Вальдез выбрал для операции время, когда вблизи Сириуса не должно находиться никаких соединений терранского флота. Иначе «побег» был бы невозможен.
— Остается надеяться, — мрачно сказал себе Мейсон, — что армейская разведка не проглядела какой-нибудь корабль.
Флиттер набирал ход, и вскоре величественное сияние Сириуса осталось далеко позади. Но он все еще был виден на экране радара.
Мейсон все тщательно продумал вместе с Вальдезом. Теперь он направил флиттер к Отмели Большого Пса — огромной свалке космического мусора с несколькими мелкими звездами и необитаемыми планетами.
Как только Отмель окажется между ним и Сириусом, он спрячется от радаров, и преследователи не смогут правильно определить его курс. Он летел приблизительно на запад, но выше к зениту, удаляясь от основной массы звезд Галактики, находившейся строго на западе.
Включив автопилот, Мейсон лег спать. Он засыпал и просыпался несколько раз и наконец, после очередного пробуждения, увидел, что флиттер летит на максимальной скорости над напоминающей по форме линзу Галактикой.
Это и был «высотный прыжок» — полет над Галактикой, вместо того чтобы прорываться сквозь нее. Вокруг виднелось лишь несколько тусклых, разбросанных далеко друг от друга звезд. И здесь не рыскали полицейские и военные корабли звездных королевств.
Мейсон посмотрел на экран радара и залюбовался колоссальным светящимся облаком, каждая искорка в котором была звездой. Казалось, будто флиттер, летящий на самом деле в тысячи раз быстрее света, еле ползет вдоль него.
— А теперь записи, — приказал себе Мейсон. — К моменту прилета во Внешние Миры я должен стать настоящим Брондом Холлом.
И все же Мейсон не спешил включать проигрывающее устройство с записями. Он впервые совершал «высотный прыжок», и сейчас, захваченный необычным зрелищем, не отрываясь смотрел на могучие звездные континенты, проплывающие под ним.
Его задание, его надежды и планы, даже судьба всей Терранской империи словно теряли здесь всю свою важность. Что значат мечты и страхи людей в сравнении с этим медленно кружащимся, величественным звездным островом, который степенно следует по своим космическим делам в беспредельную даль, вечно оставаясь отделенным от других звездных роев, что одиноко мерцают из бездны. Это грандиозное зрелище напоминало человеку о его ничтожности.
И все же упрямые сыны Адама с дерзкой отвагой плюют на эти предупреждения.
В незапамятные времена, о которых сохранились одни легенды, люди настойчиво продвигались вперед на первых примитивных кораблях, от звезды к звезде, от планеты к планете. Миры с разумной жизнью — не важно, гуманоидной или нет, — они оставляли в покое либо высаживались там с разрешения аборигенов. Они не останавливались, пока наконец огромная и непрерывно расширяющаяся сфера земного влияния не раскололась под собственным весом на множество независимых звездных империй и королевств, над которым пролетал сейчас Мейсон.
Прямо под ним простиралась сейчас от Арктура до Центавра вереница звезд Терранской империи, по-прежнему остающейся самой большой в Галактике, с историческим центром в системе крохотного Солнца и фактической столицей на Сириусе. На юге и западе яростно сияли светила Орионской империи, а за ними располагалось далекое королевство Арго, чьи правители избрали столицей планету, освещаемую лучами Канопуса. А на востоке, тоже в немыслимой дали, величественно сверкало Скопление Геркулеса — внушающий невольный трепет звездный рой, управляемый баронами, которые считали себя ровней королям.
Взгляд Мейсона скользил по звездам, над которыми он пролетал в «высотном прыжке». Вот Цефей и Кассиопея, два северных союзных королевства, вот несколько мелких государств, объединившихся в Лигу Полярной Звезды. За ними королевство Лиры с неистово сверкающим голубым глазом Веги, а еще дальше — никому не принадлежащая звездная окраина Галактики, называемая Внешними Мирами.
Мейсон вышел из мечтательного состояния. Прибыв во Внешние Миры, он должен как следует исполнить свою роль, иначе ему не прожить долго.
