— Что вы имеете в виду? — спросил Смирнов, потому что Викандров замолчал, сосредоточенно стряхивая пепел в керамическое блюдце.
— Считал ли убийца, что его жертва — настоящий глиняный истукан — и в таком случае вы имеете дело с сумасшедшим, — или же он вкладывал в глину и записку символическое значение? Если верно последнее, то преступник мог приписывать убитому такие черты, как черствость, бесчеловечность, бездушие. Хотел ли он наказать его именно за это или это была личная месть — тоже вопрос, на который нужно найти ответ. Впрочем, я уверен, что вскоре он сам вам все объяснит.
— В каком смысле? — опешил Смирнов.
— Я не криминалист и не психолог, — пожал плечами профессор, — но фильмы про маньяков смотрю, как и большинство. Судя по глине и записке, вы имеете дело с убийцей, для которого важно, чтобы люди, так сказать общество, понимали, почему он так поступает. То есть он ищет себе оправдание. Наверняка преступник убежден, что своими действиями он восстанавливает справедливость. Если это дело личное, то вам будет проще, потому что в таком случае убийца почти наверняка из окружения жертвы. Если же он выбирает жертву исходя только из ее личностных качеств…
— Постойте, Максим Юрьевич! — перебил профессора Смирнов. — Мы что, уже говорим о серийном убийце? Ведь убили только одного человека.
— Вы уверены? Может, вы просто еще не знаете об остальных. Ну и кроме того, кто помешает вашему преступнику убить вновь?
— Почему вы так уверены, что должны быть еще жертвы?
— Потому что, когда человек начинает мстить, он постепенно входит во вкус и заканчивает тем, что ищет виноватых даже там, где их нет. Впрочем, поймите меня правильно: лично я надеюсь, что больше никто не погибнет. Просто в это слабо верится. Вы со мной не согласны? — Профессор внимательно посмотрел на Смирнова.
— Вообще-то такие опасения у меня есть, — нехотя признал тот.
— Ну вот видите, — согласился Викандров. — Так что, если будут еще жертвы, постарайтесь установить, есть ли между ними хоть какая-то связь. Может, они ходили к одному парикмахеру или лечили зубы у одного дантиста. Впрочем, — смущенно спохватился профессор, — кого я учу, верно?
— Верно, — не стал спорить Смирнов. — Все, что вы говорите, Максим Юрьевич, правильно, вот только я бы предпочел арестовать преступника раньше, чем он еще кого-нибудь убьет.
— Само собой, — согласился Викандров, туша сигарету в блюдце. — Могу вам помочь еще чем-нибудь?
— Я так понял, что некий раввин создал истукана для защиты Пражского гетто, — продолжил Смирнов. — Но тот восстал против него и убил.
— Это сюжет романа Майринка, — проговорил профессор. — Но описанный в нем способ оживления и умерщвления Голема — не единственный. Можно еще написать на лбу истукана имя Бога, а чтобы убить его — стереть. В принципе он более логичный, потому что его легче исполнить. Сами понимаете, не так-то легко засунуть бумажку в рот восставшего против тебя Голема.
— Но наш убийца выбрал именно такой способ. Очевидно, потому, что у него подобных сложностей не было: он сначала убил, а потом уже, так сказать, оформил.
— Нельзя ли поподробнее узнать о том, как именно он «оформил» преступление, — попросил Викандров. — Я понимаю, что это, скорее всего, против правил, но, может, какая-нибудь подробность наведет меня на мысль… — Он замолчал и неопределенно помахал рукой.
— Думаю, ничего страшного, — произнес Смирнов, — не случится, если я вам расскажу. Только прошу об этом не распространяться.
— Буду нем как рыба.
— Жертву пытали.
— Это хотя бы был мужчина? — перебил Викандров.
— Да.
— Извините. Просто для полноты картины.
— Так вот, его усыпили хлороформом, связали проволокой и пытали. Резали и ломали обрезком трубы суставы. Затем забили рот глиной, и он задохнулся.
— Знаете, я понимаю, что вы пришли за консультацией по поводу мифологической составляющей, — сказал профессор, — так что простите мое любопытство, но я не могу себе отказать в возможности порассуждать. Не каждый день к тебе приходит следователь, ловящий убийцу, да еще такого… необычного.
— Пожалуйста, — разрешил Смирнов.
— Просто я подумал, что раз этого человека пытали, то, возможно, хотели что-то узнать.
— Или просто причинить боль, — вставил Смирнов.
