снимаю с якоря мой шлюп и медленно двигаюсь навстречу долбленкам. Поджигаем бензин и две огненные змеи неспешно приближаются к долбленкам, а между ними идет шлюп, а Ракс и Семен продолжают подливать тонкой струйкой в воду бензин. Я стою на носу шлюпа, подо мной четыре керосиновые лампы с плафонами желтого цвета и четыре зеркала под небольшим углом, отражающие свет ламп на меня и вверх. Передо мной острый стеклянный уголок, состоящий из листов стекла, спаянных Иваном из стекла размером А4, смазанным маслом и с внутренней стороны обклеенный последними остатками скотча. Со стороны выглядит, что я стою в колонне солнечного света. Говорю, а голос, усиленный рупором, звучит громогласно:
— Люди! Вы вторглись во владения духа огня! С этого момента ваша жизнь принадлежит мне!
Но прониклись не все. Около десяти следопытов с расстояния от семидесяти до ста метров стреляют в меня из луков и стреляют точно. Но за счет острого угла стеклянного уголка, стрелы рикошетят и уходят в сторону, не причиняя мне вреда, лишь одна из последних, под более тупым углом, краем наконечника разбивает стекло, но отскакивает в сторону. За счет скотча, стекло не разлетается на осколки, а всё в мелких трещинах остается на месте.
В этот момент стреломёты со шлюпов производят выстрелы по два по левому и по два по правому берегу на границе уреза воды, а остальные члены экипажей из пращи запускают в воздух бензиновые гранаты с небольшим пороховым зарядом. Практически одновременно на каждом берегу грохочут по два взрыва, а в воздухе на высоте тридцати метров взрываются шесть бензиновых бомб, моментально превращаясь в огромные огненные шары, изрыгающие из себя протуберанцы языков пламени.
Реакция следопытов не заставила себя ждать. Человек тридцать, не удержавшись на долбленках, рухнули в воду, а оставшиеся в долбленках просто пали ниц.
А дальше около часа вылавливали бедолаг из воды и переправляли их на верх утеса. Двоих следопытов, наглотавшихся воды, спасти не удалось. Остальные тридцать восемь человек молча сидели кружком на выжженной земле полуострова опустив головы. Их оружие складировали невдалеке в общую кучу. Десять членов экипажей окружили присмиревших следопытов полукольцом, держа в руках взведенные арбалеты.
Встаю перед следопытами, ни один из них голову не поднимает, глаза всех смотрят в землю. Пора переходить к следующему акту спектакля.
— Вы все умрете! — наблюдаю, как по телам следопытов пробежала дрожь, а их головы ещё больше прижались к земле.
Выждав паузу, продолжаю:
— Но, если кто-то из вас принесет мне клятву верности и тяжелым трудом загладит нанесенное мне оскорбление, выразившееся во вторжении на мою территорию, то через три месяца я вас отпущу с вашим оружием и долбленками в городище Имень. Кто готов умереть, переходит в очерченный круг, с левой от вас стороны. Кто готов принести клятву, переходит в правый очерченный круг, — указываю им направление перемещения.
Как я и ожидал, тридцать семь следопытов захотели жить и перешли в правый круг и лишь один, их предводитель, выбрал смерть, перейдя в левый круг. Левый круг диаметром шесть метров. По его окружности заранее была прокопана неглубокая канавка, куда перед самым приходом следопытов мной, незаметно для всех, был залит бензин.
— Ты смелый воин и должен принять свою смерть в бою. Я разрешаю тебе взять свое оружие, войти в круг и сразиться со мной. Если ты меня убьёшь, то сможешь свободно уйти со своим оружием и одной долбленкой, — после чего, беру у Аршака, принесенный им мои меч и кинжал и зажженный факел.
Предводитель следопытов посмотрел на меня и в его глазах я увидел искорку надежды.
«Он сильный, хотя и сбит с толку происходящим и чувствует себя не очень уверенно, но он воин и в бою будет действовать на инстинктах, вся его неуверенность испариться, поэтому убивать его надо с первого удара, а такой исход боя полностью лишит надежду на возможность меня убить и у других следопытов», — просчитываю в уме варианты и последствия боя.
Чтобы дезориентировать противника, а заодно лишить всяких надежд остальных следопытов, незаметно для всех, через соломинку из фляжки, притороченной за плечом, набираю в рот керосин, выдуваю струю керосина над факелом, но вниз в направлении канавки с бензином. Вырвавшаяся струя пламени, попадает в канавку, в которой вспыхивает пламя и огонь по окружности огораживает круг. Отбрасываю факел, скидываю рубашку с притороченной с изнанки фляжкой и остаюсь с голым торсом. В правой руке у меня меч, в левой — кинжал.
Через огонь в круг впрыгивает предводитель следопытов. Он вооружился железным мечом, в левой руке щит с умбоном, из защиты ламинарные доспехи, поножи, на голове железный шлем.
Не останавливаясь, он несется на меня, намереваясь нанести, вкладывая всю силу, рубящий удар сверху вниз, чтобы разрубить меня по диагонали начиная от левого плеча. Когда расстояние становится критическим, делаю стремительный шаг влево одновременно поворачиваю тело на девяносто градусов вправо и затем моментальный шаг правой ногой назад, меч следопыта проскальзывает в паре сантиметров от моего носа и его тело по инерции продолжает двигаться вперед, открывая мне не защищенную шею, в которую я левой рукой вонзаю кинжал. Предводитель уже мертв, но продолжает двигаться вперед, ноги его подкашиваются, и он падает на землю. Не смотря на него, стряхиваю кровь со своего клинка и отдаю меч и кинжал Аршаку.
Глава 3
Члены моего племени смотрят на меня и их взгляд выражает полный восторг и восхищение. В глазах же следопытов, только обреченная покорность.
Подхожу к следопытам, приказываю им снять рубахи, остаются они с голым торсом, после чего принимаю у каждого в отдельности клятву верности. Дав клятву, каждый следопыт падает ниц.
— После вашей клятвы верности я вашему сердцу передам часть плоти огня, сейчас она будет немного жарковата, затем она сравняется с теплотой ваших тел и вы не будете её чувствовать, но если вы попытаетесь нарушить клятву, то плоть огня станет обжигающей и ваше сердце сгорит изнутри.
Беру в руки горящие восковые свечи и каждому следопыту под левую лопатку капаю по капле расплавленного воска. Почти каждый из них от страха обделался.
— Всем бегом в речку, быстро мыться и стирать одежду, после мытья получите по холщовой рубахе и штанам, потом вас накормят. Спать будете в бараке, а утром всем расскажут о вашей работе. Подъем с рассветом, отбой после заката, кормить будем утром и днем. А кто не обделался, — таковых оказалось четверо. — Перевозят труп на долбленке на тот берег и хоронят вместе