Он достал записи из контейнера. Пришла пора превратиться из Хью Мейсона, агента терранской разведки, в Бронда Холла, преступника из Скопления Геркулеса.
«А что, если и В’ранн, агент Ориона, прибегнул к этой же уловке? — подумал он, настраивая энцефалограф. — Такое вполне возможно».
Но сейчас было не самое подходящее время для переживаний. Мейсон расслабился, включил небольшое проигрывающее устройство, и записи хлынули в его мозг.
На этих энцефалограммах, сделанных Вальдезом в тюрьме Сириуса, были записаны воспоминания Бронда Холла. Вся жизнь преступника прошла перед глазами Мейсона, пока он день за днем лежал в кресле флиттера, продолжавшего мчаться вперед.
Прежние подвиги Бронда Холла в Скоплении Геркулеса не очень интересовали Мейсона, в отличие от похождений на Куруне, записи которых агент прокручивал снова и снова. Мейсон старательно запоминал все, что Бронд Холл знал о городе Куруне, а также о других пиратских капитанах Внешних Миров. О гиганте Гарре Аттене из королевства Гидры, неофициальном лидере пиратов, и о Файамане из королевства Дракона, находившемся отнюдь не в дружеских отношениях с Брондом Холлом, о Хокси, старом землянине, а также о Шаа с Ригеля и Кикури с Полярной Звезды, которые были гуманоидами, а не людьми.
А затем Мейсон узнал потрясающую новость. Судя по записям, Бронд Холл был твердо убежден, что именно с Куруна поступила та информация, благодаря которой терранцам удалось арестовать его.
«Вот дьявол! — подумал Мейсон. — Если это правда, то во время поисков Рилла Эмриса мне придется опасаться не только агента с Ориона, но и тайных врагов Бронда Холла».
Он выбросил из головы эту тревожную мысль и вернулся к более важной проблеме — как выдать себя за Бронда Холла.
Теперь Мейсон взялся за сделанные в тюрьме видеозаписи. Он просматривал их снова и снова, изучая каждую особенность поведения Бронда Холла, его привычки, интонации, жесты. Он расхаживал взад и вперед по флиттеру, подражая геркулесианцу — мрачно хмурясь и проклиная тюрьму.
Осознав, что больше не узнает из записей ничего нового, Мейсон предусмотрительно уничтожил их.
Флиттер продолжал мчаться вперед. Даже на скорости в тысячи световых перелет казался бесконечным. Наконец автопилот изменил курс, и флиттер, выйдя из режима «высотного прыжка», стал снижаться к границе между королевством Лиры и Внешними Мирами.
Ни на секунду Мейсон не ослаблял внимания. Лирианские крейсеры временами забирались в пространство Внешних Миров, и они могли уже получить сообщение о том, что Бронд Холл сбежал из тюрьмы на терранском флиттере.
Когда огромное сияющее облако начало стремительно приближаться к нему, Мейсон вздохнул с облегчением. Это была туманность Гантели — обширная область космической пыли, которую освещали скрывающиеся в глубине звезды. Как только он окажется с другой стороны туманности, пыль защитит его от радаров. И вот флиттер стремительно погрузился в светящееся облако.
Изображение на экране радара сделалось мутным и расплывчатым, но Мейсон продолжал внимательно следить за ним. Избежать столкновения с мерцающими, словно зловещие колдовские огни, звездами было не так уж трудно, но здесь можно наткнуться и на темные небесные тела, которые никак не предупреждали о своем приближении.
Флиттер одолел уже две трети пути сквозь туманность, когда изображение на экране на мгновение стало четче, и Мейсон изумленно вскрикнул. Неподалеку от него внутри пылевого облака неподвижно выстроились в строгом симметричном порядке несколько десятков ярких точек.
— Корабли… крейсеры… целая эскадра, — пробормотал Мейсон. — Прячутся внутри туманности.
Экран снова помутнел. Радары скрывающихся в засаде кораблей могли и не засечь флиттер за это короткое мгновение, но если его все-таки обнаружили…
Он послал флиттер вперед на предельной скорости, каждую секунду ожидая, что вокруг начнут взрываться снаряды. Однако ничего похожего не произошло. Значит, его не заметили?
