(Переводчик – Бенедиктов Владимир Григорьевич, 1807–1873)
Доде Альфонс (1840–1897)
К Селимене
I
Я не люблю вас, нет! И говорю без шуток,Что я не из таких, которые подчасЛишь жалкие рабы хорошеньких малюток,И за нос провести меня трудненько, да-с!Ведь я вас не люблю… Почти что семь уж суток,И я не знаю, что тут удивляет вас.
II
Да, я вас не люблю; что проку, если ласкиДаются чересчур кокетливой рукой!С подобным личиком, вам можно без опаскиМенять поклонников. (к чему– вопрос иной).Вы, злая, всякому готовы строить глазки,Со всяким пошутить… Лишь только не со мной.
III
Да, я вас не люблю, и если б вы хотели…Но нет, моей любви пробил последний час.Что я вас предпочту и Женни, и Рашели,Что вы мне нравитесь, не скрою я от вас,Но только для любви нет места в этом деле,Я это доказать могу вам хоть сейчас.
IV
Я мог бы вас любить, но только, не взыщите,Прочнее нить нужна для сердца моего…Признаюсь, одного вы мне не объясните:Я не люблю вас, так; скажите ж, отчего,Лишь только на меня свой взор вы устремите,Лишаюсь я тотчас покоя своего?
V
Да, я вас не люблю; на всем земном простореНичто не мило мне; я – мрамор, я – гранит.Шекспир про вас сказал: изменчива, как море,Но я моряк лихой, и лишь, когда звучитВаш голос ласковый, сирена, мне на горе,То сердце у меня, как маятник стучит.
VI
Да, я вас не люблю; сказать по правде строгой,Я ненавижу вас и как чумы боюсь;Но растолкуйте же одно мне, ради Бога:Зачем рыдаю я, как только остаюсьДва дня не видя вас, зачем с такой тревогойТогда я слышать вас и видеть вас стремлюсь?
(Переводчик – Чюмина Ольга Николаевна, 1859–1909)
Ленау Николаус (1802–1850)
Твой образ
Заката луч золотит горы…И мнится мне, что светят в немТвои таинственные взорыС их грустно блещущим огнем.Зажглись на небе звезды ночи,Сияя тайною святой.Твои задумчивые очиБлеснули в них передо мной.Лесной ручей заколыхалсяПод бледным отблеском луны…И образ твой мне показалсяНа склоне трепетном волны.Завыла злобно непогода,И солнце прогнано грозой;Но светлый лик твой с небосводаМне светит, добрый гений мой…Средь молний гордо ты сияешь:Они не могут сжечь тебя.Так ты, далекая, не знаешь,Как я измучился, любя…Пугливо серна с гор сбежала,И нет нигде ее следа…Так из души моей усталойСбежала радость навсегда.Зияет бездна темной пастью,И солнце с высоты своейНи в светлый день, ни в день ненастьяНе шлет туда своих лучей.Но мне глаза твои сияют.Средь мглы бездонной глубиныК себе манят и призывают,Привета грустного полны.
(Переводчик – Берман Василий Лазаревич, 1863–1896)
Вот тропинкой потаенной…
Вот тропинкой потаеннойК тростниковым берегамПробираюсь я, смущенный,Вновь отдавшийся мечтам.В час, когда тростник трепещет,И сливает тени даль,Кто-то плачет, что-то плещетПро печаль, мою печаль.Словно лилий шепот слышен,Словно ты слова твердишь…Вечер гаснет, тих и пышен,Шепчет, шепчется камыш.
(Переводчик – Брюсов Валерий Яковлевич, 1873–1924)
В ясном небе без движенья…
В ясном небе без движеньяМесяц бодрствует в тиши,И во влаге отраженьеОбступили камыши.По холмам бредут олени,Смотрят пристально во мрак,Вызывая мир видений,Дико птицы прокричат.Сердцу сладостно молчанье,И растут безмолвно в немО тебе воспоминанья,Как молитва перед сном.
(Переводчик – Брюсов Валерий Яковлевич, 1873–1924)
Мицкевич Адам (1798–1855)
С добрым утром! Разбудить ли?
С добрым утром! Разбудить ли? Вижу чудную картину.Ах, её душа на небо унеслась наполовину,А другая половина блещет в девственных чертах,Словно солнца полушарье в серебристых облаках.С добрым утром!.. Вот вздохнула… Солнца луч в окно прокрался.Жмуришь глазки ты от света… Я тобой залюбовался,Льнут к устам шалуньи мухи, налетая на тебя…С добрым утром! В небе солнце, а с тобою вместе я!С добрым утром! Но я вижу, ты, мой друг, ещё не встала,На пушистом ложе нежась. Потому спрошу сначала:«Как, скажи, твоё здоровье?» За тобою я слежу.С добрым утром! Разве руку не могу поцеловать я?Ты желаешь, чтоб ушёл я? Ухожу. Возьми, вот, платье,Встань скорей, и «с добрым утром!» я тогда тебе скажу.
