корней волос и придала импульс причастности к тому, что я наблюдаю вокруг. Состояние похмелья вылетело от адреналина в крови сразу же.
Тут я уже обязан вмешаться, как мужик, за соседку, поэтому высовываюсь за перила балкона, огибаю разделяющую нас сетку из черных железных прутьев, прикрытую полупрозрачным пластиком и метко бросаю полупустую бутылку из-под пива в затылок соседа, прямо донышком. Профессиональная способность попадать, куда я приметился рукой, даже в такой пронзительно ужасный момент, меня не покинула. Попал точно в затылок тяжелым донышком, заставив того даже пошатнуться и повернуться ко мне.
Тут я просто обмираю от ужаса и внизу живота у меня тяжелеет. Кажется, я могу обмочиться прямо здесь и мне не будет стыдно перед соседкой, которую иногда представляю в своей кровати совсем голенькой и покорно-ласковой.
С незнакомого мне теперь лица соседа, взрослого сорокапятилетнего мужика на меня беспощадно смотрят белесые буркалы, как бы залитые прокисшим молоком или таким же гноем, изо рта течет кровь и видны куски кожи с остатками мяса, которые он пережевывает не переставая.
Глава 2 ОСОЗНАНИЕ ПРОИЗОШЕДШЕГО
Под этим взглядом мне становится до ужаса жутко, полная невозмутимость теперь страшного соседа и то, как он внешне безразлично перенес серьезный удар по затылку меня просто вымораживают.
Он даже не сказал ни слова! Не покрыл меня матом, вообще ничего не произнес. За такое то дело, как бутылкой по башке, он бы меня сразу убил, без разговоров! Ну, отлупил бы знатно.
А то, что он творит среди бела дня, на моих глазах, ничуть не стесняясь? Рвет зубами жену и активно пережевывает ее мясо?
— Ты что, охренел? Какого черта ты творишь, Григорий? — ору я, только ни малейшего понимания не вижу в белесых зрачках. Он меня просто не узнает, как мне кажется, тупо пялится на меня и все.
Это я пытаюсь обозначить свою гражданскую позицию по отношению к непотребству соседа.
Ну, такой произвол по отношению к женщине — терпеть нельзя. Правда, тут и грань тонкая, лезть в супружеские отношения, можно и по уголовке пойти, когда супруги помирятся. С другой стороны, когда соседи помирятся — порванная рука будет твердым доказательством насилия, в отличии от рассосавшихся и исчезнувших синяков, успевает мелькнуть в голове мысль-оправдание.
Алевтина в это время открывает прикрытые от ужаса глаза и пытается убраться подальше от мужа. Она уже все поняла, что это не шутки и не представление, голая рука обглодана до кости новыми острыми зубами, плитка на балконе в крови и я даже удивлен, почему она еще в сознание после такого нападения. То, что халат раскрылся по пояс и полная грудь вываливается из него, она не замечает и начинает карабкаться на ограждение балкона, так как бывший человек и бывший муж перекрывает ей проход к двери и, вообще, уже плотно зажал ее в углу до этого момента.
Лицо ее закаменело от ужаса и я не могу понять, что она хочет сделать, меня она не видит и не подает никаких сигналов насчет помощи или чтобы я отвлек мужа еще немного от нее.
Кажется, она в шоке и не способна о чем то думать или общаться со мной.
Я пытаюсь помочь ей, кричу на Григория и замахиваюсь на него левой рукой, так как правой держусь за решетку, привлекаю на какое-то время его внимание. Только, раненая женщина не может никуда деться от него. На что она рассчитывает, я не знаю, ведь за их балконом нет другого, что она сможет поделать с порванной до локтя рукой, я не понимаю. Похоже, что и она не знает, просто пытается убраться от мужа подальше, неважно куда, может, попытаться спрыгнуть вниз, на другой балкон.
Сосед пока смотрит, совсем не мигая на меня, слюна с кровью стекаОбщееют по подбородку, все же удар пришелся ему удачно по голове, выбил на несколько секунд из нового мира, из новой реальности, в которой он теперь питается мясом живых людей.
И пока он в непонятках, забыл, что ли, кто он такой?
Кто-то из книжных героев, наверняка, схватил бы топор и прыгнул разбираться к соседу на балкон, только я откровенно в ужасе от такой перспективы — приближаться к нему и два вопроса меня очень волнуют в данный момент:
— Передается ли такое поведение и белесые лупанки с укусом или просто попаданием его слюны?
— И не снится ли мне весь этот треш? Какие запрещенные вещества могут вызывать такие глюки?
Да я же не пил ничего, кроме пива в баре! Может, пиво оказалось просроченное?
Когда порублю топором Григория, не проснусь ли я над его телом или просто очнусь от морока, после кровавого убийства?
И та же Алевтина станет требовать в суде высшей меры по отношению ко мне, за зверское убийство любимого мужа.
Вообще, женщина она еще в самом соку, я несколько раз умудрился подсмотреть ее полуголой на балконе и наслушался их долгих стонов, крайне возбуждающих, в любое время суток, когда у Григория появлялось желание. Пришлось пару раз громко закрыть свою дверь, чтобы соседи стали заниматься сексом за закрытой у себя дверью. Не возбуждая меня и не заставляя прибегать к радикальным мерам снятия напряжения и давления, довольно частым случаям у молодых парней с богатым воображением при относительно одинокой жизни.
Алевтина после каждого такого случая с интересом смотрела на мое лицо при встрече. На самом деле, я бы с удовольствием заменил ей пропавшего уже совсем супруга долгими зимними вечерами. Хотя бы, в своих мечтах, только, сейчас совсем не готов радикально менять свою и ее жизни. Как-то не до этого стало внезапно, за одну минуту.
Поэтому, я не тянусь за топором и жду, что будет делать сосед, не собираясь пускать его на свой балкон однозначно. Но, и размахивать топором на чужой жилплощади не стану, вмешиваясь в личные отношения соседской семьи.
— В конце концов, это их личные проблемы, меня не касаются, — уговариваю я себя, понимая, что несу откровенный бред.
Крики тем временем внизу все усиливаются, дедок жрет
