Причиной тому было, как это ни банально, давно разбитое сердце Лазаревой. Началась эта история давно и была просто огромной раной. С того момента, Даша стала сильнее, уверенней, но всё больше отдалялась от мужчин. Она закрылась, выстроив вокруг невидимую каменную стену за которой, как она предполагала, была в абсолютной недосягаемости. Девушка боялась впускать кого-то в душу и сердце, которое, ко всему прочему, всё ещё тосковало и болело по одному и тому же мужчине, но им было не по пути…
В один из пасмурных декабрьских дней, она засиделась допоздна в офисе, вникая в детали нового проекта их компании. Все сотрудники уже ушли и Лазарева была уверена, что она одна.
Даше было не привыкать сидеть до победного, выполняя какую-то работу. В своё время только это и спасало её от тоски, одиночества и грусти. Она зарывалась в документацию с головой, забывая поесть, поспать. Много раз сотрудники уходили, видя её за столом над бумагами, а когда возвращались, картина осавалась неизменной. Дарья Юрьевна могла так увлечься, что не замечала, как пролетает ночь.
В тот вечер, её отвлек от работы звук открывающийся двери кабинета. На пороге стоял Суворин.
— Что это вы так поздно, Дарья Юрьевна? — поинтересовался начальник.
— Работаю над новым проектом. Как раз из бухгалтерии расчёты пришли, вот, сопоставляю реальность с предположениями. — почти не смотря на мужчину, а в бумаги, произнесла Лазарева.
— Много работать вредно. — как-то просто, но заботливо произнес генеральный, таким почему-то мягким и родным голосом, что девушка оторвалась от документов и посмотрела на него. Шеф улыбался. Его глаза излучали добро и нежность. То, чего ей не хватало уже несколько лет подряд. Именно этого и хотелось: заботы, нежности, опеки. Даша вдруг поняла, что устала быть бесконечно сильной, решать все вопросы, надевать маску стойкости и безразличия… Она испугалась внезапно нахлынувших чувств и ответила:
— Работа сама себя не сделает, что поделать. Я привыкла. Не выполню я, не выполнит никто. — и снова сделала вид, что погрузилась в бумаги.
— Хватит, я вас краду. — подойдя к столу и захлопнув крышку её ноутбука, резко отрезал Суворин.
— Ну и что же вы наделали, Владимир Александрович? Там же три часа работы не сохранённой. — как-то устало и равнодушно произнесла Дарья.
— А с вами по-другому нельзя. Ничего, потом автосохраненную копию запросите и всё. Собирайтесь, поехали. — безаппеляционно заявил мужчина.
Даша даже не стала выяснять куда они едут и зачем. Ей захотелось просто идти наобум с человеком, которого она упорно избегала, но к которому, почему-то тянуло.
Они сели в машину, помчавшую по улицам Москвы. Водитель мягко притормозил около храма Христа Спасителя. Владимир вышел, помог выйти девушке.
— Вот и приехали. — повёл рукой он, демонстрируя окрестности.
— И какова цель нашей поездки сюда? — это было первое, что произнесла Лазарева за столь долгое время, после ухода из офиса.
— Ночная прогулка по Москве. Без проблем, без тараканов в голове, без предрассудков.
— Это как-то совсем не по деловому. — оставалась непреклонной девушка.
— А бегать вместе в пять утра это очень по деловому? — не остался в долгу Владимир.
— Владимир Александрович… — она только набрала воздуха, чтоб снова возразить, но он прервал её порыв, взяв за плечи и сказав:
— Хватит! Ты мне нравишься. Очень. Ты сама это понимаешь. Какого чёрта бежишь от меня или от себя, я не знаю. Но очень хочу узнать и быть с тобой хочу очень! — высказал Суворин, глядя прямо в дашины бездонные зелёные, колдовские глаза.
Дарья стояла и не могла пошевелиться. У неё будто бы разом отнялись или онемели все конечности. Он смотрела на мужчину, который только что признался ей в своих чувствах и не понимала, что будет дальше. «Прибежала…» — подумалось ей.
— Володя, — мягко начала она, осторожно высвободив свои плечи из его рук. — я не знаю, что тебе сказать. Я всё понимаю, но… Это всё слишком неожиданно.
— А такое можно предусмотреть? — спросил он.
