— Понятно. Будем работать, — сказал Тарский.
— Еще раз спасибо. — Смирнов поднялся.
Они с начальником отделения обменялись рукопожатиями, и следователь вышел на улицу. Сев за руль, он минуту посидел, раздумывая, а затем набрал на мобильнике номер Дымина.
— Алло, здорово. Ты уже знаешь?
— Что нам опять досталась серия?
— Павлов сказал?
— Он самый. Я собрал показания со знакомых Марухина, они тебя ждут в управлении.
— Отлично, изучу. Слушай, тут такое дело: надо съездить в Троицкий монастырь. Записывай адрес.
— Погодь, возьму бумажку. Все, диктуй.
Смирнов продиктовал адрес.
— А что там делать? — поинтересовался Дымин.
— Думаю, там будет следующая жертва.
— С чего ты взял?
Смирнов объяснил насчет проспекта.
— Я узнаю, не было ли из монастыря звонков в полицию.
— Само собой. Но если труп уже нашли и забрали, все равно съезди.
— Конечно.
— Если все же трупа нет, надо будет обеспечить охрану монастыря.
— Понимаю.
— Я не знаю, кто жертва — монах, или посетитель, или вообще человек, не имеющий к монастырю отношения. Может быть любой.
— Ясно. Если трупа еще нет, будем смотреть в оба. Устроим засаду по всем правилам.
— Я все-таки думаю, что это не понадобится, — мрачно сказал Смирнов.
— Уверен, что тело уже там?
— Если его не забрали.
— Ладно, как только узнаю, позвоню.
— Хорошо, до связи.
Смирнов вырулил на шоссе и поехал в город. По дороге завернул в кафе и перекусил пирожками с кофе, с тоской поглядывая на витрину с сигаретами. Потом отправился в управление. Там Смирнов сдал вещдоки в хранилище, оставив только брошюру и паспорт убитого.
Зазвонил телефон, на экране высветилось «Дымин».
— Да? — отрывисто произнес следователь, прижав трубку к уху. — Ну что?
— Ты был прав. В монастыре сегодня нашли труп. Его уже забрали, но я договорился, что его доставят Тумарину.
— Молодец, — похвалил Смирнов. — А кого убили? И когда нашли тело?
— Жертва — монах. Зовут брат Федор, в миру — Базаров Степан Николаевич. Отвечал за монастырские трапезы.
— Повар, что ли?
— Нет, просто ведал столовой. Сам не готовил.
— Ясно.
— А тело нашли около часа назад. Решили изменить меню к обеду, стали искать, чтобы согласовать, и обнаружили, что монах пропал. Из монастыря при этом не выходил. Ну, сначала удивились, потом испугались: вдруг плохо стало где-то человеку?
— Я так понимаю, утром его видели живым?
— Видели. И после завтрака тоже. Так что убили его между одиннадцатью и двумя.
— И где нашли?
— В кустах, за складом с садовым инвентарем.
— Глухое место?
— Пока не знаю. Еще не доехал до монастыря. Как огляжусь, позвоню.
— Не знаешь, нашли что-нибудь на теле? В смысле, следующее указание.
— Мне сказали, что в руке монах держал бумажку с какой-то иллюстрацией. Но ее ему явно просто вложили.
— Что на иллюстрации, спросил?
— Естественно.
— И?..
— Мужик в колеснице.
— Что?
— Мужик в колеснице. В доспехах.
— А откуда иллюстрация?
— Понятия не имею.
— Узнай.
— Ладно.
— Давай, жду звонка.
Убрав мобильник, Смирнов придвинул листки с отчетами Дымина и Павлова — опера оставили их ему на столе. Изучив их, следователь позвонил Павлову.
— Слушай, прочитал твой список. В принципе не удивлен. Кто еще станет копаться в этой теме, кроме студентов и ученых. Спасибо, кстати, что сразу выяснил их личности.
— Не за что. Я же знал, что ты все равно заставишь это сделать, — усмехнулся Павлов.
— Можешь теперь проверить, кто из них чем занимался в течение последних двух дней? Особенное внимание — с одиннадцати до двух сегодняшнего дня. Это время смерти третьей жертвы.
— Что, уже и третья есть? — поразился опер.
— Да.
— Где? Кто?
Смирнов пересказал Павлову то, что узнал от Дымина.
— Вот гад! — возмутился тот. — А мне даже не сказал. Я-то ему насчет мужика в карьере сразу позвонил, — добавил он с обидой.
— Ладно, не хнычь! — оборвал его Смирнов. — Проверь любителей чтения, а я пока съезжу в университет, где работал Марухин, поговорю с его коллегами. Что-то больно разные мнения насчет этого товарища собрал Дымин. Одни говорят, что беспринципная мразь и пойдет по головам, другие — что истинный ученый и жизнь положил на алтарь науки.
