сказала:
– Я хочу осмотреть твой член и решить, что нам дальше делать.
После этих слов я ещё больше испугался.
Но, должно быть, я был действительно околдован Брендой.
И поэтому мог пойти на любое безрассудство.
9
– У тебя член сухой и тёмный, как мумия кошки из Древнего Египта, – сказала Бренда. – Я видела такую мумию в музее в Нью-Йорке.
Она повертела мой член в своих нежных пальцах:
– Мне это не подходит. Я люблю толстые мужские члены, похожие на голову льва, разъярившегося при виде добычи. А у тебя он слишком тонкий.
Мы стояли голые на краю бассейна.
Мой член сам собой поднялся от зрелища её брюшного пресса.
У неё были младенческие груди.
И пупок чемпионки по многоборью.
Но она сказала:
– Я люблю поднимать члены собственноручно. Иногда я их поднимаю, массируя своими ступнями. Я не люблю, когда член стоит сам по себе, как бейсбольная бита.
После этих слов мой член стал медленно опускаться.
У Бренды были очень красивые ляжки и икры.
Она встала на голову, прошлась на руках и спросила:
– А ты так умеешь?
Я сказал, что не умею.
Она рассмеялась, показав восхитительные зубы.
Сверх того, у неё был великолепный позвоночник.
И лодыжки.
Как сказал бы Берроуз: «The Secret Agent, set in Wild West» (вот кем эта девушка была).
Или я просто спятил?
10
Мы немного поплавали в бассейне, но у меня из головы не выходил мёртвый опоссум.
Бренда плавала заправски, в разных стилях.
Её попка плавала отдельно и напоминала Стромболи – маленький итальянский остров с действующим вулканом.
Этот вулкан постоянно активен и знаменит частыми мелкими извержениями, которые можно наблюдать с разных точек острова, а также из Тирренского моря.
11
Потом Бренда сказала:
– Я хочу приготовить бараньи рёбра на гриле.
Она сама разожгла огонь и положила на решётку рёбра.
Мне она как будто уже не доверяла, хотя и не проявляла особой враждебности или неприязни.
Она принесла из дома бумажные тарелки.
Она пользовалась специальными щипцами, переворачивая рёбра на жаровне.
Потом мы сидели в чёрных шезлонгах перед бассейном.
Она ела без ножа и вилки – голыми руками.
Я тоже.
Я уже не помню вкус этих бараньих рёбер.
Кажется, они были как горелые камни.
12
Бренда так и осталась в голом виде, а я надел трусы и футболку.
Я её стеснялся.
И по-прежнему чего-то боялся.
Мы запивали рёбра белым вином из пластиковых стаканов.
Я спросил её:
– Бренда, ты не знаешь, где живёт Уильям Берроуз?
– Кто? – переспросила она со скрытой угрозой.
– Берроуз. Знаменитый писатель. Автор романа «Джанки».
– Я не понимаю. У тебя очень плохое произношение, – сказала Бренда.
Больше мы к этому не возвращались.
После еды она сказала:
– Этот дом принадлежит одному почтенному джентльмену. Он мой покровитель. Сейчас он в больнице. Ему вырезали опухоль величиной с кулак Мухаммеда Али – знаменитого чемпиона по боксу. Надеюсь, ты ценишь моё гостеприимство.
Я поблагодарил её от всего сердца.
Я и сейчас ей благодарен за весь этот опыт, за всю эту науку.
Она сказала:
– Хочу показать тебе что-то.
Она пошла к дому, а её попка поспешала за ней чуть вразвалку.
Я подумал: «I want to know how this turns out».
13
Бренда вернулась – в ковбойских сапогах из змеиной кожи.
Она так мне и объяснила:
– Эти сапоги – из змеиной кожи.
Они были зелёные, на лихих скошенных каблуках, с металлическими клёпками: великолепный аксессуар для Бренды и её жопы.
Теперь я думал именно так: «жопа», а не «попка». Она прошлась передо мной в этих сапогах, как модель по подиуму, но совершенно нагая.
Её жопа прыгала за ней, как детский надувной шарик.
У неё были изумительные плечи, ключицы.
Её лобковые волосы были тонкими и серыми, как паутина.
У меня опять поднялся пенис.
Он выпирал из трусов: не пенис, а фаллос.
Заметив это, Бренда сказала:
– Пусть он встаёт сколько хочет. Всё равно никакого толку от этого не будет.
Я хотел спросить её, какой толк она подразумевает, но не нашёл подходящих выражений.
Мой английский был беден, беден!
К тому же я почти что лишился дара речи.
Вдруг она сказала:
– Я пошла спать. А ты, если хочешь, можешь переночевать в этом шезлонге.
Я с радостью согласился.
Мне не хотелось искать Берроуза ночью.
Как говорится: «Утро вечера мудренее».
Между мной и Берроузом разверзлась бездна!
Между мной и Берроузом были Содом и Гоморра.
14
Бренда принесла мне лоскутное одеяло.
Я вежливо пожелал ей спокойной ночи.
Но это не проторило тропку к её сердцу.
Она смотрела на меня как на проходимца!
Впрочем, она тоже пожелала мне спокойной ночи.
И направилась к дому.
Я провожал её взглядом.
Её жопа резвилась, как пара разыгравшихся в сумерках дельфинов.
15
В ту ночь мне приснилось, будто я – неизвестно кто с мягким стоячим членом.
Член одновременно стоял и был мягок, как вата!
И какая-то женщина, похожая на Бренду, обнимала мои ноги и брала мой член в рот, отчего мне делалось очень, очень приятно.
Но внезапно я понимал, что у неё во рту зубья пилы, а не зубы.
И мне становилось страшно и больно.
О боги!
Такой вот примитивный кошмар приснился.
Я проснулся в холодном поту, с головной болью. И подумал: «Почему все мои сны поверхностны и брутальны?»
А Берроуз записывал свои сновидения в журнал и потом опубликовал книгу под названием: «My Education: AoBook of Dreams» – замечательный опус.
Однажды он сказал, что писатели учат людей видеть сны и жить в соответствии с ними.
Вот я и испугался: «Неужели мне ничего не удастся извлечь из своих кошмаров?»
16
Я восклицал про себя: «Что я наделал?! Чего ради приехал в этот город? Зачем откололся от группы IRWIN, которая меня поила и кормила? Куда мне теперь деваться?!»
Я осознал, что между мной и Берроузом стоит вавилонский хаос.
Я осознал своё вопиющее одиночество в Соединённых Штатах.
Но тут из дома вышла Бренда.
Она была в тех же змеиных сапогах, но уже в купальном халате.
Впрочем, этот белый халат был распахнут.
Я опять увидел её младенческие груди.
И пупок атлетки.
И чудесный лобок, покрытый
