Читаем без скачивания Арьергардные бои марксизма - Игорь Шафаревич

VI

      Как действовали бы близкие по взглядам Р. А. Медведеву левые круги Запада (например, так называемые "еврокоммунисты"), если бы власть оказалась в их руках? Как они на деле отнеслись бы к инакомыслию и оппозиции? Вопрос этот, быть может, будет проверен экспериментально, если власть к ним в руки попадет, однако жизнь показала, что такой эксперимент может дорого обойтись. Безопаснее попробовать извлечь какую-то информацию из модели, которая находится перед нами, - понять, как чуждые и несимпатичные автору точки зрения воспринимаются, например, в работах Р. А. Медведева.       Прежде всего бросается в глаза, что любое мнение, отличное от того, которого придерживается сам автор, встречается предельно враждебно и подозрительно. Так, говоря о течении "западников", автор пишет: "Есть среди "западников" и крайние группы, которые д о х о д я т до апологии капитализма, о т к р ы т о восхищаясь его достоинствами" ("Социализм и демократия". Подчеркнуто мною. - И. Ш.). Очевидно, такая точка зрения представляется ему какими-то геркулесовыми столбами, до которых д о х о д я т только отчаянные люди. Ее надо было бы скрывать, как тайный порок, а они, пренебрегая приличиями, высказывают ее о т к р ы т о!       Издатели журнала "Вече" характеризуются как "группа в о и н с т в у ю щ и х религиозных националистов" (Там же. Подчеркнуто опять много). Интересно, что это значит - воинствующие? Считает ли, например, Р. А. Медведев себя в о и н с т в у ю щ и м марксистом?       Вот какими эпитетами награждает автор своих оппонентов. Об А. Д. Сахарове: "Беспомощность теоретических рассуждений" ("О книге А. Д. Сахарова "О стране и мире"). Об "Инициативной группе прав человека": "Некоторая неразборчивость в суждениях, действиях и связях" ("Социализм и демократия"). Об А. И. Солженицыне: "Вздорный тезис" ("Вопросы, которые волнуют каждого", журнал "XX век"). П. Г. Григоренко характеризуется как "анархист" и "экстремист", не владеющий марксизмом ("Социализм и демократия") - и это в то время, как Григоренко содержался для принудительного лечения в психиатрической больнице "особого типа"! Оппоненту сплошь да рядом предъявляется обвинение в жульничестве, подлоге причем ничем не аргументированное. Так, по поводу А. И. Солженицына автор говорит: "Сознательная фальсификация" ("Международное положение СССР и пути разрядки"). Даже советский закон в понятие "заведомо ложных измышлений" включает не только фактическую неверность распространяемых сведений, но и уверенность в том, что распространявшее лицо знало об их неверности. Если Р. А. Медведев предполагает, что А. И. Солженицын неправ, - откуда же происходит уверенность в сознательной фальсификации? Почему не предположить, что он просто ошибся? Это было бы так естественно, - ведь он не владеет единственно научным методом, доступным Р. А. Медведеву! Уж казалось бы, можно предположить, что дочь может и с к р е н н е заблуждаться в оценке родного отца. Но дочь Сталина высказывает мысль, что Сталин арестовал родственников ее матери под влиянием Берии, и наш автор заявляет: "Но это, конечно, сознательная ложь" ("К суду истории" с. 385). И все, и больше никаких аргументов!       А вот несколько полемических приемов, используемых Р. А. Медведевым. В одном своем выступлении А. И. Солженицын привел некоторые высказывания Маркса и Энгельса против демократии (например, "демократия хуже монархии и аристократии"). Р. А. Медведев видит в этом ф а л ь с и ф и к а ц и ю, так как цитаты "вырваны из контекста" и - это ранние статьи Энгельса, написанные за год до встречи с Марксом. При этом он не приводит этих цитат и не объясняет, почему они "вырваны из контекста" (да это и невозможно объяснить). Читатель не может проверить и утверждения автора о том, что эти высказывания опубликованы за год до встречи Энгельса с Марксом. А это утверждение просто не верно. Маркс познакомился с Энгельсом лично в августе 1844 г. Одна из цитат, о которых идет речь, относится к 1866 г., другая - к сентябрю-октябрю 1844-го и лишь третья - к 1843-му, что свидетельствует об устойчивости взглядов классиков марксизма по этому вопросу. Я не буду возвращать Р. А. Медведеву обвинения в фальсификации, но с истиной он обходится донельзя вольно. Но, пожалуй, замечательнее всего то, что сам Р. А. Медведев за несколько лет до Солженицына несколько раз ссылался на статьи Маркса о свободе печати, написанные в 1842 г., то есть на год раньше, чем самая ранняя из цитированных Солженицыным статей Энгельса, - как на выражение подлинных взглядов Маркса ("Социализм и демократия", "К суду истории", с. 717). В этом он не видел фальсификации.       О моей работе "Социализм" в сборнике "Из-под глыб" Р. А. Медведев пишет, например: "В "Подготовительных работах" к "Святому семейству" К. Маркс делает ряд выписок из статей своих оппонентов и предшественников из лагеря так называемого мелкобуржуазного, буржуазного и феодального социализма. Выписывая из черновиков Маркса те же цитаты, Шафаревич называет "автором этих ярких мыслей" самого Маркса. Какая уж тут может быть основа для полемики!" ("Вопросы, которые волнуют каждого" в журнале "XX век"). Но, даже не заглядывая в Маркса, естественно было бы усомниться, что "оппоненты и предшественники К. Маркса" излагали с в о и взгляды такими словами (приведенными в моей статье): "...это движение... выражается в совершенно животной форме, когда оно противопоставляет браку ...общность женщин..." Ведь это только в русских пьесах XVIII в. магометане говорили: "Клянусь лжепророком!" На самом же деле, прочитав это место из знаменитых "Экономико-философских рукописей 1844" Маркса (раньше был известен лишь отрывок их, считавшийся подготовительным черновиком к "Святому семейству"), легко убедиться, что там нет никаких "выписок из статей", но содержится систематическая критика коммунистического учения, которое Маркс называет "грубым коммунизмом". Эта (действительно яркая) критика и представляется мне интересной, причем в двух отношениях. Во-первых, Маркс выступает здесь в роли, столь часто встречающейся в истории социалистических идей. Он говорит, что предшествующие коммунистические теории были несовершенны, они приводили к таким чудовищным выводам, как устранение талантов или общность женщин. Но они были "не научными" или "не революционными", а вот он, Маркс, укажет путь, минующий эти ужасы. То есть в области теории он говорит: "У нас все будет по-другому" - совершенно так же, как в области практической реализации марксизма говорят современные западные марксисты (и с ними Р. А. Медведев), обсуждая русский или китайский опыт. С другой же стороны, эта работа Маркса выдержана в духе гегелевского параллелизма между развитием идеи и развитием ее "эмпирического бытия". Поэтому логично предполагать, что последовательность: "грубый коммунизм" - "истинный коммунизм" Маркс переносил также и в историческую реальность, предвидя неизбежное наступление, в качестве первой фазы, - эпохи, соответствующей духу "грубого коммунизма". Впоследствии этот взгляд трансформировался у него в идею "диктатуры пролетариата".       Я нисколько не сомневаюсь, что в других случаях Р. А. Медведев не объявляет "фальсификацией" цитаты, которыми сам пользуется. И что он не думает, будто кто-то, излагая свои взгляды, может сам называть их "совершенно животными". По-видимому, в этом конкретном вопросе проявляется крайнее нежелание понять неприемлемую из априорных соображений мысль, или, вернее, твердая решимость ее не понять, отгородиться от нее первым попавшимся аргументом.