— А что, одно другому мешает?
— Разве нет?
— По-моему, не обязательно.
— Ну вот я и уточню. Кроме того, хочу познакомиться со всей этой компанией лично. Ты же помнишь наш главный принцип при расследовании мокрух?
— Искать в ближайшем окружении жертвы?
— Ага.
— Ладно, шеф, действуй.
Попрощавшись с опером, Смирнов отправился в НИИ, где работал Марухин. Показав на проходной удостоверение, он прошел к директору института и объяснил, что хочет поговорить с коллегами погибшего.
— У нас уже была полиция, — сообщил тот. Это был плотно сбитый мужчина с хорошей осанкой и холеным круглым лицом. Смирнов задержался взглядом на значке, видневшемся на лацкане директора: золотой факел в лавровом венке. Звали директора Калужников Леонид Юрьевич. — Ваши коллеги всех опросили, включая меня.
— Знаю, — сказал Смирнов. — Читал протоколы бесед. Но так и не составил представления о Марухине, если честно. Все говорят разное.
Директор понимающе улыбнулся:
— Ничего удивительного. Люди подобные Марухину, как правило, вызывают противоречивые эмоции: от зависти до восхищения.
— Вот-вот.
— Это нормальная ситуация. Если хотите знать мое мнение, Марухин был предан своему делу, действительно посвятил ему свою жизнь и того же требовал от других. Он не понимал, как человека может интересовать что-то, кроме работы. Отсюда и проблемы с окружающими.
— Не все разделяли его фанатизм?
— Конечно.
— Он ссорился с коллегами?
— Нет. В лаборатории, которой он руководил последние годы, подобрался коллектив, который Марухина вполне устраивал. Такие же увлеченные исследователи, как и он. Конечно, возникали разногласия, но ничего серьезного.
— А с кем он конфликтовал?
— Да со всеми. Но это мелочи, из-за которых не убивают.
— Ничего принципиального?
Директор покачал головой:
— Насколько мне известно, нет. Но вам лучше поговорить об этом с коллегами Марухина. Я так понял, что не все отозвались о нем лестно?
— Это как посмотреть. В его профессиональных качествах никто не сомневается.
Директор хмыкнул:
— Ну еще бы!
— А вот что касается человеческих… — Смирнов, вместо продолжения фразы, пошевелил пальцами.
— Понимаю. У Марухина был тяжелый характер.
— Чем вообще занималась его лаборатория?
— Новыми подходами к генной терапии.
— Что это значит?
— Думаю, вам лучше поговорить с Юрой Самсоновым. Он был, так сказать, правой рукой Марухина.
— Где мне его найти?
— В лаборатории. Двадцать шестой кабинет, если не ошибаюсь.
Попрощавшись с директором, Смирнов отправился искать Самсонова. Он оказался на месте. Мужчина лет пятидесяти, черные волосы с проседью, аккуратно подстриженные, гладко выбрит, в очках с массивной оправой. Следователь сразу вспомнил, что где-то читал, будто такую выбирают те, кому есть что скрывать. Или люди, стремящиеся отгородиться от мира. Это, пожалуй, больше подходило ученому.
Смирнов представился и объяснил, что ему нужно.
— Марухин был прекрасным руководителем, — заявил Самсонов твердо. — Жестким и требовательным и, безусловно, преданным своему делу. Генетика много потеряла в его лице.
Смирнов помнил, что примерно такую же характеристику Самсонов дал и в первый раз, когда опросом занимался Дымин.
— Не скажете, чем ваша лаборатория занимается? — Смирнов, достал блокнот. — Хотелось бы составить общее впечатление об… интересах погибшего.
— Интересах! — фыркнул Самсонов. — Да Марухин только и думал что о работе.
— Понимаю, — кивнул Смирнов.
— Сфера наших исследований сейчас крайне актуальна как в масштабах России, так и в мировых. И наш руководитель был фигурой, определяющей многие тенденции в генетике человека. Он был очень известен и уважаем в научных и медицинских кругах. И, должен сказать, абсолютно заслуженно!
— В этом я не сомневаюсь, — сказал Смирнов. — Но хотелось бы узнать побольше о работе вашей лаборатории. Генетика действительно так востребована? Просто мне всегда казалось, что это что-то из области отвлеченных наук. Ну вроде философии, что ли. То есть разве генетика применима в таких масштабах на практике? Я, конечно, слышал о генномодифицированных продуктах, но…
— Это совсем другое, — прервал полицейского Самсонов. — Как я уже сказал, мы занимаемся генетикой человека. А вернее, генной терапией. Вы что-нибудь слышали о ней?