(Переводчик – Минаев Дмитрий Дмитриевич, 1835–1889)
Добрый вечер! Право, лучше и приятней нет привета…
Добрый вечер! Право, лучше и приятней нет привета:Ни в глухую ночь, когда нам расставаться неизбежно,Ни при встрече ранним утром в блеске солнечного светаНе прощаюсь никогда я, не здороваюсь так нежно,Как при сумерках вечерних с их отрадной тишиною…Даже ты сидишь безмолвно и от радости краснеешь,Лишь услышишь: «добрый вечер!» и в подобный час со мноюТихим вздохом или взглядом разговаривать умеешь.Пусть для всех живущих вместе утро доброе сияет,Освещая труд, который руки их соединяет,Пусть любовников счастливых охраняет тьма ночей,Чтоб они в ночном блаженстве всех забот нашли забвенье,А у тех, кто любит тайно и таит души движенья,Добрый вечер пусть скрывает слишком яркий блеск очей.
(Переводчик – Минаев Дмитрий Дмитриевич, 1835–1889)
Жалок тот, чьё сердце безвзаимность губит…
Жалок тот, чьё сердце безвзаимность губит;Жалче тот, чьё сердце злая скука гложет;Но по мне всех жалче, кто совсем не любитИль любви минувшей позабыть не может.Ветреной кокетке в ласке он откажет,Видя идол новый, взглянет староверцем;Ангела ж коль встретит, то опомнясь скажет:«Как к его стопам мне пасть с поблеклым сердцем?»Там он презирает, тут себя винит он;Дев земных он гонит, от богинь бежит он;В нём, простясь с надеждой, сердце каменеет,И как разорённый храм оно в пустыне —Рушится и гибнет: жить в его святынеБожество не хочет, человек не смеет.
(Переводчик – Бенедиктов Владимир Григорьевич, 1807–1873)
О, милая! Поверь, мои воспоминанья…
О, милая! Поверь, мои воспоминаньяСмущает часто страх невольный за тебя,И я боюсь, что ты, уставши от страданья,Страдаешь и теперь, терзаясь и любя.Чем виновата ты, что создана прекрасно,Что я любил твой смех, что взгляд твой жёг меня?Не знали сами мы, что в страсть игра опасна;Бог слишком много дал нам чувства и огня.Почти всегда вдвоём, не нарушая долга,С кипучей страстью мы боролись долго, долго,Хоть были молоды, и в нас кипела кровь,А ныне, о Творец!.. – у Бога не прощеньяВ слезах теперь молю, свершивши преступленье, —Молю, чтоб отстрадав, не мучилась ты вновь.
(Переводчик – Минаев Дмитрий Дмитриевич, 1835–1889)
О, милая дева, к чему нам, к чему говорить?
О, милая дева, к чему нам, к чему говорить?Зачем, при желании чувством с тобой поделиться,Не в силах я прямо душой в твою душу пролиться?Зачем это чувство я должен на звуки дробить?Пока они в слух твой и в сердце твоё проникают,На воздухе вянут, в устах у меня застывают.Люблю! Aх, люблю! – Я взываю сто раз день и ночь,А ты же смеёшься и гневна бываешь порою,Зачем я не в силах горячей любви превозмочьИль выразить, высказать, в песни излить пред тобою?Но, как в летаргии, не вижу возможности яПодняться из гроба и признак подать бытия.Давно утрудил я уста бесполезным стараньем:Теперь я с твоими устами хочу их спаятьИ лишь объясниться с тобою сердец трепетаньемДа лишь в поцелуях и вздохах любовь выражать.И так говорил бы с тобою часы, дни и годыДо смерти природы и после кончины природы.
(Переводчик – Фет Афанасий Афанасьевич, 1820–1892)
М*
На жизненном пути задумчивый прохожий,Лишь встретил я тебя – смятение и страхЯ в сердце ощутил и слёзы на глазах…Нельзя милее быть, и чище, и пригожей!Безмолвно я стоял, ища в твоих чертахЗабытый идеал, тот образ, дивно схожий…Заговорила ты – и словно ангел БожийПо имени меня окликнул в небесах!С тех пор я ожил вдруг и верю в избавленье;Приютней стало мне и легче с этих пор;Пускай мирских судеб суровый приговорГотовит для тебя с другим соединенье, —Я помню краткий миг, я помню ясный взорИ встречу наших душ хотя и на мгновенье!
(Переводчик – Берг Николай Васильевич, 1823–1884)