VII

      Отзывы Р. А. Медведева на сборник "Из-под глыб" ("Вопросы, которые волнуют каждого") - это очень типичный пример того, как он воспринимает "инакомыслие". Он пишет: "Составители сборника "Из-под глыб", и прежде всего Солженицын и Шафаревич, не просто не принимают социализм и социалистические идеи, их проповедь исходит из ненависти к социализму, допускающей при этом в борьбе со своими оппонентами любые средства... Что касается социально-политических и экономических высказываний авторов сборника, то здесь вообще нет никакой основы для научной полемики".       "Полемика невозможна" - означает, казалось бы, что автор отказывается обсуждать этот предмет. Ничего подобного! Дальше следует больше двух страниц текста, который я не знаю как назвать: "обличение" или "разоблачение" (типичные отрывки приведены выше). Все это, как припевом, сопровождается словами "какая уж тут полемика!". Как же понимать весь этот текст? По-видимому, здесь перед нами нечто вроде суда, где нет прений сторон, подсудимых не выслушивают ("полемика невозможна"), а гремит только обличающий голос прокурора. Приведя еще несколько цитат из моей статьи уже безо всяких комментариев, Р. А. Медведев резюмирует: "Спорить с подобными рассуждениями и пророчествами невозможно, ибо они порождены не логикой научного анализа, а эмоциями...", "...разум Шафаревича в значительной мере уже парализован..."       Живя в нашей стране, Р. А. Медведев должен очень хорошо понимать, что значит такое обвинение: "исходит из ненависти к социализму" (даже если оно не снабжено никакими доказательствами). Да еще сопровождаемое диагнозом "разум в значительной мере парализован"! Но я далек от того, чтобы видеть здесь проявление каких-то личных качеств, готов предположить, что в своей личной жизни автор руководствуется совсем иными нормами. Здесь же он подхвачен мощной волной марксистской традиции. С самого возникновения марксизма его сторонники просто не признавали чуждые им взгляды существующими; в отношении оппонентов переставали действовать любые моральные нормы, ибо речь шла о чем-то противоестественном и незаконном. Как-то А. И. Солженицын остроумно обратил внимание на прием марксизма: любую существенную критику объявлять "за рамками дискуссии", а дискуссией называть - когда принимается 95% марксистского учения и обсуждается 5% второстепенных деталей. К этому надо еще прибавить, что и этот небольшой процент открытых для дискуссии вопросов непрерывно уменьшается, неуклонно стремясь к нулю.       Перенесите эти взгляды из литературной деятельности в реальную политику, и вы получите ту самую гражданскую войну, террор и диктатуру, которых, - как думает Р. А. Медведев, - Запад может избежать, следуя по пути марксизма. Вместо литературных судов, где взгляды противников не разбираются, а только обличаются, - вы получите реальные суды, где подсудимые не имеют голоса, а защитники их обвиняют. Вместо обвинения оппонентов в подлоге и жульничестве - их ликвидацию как шпионов и диверсантов. А намек: "разум парализован" реализуется как заключение в "психушку". Пока же есть возможность развивать эти взгляды только в теории. В таком положении были когда-то и основоположники марксизма:       "Это единственное, что нам остается, пока мы не сможем воплотить наши идеи в жизнь руками, а если надо, то и кулаками" (Письмо Энгельса Марксу, 19 ноября 1844 г.).       Впервые опубликовано в журнале "Вестник РХД", Париж, 1978, No 125.