— Конечно. Но если из него выбивали информацию, то о чем? В случае мести, вероятно, о подробностях дела — я имею в виду тот случай, когда убитый кому-то насолил, если это вообще имело место — или о… сообщниках.
— То есть о будущих жертвах? — догадался Смирнов.
Викандров пожал плечами:
— Наверное, я смотрю слишком много детективов.
— Ничего, продолжайте. Я с вами согласен.
— Да?
— Я пришел к тем же выводам.
Профессор заметно приободрился.
— Я только хотел сказать, — проговорил он, — что, если будет еще труп, но на нем не окажется следов пыток, значит, преступник выяснил все, что хотел. И еще: в таком случае он мстит за себя или за кого-то из близких.
— Потому что лишь в этом случае жертвы окажутся знакомы, — продолжил профессорскую мысль Смирнов.
Рассуждения Викандрова полностью подтвердили его собственные умозаключения. Это было хорошо. Плохо было другое: без второго трупа нельзя было продвинуться дальше.
— Мне очень жаль, — сочувственно произнес, глядя на полицейского, профессор.
— Почему? — резко спросил Смирнов.
— Потому что вам, наверное, все-таки придется расследовать не одно убийство.
Он словно прочитал мысли следователя.
— Спасибо, Максим Юрьевич, — проговорил Смирнов, вставая. — Вам есть что еще добавить?
Профессор развел руками.
— Боюсь, не очень-то вам помог. Наверняка вы рассчитывали на что-то другое.
— В нашем деле никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — уклончиво заметил Смирнов. — В любом случае спасибо.
Попрощавшись с профессором и в целом удовлетворенный беседой, следователь вернулся в управление. Усевшись в своем кабинете, он достал пару бутербродов с докторской колбасой и тонкими ломтиками голландского сыра и перекусил, прихлебывая обжигающий чай с лимоном. Затем набрал номер Тумарина.
— Алло, это Смирнов. Есть чего?
— Я выяснил, что это за глина.
— Ну?
— Вам понравится результат.
— Хорош цену набивать! Давай по сути.
— Ладно, как скажете. — Казалось, Тумарин слегка обиделся. — Цвет глина приобретает благодаря содержанию оксида железа и меди. В ней содержатся также различные минералы, название которых сами по себе вам ничего не скажут. Но в зависимости от того, сколько всего этого содержится в глине, можно определить месторождение, откуда она взята. Я связался с геологами, они подняли свою базу данных, и — вуаля! — оказалось, что глина, которая была во рту убитого, взята из карьера в сорока километрах от Питера. Адрес и даже план проезда я вам пришлю по электронной почте.
— Да, присылай все, что есть, — быстро распорядился Смирнов. — Это точная информация? Я имею в виду, насчет того, откуда глина.
— На девяносто процентов, но точнее вам никто не скажет. Конечно, может, человек накопал ее у себя на участке или прямо в городе — там, куда ее выгрузили, привезя с карьера. Но в таком случае я вам не помощник.
— А можно выяснить, куда в последнее время привозили глину с этого карьера?
— Думаю, да. Только это не ко мне, а к строительным фирмам.
— Понял. Жду адрес карьера.
— Дайте мне минуту.
Тумарин продиктовал адрес, вернее, указания, как добраться до места добычи глины. Смирнов поблагодарил, повесил трубку и откинулся на спинку кресла — надо было все обдумать. Конечно, можно съездить и на карьер, но что это даст? Наверняка это огромная площадь, ни о чем не говорящая тому, кто оказался там впервые и даже не знает, что к чему. Следователь вдруг сообразил, что есть способ проще. Он зашел в Интернет и отыскал телефон конторы, ведающей выработкой глины из карьера. Затем снял трубку и набрал номер. Через четыре гудка раздался резкий мужской голос:
— Да?
— Это карьер? — на всякий случай уточнил Смирнов.
— Да-да, в чем дело?
— Говорит старший лейтенант Смирнов из РУВД, — представился полицейский. — Скажите, у вас не происходило никаких происшествий? Я имею в виду в последнее время.
Возникла пауза. Затем мужчина на том конце провода спросил:
— А вы разве не знаете?
— О чем? — насторожился Смирнов.
— Полиция приезжала сегодня утром. Забрала тело, и показания у нас брали.
— Какое тело? — почти крикнул следователь. — Чье?
— Не знаю. Слушайте, мне надо идти, я не могу сейчас разговаривать. Вам лучше обратиться в местный отдел полиции.
В трубке щелкнуло, и раздались короткие гудки. Выругавшись, Смирнов узнал по справочнику телефон местного отдела и позвонил.