— Нет, но я не готова к отношениям сейчас. Я вообще к ним не готова в принципе. — честно призналась девушка. — Ты очень хороший, непредсказуемый, ты…особенный, но…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Расскажи мне. Тебе станет легче. — совершенно спокойно и даже уверенно сказал Владимир, как будто это не ему сейчас отказали.
— Что рассказать?
— То, что тебя гложет. Я же вижу. Расскажи, как просто хорошему другу. Дружить то ты не против?
— Не против, но я предпочитаю молчать об этом и забывать. Как можно быстрее. — честно ответила Даша.
— Вот это зря. Надо не бежать от этого всего, а просто рассказать кому-то, кому доверяешь, как сама себе.
— Какой ты скромный. — усмехнулась она.
— Я понимаю, что не самая достойная кандидатура на эту позицию, но…
— Прекрати, Володь. Ты прав. Давно нужно закрыть эту дверь, которая заставляет меня заглядывать в прошлое. Может, чистосердечное признание действительно поможет… Эта история началась очень давно.
* — песня J. Banks "This is the way"
Глава 3 "Поцелуй, всё-таки, что-то значит…?"
****
Эта история началась очень давно, ещё в дашином счастливом и беззаботном детстве. В ту свою 6-тилетнюю зиму, она впервые приехала с родителями в огромную Москву из родного Александровска — города с населением около пяти млн. человек.
У мамы Дарьи, женщины с необычным именем Ирма, в красавице-столице проживало множество родственников. Одни из них семья Щербатовых. Глава семьи — Арсений Георгиевич Щербатов был родным братом матери Ирмы Оксаны. Его женой была прекрасная и радушная женщина Марьяна Николаевна Щербатова, подарившая Арсению двоих детей, двоюродных сестру и брата Ирмы — Алёну и Алексея.
К этой прекрасной семье и приехали в гости отмечать грядущий Новый Год Даша, Ирма и её муж и отец Дарьи — Юрий.
В аэропорту их встретил Арсений и отвёз домой, где уже вся остальная часть его семьи встречала гостей.
— Дашуль, знакомься, это твоя тётя Алёна! — представила Ирма стоявшую на пороге Алёну, после того как познакомила дочь с Марьяной.
— Привет, малышка! Наконец-то я увидела тебя! — тётя опустилась перед девочкой на корточки.
— Привет! Я-Даша. — смущённо проговорила та.
— Тааак! Ну и почему меня не дождались? — внезапно раздался красивый юношеский голос откуда-то из-за спины Алёны.
— Братик, привет! — Ирма уже обнимала двоюродного брата, легко проскочившего между родной сестрой и дверным проёмом. — Как ты изменился! Ведь только недавно, казалось, нянчила тебя, а ты меня на дискотеку с женихами не пускал! — рассмеялась мама Даши.
— Ну так, уже ого сколько лет прошло! — рассмеялся Алексей. — Таак, Юра, привет! — он пожал руку мужу двоюродной сестры и обнял его. — А кое-кого я ещё не знаю! — продолжил говорить Щербатов младший, после приветствия с дашиными родителями. — Кто это тут у нас? — он тоже присел на корточки, чтоб быть ближе к девочке.
— Я-Даша. — представилась и ему, серьезная не по годам двоюродная племянница.
— Даша-племяша! — засмеялся он. — Я Лёша, твой дядька типа. Но я на него не тяну, так что ко мне «на ты», окей?
— Ага. — Дарья стояла как завороженная. Дядя понравился ей с первого взгляда, хоть она это слабо осознавала в свои шесть с хвостиком.
Потом праздничные дни полетели круговертью. Даше нравилось в Москве, экскурсии по которой были устроены родственниками и родителями. Они много гуляли в последние дни ухоящего тогда года, общались, фотографировались…
Но именно с Алексеем у них сложились какие-то волшебные отношения. Тот обожал племянницу, они постоянно были рядом друг с другом, отделяясь от всей остальной семьи на прогулках, девочка всегда держала именно своего дядю за руку, они играли в какие-то, только им понятные и импровизированные игры. Даша тогда ужасно боялась эскалаторов, и чтобы ей было не так страшно, в метро, Лёша каждый раз подхватывал хрупкую девчонку на руки и заносил её на эскалатор, а потом точно так же «выносил».
