появлялись нечасто, и что-то подсказывало Фрэнку, что задерживаться в лесу им не хотелось.
Сиявшая прежде вывеска закусочной теперь безжизненно нависала над дверями. Одна из бурь оторвала пару букв и повредила проводку, а за починку никто не взялся. И дело не в том, что не было мастера, просто образовавшейся надписи придали мистический символизм, и её никто не стал трогать. Фрэнка и самого взяла лёгкая дрожь, когда он увидел закусочную после бури.
— Черт, да чего греха таить, дрожь меня каждый раз берёт. — Пробурчал себе под нос Шеф, разглядывая вывеску. Надпись ничего нового не ответила.
Фрэнк вылез из машины и слегка размялся. Несмотря на то, что поездка была довольно короткой, его тело всё равно слегка ныло. Фрэнку это не нравилось. Но ещё меньше ему нравилось глазеть на чертову вывеску, так что Фрэнк вошёл внутрь.
Внутри было тепло. Не сказать, что во время летней ночи можно сильно замёрзнуть, но и тепло здесь было не в привычном смысле. Как-то… уютно? Да, пожалуй именно так. Воздух, нагретый готовкой, приятный запах еды, которым не могла похвастаться его нехитрая стряпня, тихие звуки джаза из старого музыкального автомата, голос которого угасал с каждым годом, и старик Бауэрс, сбегавший сюда от одиночества. Всё на своих местах.
Фрэнк уселся за столик у окна, выходившего на дорогу. Это было его любимое место, так как с него было легко наблюдать как за самой закусочной, так и за обстановкой перед ней. Не то чтобы в этом была большая необходимость, но Шефу внутри Фрэнка нравилось всё контролировать, а кто он такой, чтобы отказывать себе в маленьких капризах.
— Как день, шериф? — Послышался вопрос из-за плеча. Ещё один ритуал, только теперь наводящий вопрос задавал не он.
— Могло быть и получше, Джоди, могло быть куда лучше. — Вот и “кодовый ответ”. Джоди быстро черканула в своём блокноте и, развернувшись, направилась к кухне. Фрэнк улыбнулся — порядок придавал ему сил. Если вечно жить в водовороте событий, то только действия, отточенные как механизм, могут помочь оставаться на плаву. Он это знал. Все это знали. И Фрэнк был очень признателен остальным за то, что они поддерживали его, образовывая этот механизм.
Из глубины зала донёсся запах жарящегося мяса. Желудок Фрэнка приятно заурчал, а рот наполнился слюной. Всё же ужин в закусочной стоил того, чтобы увидеть её вывеску. Он любил проводить здесь вечера, что было довольно странно, учитывая то, что ехать в закусочную Фрэнку совершенно не хотелось. Проще всего это было списать на то состояние, когда дело кажется неприятным и сложным до того момента, пока им не займёшься. Но можно ли отнести к этому явлению поход в закусочную?
От сложной дилеммы Фрэнка спас звон поставленной на стол тарелки, на которой расположился аппетитно выглядящий стейк. Джоди опустила чашку с кофе рядом с тарелкой и посмотрела на Фрэнка. Тот протянул руку к голове и, как бы в знак благодарности, приподнял невидимую шляпу. Джоди чуть усмехнулась, кивнула, развернулась и пошла за стойку, а Фрэнк с наслаждением втянул в себя запах крепкого кофе и хорошо прожаренного стейка. Чисто в теории такой ужин идеально не подходил для человека, который хотя бы делал вид, что пытается следить за здоровьем, но, во первых это лучше, чем ничего, а во вторых Фрэнк редко позволял себе столь неправильно питаться.
Фрэнк даже почти начал сомневаться в том, правильно ли он поступает, обрекая себя на холестериновые страдания, но запах пересилил волю, а когда в род попал первый кусочек сочного мяса, все сомнения как-то сразу приутихли. Фрэнк жевал стейк, запивал его кофе и ни о чём не думал. Это было невероятным блаженством — дать мозгу отдохнуть, а челюстям и желудку — поработать. Мягкий джаз заполнял пустое пространство в голове, пока Фрэнк опустошал пока ещё полную тарелку. В такие моменты он даже мог почувствовать что-то очень странное, что-то вроде… счастья.
Но вечной в мире была только одна вещь, и это было вовсе не счастье. На тарелке остался только подсыхающий жир, в чашке — коричневато-черные разводы от кофе, а музыкальный старик решил выпалить в мир какую-то пошлятину, которую Фрэнк терпеть не мог. Все весточки для того, чтобы уйти. Это Фрэнк и сделал.
Фары вновь ожили, осветив проклятую вывеску. Но Фрэнк не отвёл взгляд, напротив, вызывающе уставился на надпись, словно ждал, что та спасует и куда-нибудь денется. Но ответом ему было лишь холодное молчание отголосков давно почившего света. До бури надпись на вывеске гласила “Место Марты”, так звали мать Джоди. Теперь же надпись сократилась да “Место Ма”. Фрэнк развернулся и направился домой.
Дом был пуст. Много кто встречал Фрэнка раньше, в минувшие времена. Это могли быть его собаки, Купер и Салли. Фрэнк иногда навещал их могилки на своём заднем дворе. Это могла быть его жена, Бренда. Фрэнк навещал бы и её могилу, если бы таковая имелась. Это могла быть их дочь, но она была далеко отсюда и едва ли помнила его лицо. Теперь же его встречала лишь пустота. Большинство людей в проклятом городишке встречали эту пустоту, возвращаясь в свои дома.
Фрэнк вошёл внутрь. Включил свет, включил приёмник. Передавали новости, но Фрэнк и не собирался вслушиваться. Все новости, которые его интересовали, слонялись по Хартвуду, из уст в уста, из ушей в уши. Остальное — шум, чтобы заглушить тишину.
Переодевшись в домашнее и умывшись, Фрэнк улёгся в кровать. Он знал, что не заснёт, пока не завершит все дела, но всё равно пытался избежать этой части ежедневного ритуала. Но когда устраиваешь свою жизнь как механизм, при малейшей неточности он перестаёт работать, просто не идёт вперёд. Фрэнк знал это, но всё равно не торопился восстановить порядок.
Он пролежал около получаса, пока дощатый потолок не начал сводить его с ума. Надо закончить с делами. Надо завершить работу механизма на сегодня. Установить недостающую деталь.
Фрэнк встал и направился к себе в кабинет.
Глупо.
Признавая справедливость этой мысли, Фрэнк открыл ящик стола.
Позёрство.
“Может и это отчасти правда” — подумал Фрэнк, извлекая из ящика старый револьвер.
Безответственно.
Фрэнк согласно проверил барабан. Один патрон.
Что сказала бы Бренда?
Фрэнк не стал гадать, вместо этого крутанув барабан.
Что подумала бы маленькая Салли, увидев тебя таким?
Фрэнк приставил револьвер к виску, радуясь, что маленькая Салли далеко.
Ты подставляешь под удар не только себя — весь город.
Фрэнк отметил, что над этим стоит задуматься и спустил курок.
