- Ты убил моего сына, тварь!
За окриком последовала тренькнувшая тетива арбалета и щёлкнувший о камень стены болт. Ударил он рядом с углом дома, за которым мы прятались, заставив меня пригнуться и поразиться этой удивительной точности. Нас и одиноко стоящее здание Собрания, раздело двадцать метров открытого пространства площади. Из всех окон Собрания торчали стрелки, что не подпускали разгорячённых вояк.
- Штурм – смерть. – коротко указал я Альберу, позволяя ему понять, что людей в атаку просто так не поведу.
- Я понимаю, Вадим. Он сам отказался от жизни, так что решайте сами как действовать. Главное принесите мне его голову.
Решение было одно. Примерно за полчаса сквозь улицы города мои бойцы привели заспанного Мадира и одну из пушек. Южанину, явственно не нравилось находится на поле боя узких городских улиц, где шанс вступить в кровь был неисчислимо высок, но против контракта не попрёшь. У него было феноменальное умение стрелять из пушек по невозможным траекториям и с любой позиции, так что замену ему найти было невозможно.
- Сколько тебе надо выстрелов, чтобы здание обрушить?
- Собрание хотелось бы сохранить. – прокомментировал Альбар, - Оно для нашего города памятное.
Однако Мадиру объяснять ничего не потребовалось. Он быстро выглянул из-за угла, чуть не получив арбалетный болт в лобовую пластину шлема и что-то записал в своём блокноте в свете свечи, задумчиво помычал и через несколько минут прозвучал первый выстрел. Плотный сноп каменного дроба с лёгкостью выбил толстые двери Собрания и через несколько секунд, как только осела пыль, оттуда показалось белое полотно на конце копья. Мадир же сонно зевнул, сунул мне чадящую после выстрела жагру и в ответ на благодарности просто махнул рукой, отправляясь обратно на боковую.
На первом этаже собрания царила мертвецкая тишина. Тяжёлая дробь не только выбила двери с петель, но и превратила какого-то бедолагу за ними стоящего в кровавый фарш, набитый осколками и крупной щепой. Оставшиеся после ночной схватки дворяне сложили оружие, желая остаться в живых, испуганные после сего веского ультиматума.
Но только на утро стал понятен объём жатвы, которую собрала смерть за прошедшую ночь. Практически все дворяне этого города были уничтожены, и только немногие смогли спасти свою жизнь, сразу же бросив оружие, не оказывая сопротивления. Складывалось ощущение, что поработали не только наши силы, но и мстительные горожане, воспользовавшиеся страшным временем для решения собственных проблем. Похоронные команды раз за разом возвращались в город, закидывали тела в телеги и вывозили их за стены. Если этим не озаботиться, то в плотной застройке Безала быстро вспыхнет чума, а этого никому не хотелось. Какое-то время я пытался считать проезжающие телеги, но вскоре понял, что это бесполезно. Единственное, что меня радовало, дак это то, что потерь мы не понесли, ограничившись только ранениями. Причиной тому была беспечность дворянских воинов, не ожидавших, видимо, ожесточённого сопротивления от наёмников.
И всё же душа моя спокойной не была. Было явственное ощущение того, что ввязался я во что-то очень крупное. Эта «Ночь длинных алебард» явно успеет ещё вернуться мне сторицей, но раз есть возможность отомстить Кловису и Ландсьерам, то надо ей воспользоваться.
Глава 3. Северная Лига
Удивительно, но никаких протестов после короткого, но кровавого переворота не последовало. Хотя, кому было противостоять? Дворянское сословие было вырезано практически под корень, крестьяне радовались по классовым причинам, а ремесленники заткнуты обещаниями льгот и звонкими монетами. Даже суд, проведённый исключительно для «галочки», также был выигран Альбаром, который стал фактическим полноправным правителем города, хоть тот и сохранял юридический статус республики.
Однако после переворота объявилась некоторая проблема. Дворяне были самыми подготовленными к войне во всём городе, а поскольку большинство из них погибло, то боеспособность значительно упала. Да, в Безале проживало немалое число обычных горожан, которых можно было мобилизовать, но их выучка оставляла желать лучшего, что стало уже моей проблемой.
Кто должен оплачивать это обучение? Конечно, начинатель этого банкета – Альбар. Простые горожане не хотели просто так отходить от своих дел, а потому пришлось «совратить» их золотом и серебром, чтобы на четыре часа выводить их в поле за стенами города.
