Поднимаюсь наверх и учусь наносить рубящие удары. Зеленые мне бы этого не простили… Молодые березки валятся одна за другой. Те, что постарше, валиться упорно не хотят. К вечеру понимаю только одно: без тренера хана. Нужен учитель фехтования. А еще нужно раздобыть лошадь. Но это уже завтра.
Готовить лень, поэтому марширую вокруг дома. На этот раз, ради разнообразия, против часовой стрелки. Мерлину было легче. Сунул руки в манипуляторы Логруса — и мгновенно вытащил нужный предмет. Метод Лабиринта тоже дает неплохие результаты, но очень уж ноги устают.
Засыпая, думаю о Паоле. Нужно будет всерьез заняться ее образованием. Пять классов церковной школы для жены космодесантника — мало.
ИГРА В ЛОШАДКИ
Утро просто чудесное! Окунаюсь в речку, растираюсь махровым полотенцем, минут пять прыгаю, размахивая шашкой. Маршируя вокруг полукапсулы, наколдовываю себе завтрак на серебре и фарфоре и, заодно, голограмму Паолы в рамочке. Хорошая получилась голо. Паола на ней удивленная и чуть испуганная. Как в тот момент, когда холодильник увидела. Сметаю со стола мухомор, на его место ставлю перед собой голо, уплетаю яичницу с ветчиной и пытаюсь представить именно ту лошадь, которая мне нужна. Никакой экзотики вроде зебры тигриной раскраски. Обычная лошадь. Темно-рыжей масти. Знать бы, как эта масть по-научному называется.
Вытираю губы салфеткой и иду по тропинке, ведущей к деревне Паолы. Почему по ней? Да потому что приятно идти в ту сторону. Посуду убирать не стал. На обратном пути наколдую, что она вымыта и убрана. А сейчас сосредотачиваюсь на лошади. В мысли упорно лезет Паола. Останавливаюсь и изгоняю ее образ. Только кентавра мне не хватало. Думаю о лошади. Девушки потом.
Вот она, моя лошадка! Увидела меня и радостно заржала. Рванулась ко мне, но уздечка, привязанная к дереву, не дала. Получилось! Все — как задумывал, только кисточки на ушах. Как у рыси. Отвязываю уздечку, глажу кобылку по шее, успокаиваю. Она очень возбуждена. Так и гарцует вокруг меня. Словно сказать что-то хочет.
На всякий случай осматриваю ее со всех сторон. Даже под хвост заглядываю — действительно ли кобылка получилась? Может, кто и умеет пол лошади по морде определять, но не я. Зато какая умница! Лошадиных команд я не знаю, поэтому задумывал так, чтоб слова понимала. Угощаю ее кусочком специально припасенного фруктового сахара. Кобылка обиженно смотрит на меня — почему кусочек такой маленький — но, подумав и грустно вздохнув, осторожно берет с ладони. Нужно дать ей имя.
— Буду звать тебя Ола. В честь своей девушки, — объясняю я кобылке. — ее зовут Паола, а ты — Ола. По-русски — Оля. Запомнила?
Узнав, что у меня есть девушка, кобылка груснеет. Ревнует, чтоб мне провалиться! Похоже, с интеллектом я перестарался. Объясняю ей, что для ревности нет причины, а заодно — какая замечательная девушка Паола. Обещаю познакомить при первой возможности.
Оля смиряется с тем, что она у меня не одна, и понуро шагает на полшага сзади. Уздечку я с нее снял. Не убежит. А если убежит, то такая мне не нужна. Вспоминаю о грязной посуде, и старательно сосредотачиваюсь на кухонном столике. Заодно вспоминаю, что Оле необходимо седло. Как в деталях выглядит седло, не знаю, поэтому поступаю по методу Сент-Экзюпери. Воображаю большую картонную коробку. Седло — в ней. В последний момент добавляю в коробку справочник по уходу за лошадьми.
