И вот граненое бронированное тело поравнялось с вешкой…
Угасающее эхо оглушительного грохота трижды пронеслось над узкой долиной, рассеченной пополам черной дорожной ленточкой. Спустя мгновение и лейтенант выстрелил гранатой. И тут же со склонов затрещали пулеметные очереди, забухали снайперки…
От сильного взрыва фугаса бронированная машина резко вильнула вправо, но удержалась в пределах полотна и, почти не снижая скорости, ехала дальше. Первый заряд из подствольника разорвался с небольшим недолетом, повредив одно из правых колес; зато второй и третий точно угодили под брюхо. Вел по бэтээру одиночный, прицельный огонь и командир группы. Вел до тех пор, пока тот не остановился, зарывшись носом в дорожный приямок метрах в трехстах от дымившей на обочине воронки. Торчащий из круглой башенки крупнокалиберный пулемет умолк, успев лишь коротко огрызнуться по соседней возвышенности, где никого из нападавших не было и в помине.
Рядовые бойцы спецназа слаженно и четко, словно на тренировке, разобрались с пассажирами автомобилей, высыпавших поначалу из салонов и открывших беспорядочную пальбу в разные стороны. Оставшиеся конвоиры заметались вокруг машин, не понимая, откуда ведется огонь, да и с ними снайперы разделались быстро. Спустя каких-то две-три минуты от начала операции дорога вокруг остановленной колонны была усеяна лежавшими телами.
— Мне с вами? — растерянно спросил Топорков вставшего из-за укрытия майора.
— Нет. Сиди здесь до команды. Гранаты остались?
— Так точно… То есть да! Целых две штуки.
— Вот и посматривай по сторонам, да про бэтээр не забывай. Увидишь неладное — стреляй, — отдал последний приказ командир группы и, не снимая с лица темно-зеленой повязки, направился вниз к дороге.
Молоденький офицер поменял позицию — перебрался на место майора — с нее лучше был виден едва не доехавший до следующего поворота БТР. Предпоследняя граната находилась в стволе, и при необходимости требовалось лишь прицелиться и нажать на скобу… Но пока обстановка внизу удивляла спокойствием, и новичок попеременно посматривал то на казавшийся мертвым бронированный вездеход с изодранной в клочья колесной резиной, то на спускавшихся со склонов к трем легковым автомобилям товарищей.
Ему было жутко интересно: остался ли в живых тот, кого им надлежало освободить и прихватить с собой в неблизкий обратный путь?.. Взыгравшее в юном воображении любопытство вопрошало: неужели вся операция, ради которой команда тащилась в такую даль по ледникам и отрогам, уже закончилась, только-только успев начаться? И неужто он, лейтенант, когда-нибудь тоже сумеет походить на молчаливого сурового майора, коего рядовые бойцы боготворят, понимают даже ни с полуслова, а по одному лишь движению левой брови и слушаются пуще Министра обороны?..
Топорков тяжко вздохнул, искоса глянул на поверженный БТР с торчащим в сторону пулеметным стволом и снова принялся рассматривать происходящее на дороге…
А на дорогу меж тем осторожно выполз из черной иномарки тучный мужичок с коротко подстриженными седыми волосами на голове и, задрав сведенные вместе руки, что-то громко закричал. «Должно быть, тот самый клиент, — смекнул лейтенант и довольно хмыкнул: — Да… майор дело знает! Хоть и суховат, неулыбчив, характер — ни приведи господь; да к тому же и методы… жестковаты. Но спец, тут не поспоришь!
Снизу послышался выстрел. Топорков встрепенулся, вытянул шею, вглядываясь в фигуры… Тучный мужик тряс свободными руками и лез обниматься к спасителям.
— Ясно, пулей перебили наручники. Где же сержант — его, вероятно, ждем…
Он машинально глянул на БТР — тот по-прежнему стоял на обочине. Поднявшись, лейтенант отряхнул с камуфляжной куртки пыль, присел на край валуна, за которым находилась их с майором позиция.
И вдруг на секунду замер, прокручивая в голове поразившую догадку. Потом резко обернулся вправо…
Верно! Так и есть — пулеметная башня бронированной машины медленно разворачивается назад, к расстрелянной колонне. Еще несколько секунд, и веер пуль сметет с дороги товарищей.