Первая тренировка началась через три дня после переворота. На поле вышли первые добровольцы, многие из которых были городскими бедняками, которые могли значительно улучшить свой материальный статус за счёт службы в формируемой прямо сейчас регулярной армии Безала. Всего было около шестисот человек, большая часть из которых была контингентом, мало подходящим в качестве заготовки, из которой в дальнейшем придётся выковать полноценное боеспособное войско.
Первый день был занят самыми базовыми вещами, ведь не все понимали такую классическую и элементарную вещь, как наконечник копья. Дело шло трудно, практически никто не имел реального боевого опыта, а все разборки внутри Рюгленда свершались небольшими вооружёнными группами профессиональных бойцов, да и ополчение собиралось примерно один раз в сотню лет.
Последующая неделя была пущена на освоение марша. Не было смысла учить воевать до того момента, пока мы не сможем нормально передвигаться. Неорганизованная колонна будет очень хорошей целью для быстрых рыцарских ударов, да и маневрировать на поле боя тоже надо уметь. На помощь нам вновь пришли барабаны, которые были полностью выкуплены в местных мастерских. Можно было и петь песни с нужным ритмом, но многосотенная толпа петь вместе не сможет. К нам присоединялось ещё больше людей, которым приходилось навёрстывать упущенное, однако деньги были отличным стимулом для работы.
Ещё через две недели разрозношёрстная компашка превратилась в хоть какое-то подобие ополчения. Несколько сотен человек располагались на поле, и кто-то даже старательно вытягивался, замечая назначенных мною сержантов. Люди перестали болтать между собой и подшучивать над ситуацией, наконец поняв, что это не крупное театральное представление, а подготовка к серьёзной войне, в которой есть либо победа, либо смерть. В этом неоценимую роль сыграл Альбар. Умелый торговец пел соловьём, разжигая в сердцах жителей ненависть к Ларингии, и ощущение того, что они не просто жители Безала, а частичка большого рюглендского народа. Таким речам завидовал даже Бернд, словно прилежный ученик, впитывающий все словесные конструкции, произносимые старым торговцем.
К началу третьего месяца и с началом похолодания пришлось снизить темп подготовки, ведь для крестьян наступило время подготовки к зиме, да и теперь из себя они представляли не вооружённую массу, без малейших понятий о войне, а вполне себе боеспособную пехоту, способную не только топтать плац, но и биться в плотном строю с пиками и алебардами. Таким строем они вполне могли противостоять тяжёлой кавалерии. Единственный вопрос составлял их уровень моральной подготовки, но этим занимался уже не я. По этому фронту плотно работал Альбар, привлёкший ещё часть местных священников и даже Хранителя Собрания, плотно обрабатывая умы горожан. К концу ускоренного обучения удалось сделать так, что город без особых проблем может выставить до двух тысяч обученного и вооружённого по единому образцу пехотного ополчения, четыре сотни постоянной городской пехоты, стоящей на казённом обеспечении и пятьдесят кавалеристов. Вместе с моими войсками и войсками торговцев армия доходила до трёх тысяч, и сила эта приличная. Конечно, при этом кавалерии было всего сотни две, а остальным выступала пехота, но есть основания полагать, что в будущей войне она хорошо себя покажет.
Кловис же в это время не сидел сложа руки. Пока не наступила зима, он успел не только подчинить недавно завоёванное герцогство, но и явно готовился к решающему броску. Его воины, уверенные в обязательной победе, готовились наступать на Акреон. Да, фактически Кловис ставил ва-банк, но если у него получится выдрать корону из рук Феодора, то он станет полноправным королём Ларингии. Пока его походы оканчивались успехом, то дворяне поддерживали его, но среди крестьянства чувствовалось нарастающее недовольство. Причиной тому были вечно поднимающиеся налоги на дальнейшее ведение войны. Кловис постоянно держал при себе несколько сотен латников, и на это уходила львиная доля бюджета. К тому же, для подчинения недавно захваченных территорий тоже нужны были деньги. Пока что ситуация не дошла до предела и крестьяне терпели, ожидая нового сбора, но в обозримом будущем всё может измениться. Эту социальную задачку решить было не сложно, и Альбар явно уже что-то продумывал, хотя со мной делиться не собирался.