Получилось. Как всегда, получилось. Грязной посуды нет, а у входа — огромная картонная коробка с этикеткой «Пфердъ & сыновья». Разве в старорусском ставился "ъ" после "д"? Ну и пусть. Главное — что в коробке? В такую влез бы домашний холодильник. Показываю Оле голограмму Паолы. По лошадиной щеке скатывается слеза. Черт! Явный перебор с верностью и преданностью! Конечно, куда ей, парнокопытной, конкурировать с самкой моего вида! Утешаю бедняжку как могу. Тут в душу закрадывается подозрение.
— Ты говорить можешь? — честно, прямо и открыто спрашиваю я. Оля отрицательно трясет головой. Или мух отгоняет?
— А меня понимаешь?
Невыразимо грустный взгляд. Что же это получается? Я создал разумную лошадь, лишенную дара речи. И теперь собираюсь на ней ездить. Ну и кто я после этого?
К черту! На то они и лошади, чтоб на них ездили! Почему Бадеру на мне можно ездить, а мне на лошади — нельзя? Распаковываю коробку и достаю седло. Смотрю на Олю. Опять слезы из глаз. Рыдающая лошадь — вы такое можете представить? Хотя… В хрониках упоминался говорящий шакал. Его Корвин убил. А говорящего ворона съел. Чтоб не каркал.
— Оля, отвлекись. Мне нужна лошадь, чтоб на ней ездить. Ты согласна возить меня? Если нет — я тебя не держу. Можешь идти на все четыре стороны.
Оля не хочет идти на четыре стороны. Но седло ей по-прежнему не нравится. Так и стоим — она упирается лбом в мое плечо и плачет. Я утешаю. И чувствую себя полнейшим идиотом. Нужно перелистать первоисточник — случалось ли кому из эмберитов заключать сделку с собственной лошадью?
Учиться ездить на разумной лошади, которая лучше вас понимает, что вы хотели сделать — это сказка! Оля — умница! А я — гений! Причем, скромный. (Сразу два достоинства.) За день мы с Олей изучили весь справочник по уходу за лошадьми, причем Оля была экспертом, оценивающим полезность и разумность каждого пункта. Я зачитывал вслух, и если раздавалось насмешливое «пф-ф», вычеркивал абзац карандашом. Купание и чистка щеткой Оле не очень понравились. (Видимо, щетка фирмы «Пфердъ & сыновья» оказалась слишком жесткой.) Но, к расчесыванию гривы она отнеслась очень положительно. Все было бы великолепно, если б не одно «но». Не знаю, из какого мира я вытащил Олю, но она не может есть местную траву. К вечеру проголодалась, несколько раз принималась, но, ущипнув пару раз, плевалась и мотала головой. Я сам сорвал и пожевал несколько травинок. Горчит, конечно, но будь я проклят, если знаю, каким должно быть на вкус сено. К заходу солнца проблема была решена. Я наколдовал Оле целую корзинку великолепной, вымытой морковки, несколько буханок хлеба, таз овса и тазик злополучных галет. Не забыл и о своем ужине. Практичная Оля начала с моей тарелки. Пока я нарезал ей буханки, слизнула мою жареную картошку с мясом, вылизала тарелку и закусила морковкой.
— Здорово! А я что есть буду?
Виноватый взгляд типа «я больше не буду».
Еще раз маршировать кругами вокруг дома не хочется. Натер об седло известное место. Да и устал как лошадь. Поэтому разогреваю банку мясной тушонки и съедаю, закусывая галетами из тазика Оли. И только после ужина до меня доходит, что Оле нужна конюшня…
— … восемнадцать… девятнадцать… двадцать! Кажется, понял, почему Корвин так редко пользовался магическими возможностями. Так ноги можно сносить до подмышек. Зато у Оли есть просторная конюшня. Ангар для двух флаеров. Оля косится на ангар и нюхает мухомор на тропинке. Объясняю ей как открывать и закрывать ворота, включать свет. Вот в чем отличие между человеческим и лошадиным интеллектом! Оля воспринимает электричество как само собой разумеющееся. Есть — и ладно. Ни восторга, ни удивления. Ткнула носом в широкую клавишу и пошла за корзиной с морковкой. Тазы с овсом и галетами помог перенести я. Каким-то обреченным взглядом Оля окинула жилплощадь и тяжело вздохнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