Наобум выпустив заряд из подствольника в сторону ожившего бронетранспортера, он бросился вниз, на ходу пытаясь перезарядить гранатомет.
— Сейчас… Сейчас наши парни услышат взрыв, все поймут и помогут, — прерывисто шептал он не попадая гранатой в ствол.
Но взрыва не произошло — граната упала на склон и, проскакав мимо бэтээра по асфальту, юркнула в противоположный кювет. Заряд не сработал.
А невидимый пулеметчик, почти закончив разворот башни на нужный угол, готовился открыть ураганный огонь.
Наконец, вторая граната скользнула внутрь ствола.
Теперь прицелиться, как учил сержант. Расстояние невелико — уже меньше ста метров. В два раза ближе, чем та расщелина, в которую майор приказал попасть на пути сюда. Значит, нужно наклонить автомат ниже. Нет-нет, еще ниже…
Выстрел.
Прочертив в воздухе слабый дымный след, граната легла точно в цель — ударила по броне и взорвалась у самой башни. Однако этого было недостаточно. Майор предупреждал, да молодой офицер понимал и сам: слабым зарядом из подствольника со стальной броней БТР не совладать. Хлопушка, она и есть хлопушка…Тем более с ней не справиться пулями калибра 5,45, коими был снаряжен автоматный магазин.
Оставалось одно…
Продолжая бежать к дороге, он выдернул из разгрузочного жилета лимонку и без промедления метнул виз.
За ней последовала вторая, третья…
Метнув четыре из шести гранат, Топорков и не думал о необходимости прекратить движение, упасть, прижаться к земле и переждать разрывы, со свистом разбрасывающие по всей округе смертоносные осколки. Сейчас лейтенант думал о другом и торопился достать следующую гранату…
Поспешно уходя от расстрелянной колонны, бойцы поочередно тащили раненного Топоркова на себе. Помочь в этом деле вызвался даже спасенный абхазский функционер — мужиком он оказался общительным и свойским, не взирая на изнеженность долгим кабинетным существованием.
Небольшой осколок угодил лейтенанту в правую голень — навылет распорол мышечные ткани, немного задев при этом и кость. Обильное кровотечение удалось остановить, затянув под коленом ногу резиновым жгутом. Рану обработали, перевязали, ввели обезболивающее; но лейтенант, хоть и порывался сначала передвигаться самостоятельно, сейчас выглядел неважно — бледность с испариной выдавали изрядное страдание от боли и слабость от кровопотери…
Спустя пару часов скоростного марафона, майор приказал остановиться у реденького молодого лесочка для привала. Пострадавшему в первом же боевом крещении Топоркову сняли на короткое время жгут; бойцы с ловкой проворностью соорудили подобие носилок, и группа двинулась дальше — до наступления темноты следовало пересечь границу в обратном направлении.
Носилки тащили по пятнадцать-двадцать минут, далее уставшую пару бойцов меняла свежая. Здоровяк-сержант в установленный срок меняться отказался, и теперь, хватая ртом разряженный воздух, издавал сдавленно-клокочущие звуки за спиной старшего команды.
Скоро тот не выдержал:
— Бивень, выдвигайся вперед — поведешь группу. А мне надо подумать и руки подразмять… Направление: северо-восток.
И, решительно перехватив спереди «ручки» носилок, подстроился под шаг нового лидера…
* * *
Вечер удался — бабла нашакалили вдоволь. Теперь можно было расслабиться и, отоварившись в ларьках спиртным, закуской, сигаретами, дня три-четыре беспечно пировать в подвале.
Сам процесс обогащения большой сложности не представлял: каждый встречный мужского пола возрастом приблизительно от четырнадцати до двадцати лет обязан был поделиться с пятью начинающими бандитами своими «нетрудовыми доходами». Местные юнцы давно прознали о дружной и скорой на расправу банде и без лишних слов расставались с купюрами. Всяческих незнакомцев, чаще пугливых и сговорчивых, пятерка парней отпускала с миром, предварительно обчистив карманы и пригрозив: пожалуетесь — из-под земли достанем, и собственное дерьмо без хлеба жрать заставим…
