Венди позвонила по номеру 9-1-1, на место прибыли пожарные, а сразу вслед за ними «Скорая помощь». Они тут же осмотрели мальчика, а потом отвели Венди в сторону, чтобы задать свои вопросы.
– Со мной все хорошо, парамедик Даллас, – сказала Венди, отталкивая фонарик, которым он светил ей в лицо. Будучи волонтером в больнице и имея к тому же мать, работающую в приемном покое, она знала все о сотрудниках службы «Скорой помощи» из Астории, штат Орегон. Парамедик Даллас был новичком. И, судя по тем вопросам, что он задавал, он
