понравилось направление, по которому она пошла. Училась Аня на переводчика, но вдруг решила, что это не её. Сейчас рассматривает всерьёз вариант получить диплом психолога, выдав довольно банальную и тривиальную, но популярную сейчас на западе идею о том, что все проблемы человека сегодня кроются в его детстве. Оспаривать эти тезисы не стал. Наоборот, активно поддакивал и улыбался, слушая её нежный голосок, умиляясь Аниной наивностью, в принципе характерной для всех юношей и девушек 16-19 лет. Потом она рассказывала о своих поездках по Европе, впечатлениях от западных городов, а я уже не слушал, но только глядел на неё, не отрывая глаз, всматриваясь в движения её пухлых, розовых губ, сокращения лицевых мышц, наслаждаясь запахом кудрявых волос, нежно ложившихся на её нежные плечи. Дальше она что-то говорила про обречённость своего пути, ощущении неопределённости будущего. В этот момент Аня смотрела на включённые лампочки висевшей в моей комнате люстры, а я наслаждался отражавшимся блеском света в её глазах. Не знаю, что это было: молитвой, откровением, общением с Богом в этот момент, но смотрю я на неё как на оживший портрет девицы, что сидит в темнице и молится Богу, глядя в совсем крошечное окошко, через которое до неё лёгкими поглаживаниями дотрагивается свет солнца – единственного, что может её порадовать в этот момент. И молит она Господа лишь об одном – чтобы стены темницы разрушились, и она смогла бы вздохнуть полную грудь свежего и чистого, а не затхлого и сырого воздуха, согревшись в лучах тёплого солнца. Мне просто хотелось взять в руки кисточку, встать перед холстом и начать рисовать, аккуратно вырисовывая каждый локон её пахнущих цветами и фруктами волос, настолько прелестный и чудесный образ я наблюдал! Ей, Богу, очень благодарен судьбе, что смог увидеть, восхититься и запечатлеть в памяти эту прекраснейшую картину.
Но фантазии фантазиями, а, во-первых, диалог надо поддерживать и ещё, во-вторых, и дураку было понятно, что она свои откровения тут выдаёт не просто так. Наверно, справлялась так с волнением и стрессом, а это делать ещё как надо было: спустя пару часов я уже вошёл в её зону комфорта, чуть обняв Аню, поглаживая по спине и талии. Она не сопротивлялась, не высказывала недовольства, наоборот, какой-то телепатией что ли буквально кричала, что уже хочет большего. Интересно только, чего конкретно…
– Ну, думаю, что у тебя в жизни всё ещё наладится… – улыбнулся я, – а если нет, то я прослежу, чтобы получилось.
– Думаешь, выйдет?
– Уверен.
– А зачем тебе это? – спросила Аня.
– Хочется, чтобы у тебя всё было хорошо. Хотелось и раньше. Буду этого желать и впредь.
– Правда?
– Конечно! – обнял крепче и взглянул на неё.
– Ты говоришь так, будто я тебе нравлюсь.
– Не будто, а действительно нравишься.
– И ты мне тоже, – произнесла вполголоса и легонько улыбнулась Аня, .
– Как мне кажется, слишком поздно мы это друг другу сказали… Надо было раньше.
– Да, – кивнула она, буквально растаяв в удовольствии от тёплых слов.
– Думаю, мы ещё успеем наверстать.
И тут же после этого наши губы слились…
Хочется, конечно, сказать в нежном и страстном поцелуе, но тут всё было очень плохо. Дело в том, что она просто-напросто не умела целоваться! В итоге у нас получился не классический французский поцелуй, где наши языки вращаются друг вокруг друга. Она просто вставляла свой язык мне в рот, а потом тут же высовывала. Клянусь, я в тот момент чуть не засмеялся от умиления. Аня была настолько невинна, что даже никогда не испытывала прежде чувства первого поцелуя! Представляете? Я с такой ситуацией сталкивался впервые, так как до этого все мои предыдущие возлюбленные или партнёрши уже имели не то, что опыт поцелуев, а были старыми морскими волчицами, если сравнивать секс с морским походом на край света через неведомые воды, которых и на карте прежде не было отмечено.
В тот момент вспомнил свой самый первый поцелуй с Людой. Я тогда честно ей признался, что взасос не умею, поэтому она тогда пошла мне навстречу, и всё прошло весьма безболезненно, так сказать. В тот же момент вспомнил, как мне брат рассказывал, как правильно целоваться. Мы тогда познакомились с двумя девчонками. Одна была тупая как пробка и больше подходила брату, такому же тупому, а вторую я зацепил своими знаниями в области кино, так как мечтал тогда о карьере режиссёра. Она же грезила стать актрисой. На этой почве появилась симпатия. Брат же знал, что я в тот момент ещё был девственником, поэтому решил, что она просто обязана стать моей первой. Я же посетовал, что даже не целовался ни разу, и он в подробностях мне начал всё объяснять. Да так объяснил, что я даже понял и во время своего первого поцелуя с Людой потом дал усомниться ей в своей невинности.
Что до той девчонки, что мечтала актрисой стать, у нас, как вы понимаете ничего не вышло. За день до того, как я должен был их пригласить в гости во время очередной прогулки, нажрался пива до такой степени, что меня вырвало. В полупьяном бреду я не задумывался, куда блевать, поэтому попал рвотными массами прямо на свои туфли бежевого цвета. С похмелья помыть их, разумеется, забыл, и прямо в грязных пошёл на встречу с девчонками на следующее утро! Те, понятное дело, не могли не заметить новой и оригинальной, но не менее уродливой расцветки обуви. На вопрос, что с туфлями, я отвечал:
– А-а, так это меня вырвало вчера… – глупо улыбнулся, понимая, что конкретно попал впросак.
Та рассмеялась и отвечала:
– Ого! А мы думали, что ты обоссал их.
После этого о первом сексе с ней, понятное дело, речи идти не могло. Она бы не дала и под страхом расстрела. Брат в тот момент мне чуть морду не набил, ужасаясь проколу. Я же с того времени взял за правило всегда чистить обувь перед новым свиданием. Такая история…
И вот теперь передо мной стояла дилемма, что делать с Аней. Кто-то ответит, мол, очевидно же, что тебе надо научить её целоваться. И да, это очевидно, но тут сыграла свою роль моя природная застенчивость. Я до ужаса побоялся её обидеть, либо спугнуть. А то вдруг сейчас даже намекну, что ей надо бы научиться целоваться, а она обидится или выдаст ещё какую-нибудь неожиданную реакцию? Это сейчас мои рассуждения могут со стороны прозвучать глупо. Тогда я был абсолютно уверен, что резкая попытка научить Аню целоваться, спугнёт её, потому ни говорить ей, ни учить её, как правильно, не стал. И позже пожалел об этом…
Ну а пока всё было хорошо. Ещё
