Темными тенями в ночи к ним мчалась троица.
— Нет, — сказал он, желая сразиться сам. Ему важно знать, что именно он оберегает Джен. Он ее защитит.
Гибриды набросились на него с двух сторон, размахивая алчущими крови когтистыми ручищами. Демон приветствовал боль и жгучую хладную ярость, поднимавшуюся из глубины его естества. Он зарычал и бросился вперед, быстрый, мощный. С него капал пот, текла кровь. Красная — его, черная — их.
В конце концов он, тяжело дыша, распрямился над останками поверженных врагов, которые шипели и пузырились, превращаясь в грязь.
По зову к нему явилась троица — легкий дымок, темные тени, — и на миг ночь вспыхнула ярким и холодным синим огнем.
Глава 3
На следующее утро Джен сидела на кухне вместе с шерифом Хейлом и отвечала на уйму вопросов. Точнее говоря, он спрашивал, а расстроенная Джен больше молчала, потому что ничем не могла помочь в поисках убийцы той бедной женщины. Что она могла сказать? Что, когда глядела на лес две недели назад, ее посетило отвратительное чувство, словно кто-то наблюдает за ней нечеловеческими глазами? Умный был бы поступок, нечего сказать! Хейл решит, что она лишилась рассудка, а поиски убийцы все равно не продвинутся ни на шаг.
— Расскажите мне о рабочем, который занимается ремонтом, — попросил Хейл.
— Его зовут Демон Александр.
— Откуда он?
Джен открыла было рот, но потом закрыла, потому что не знала ответа.
— Я родом из Орегона.
Оба собеседника обернулись, и Джен заметила, как удивился Хейл. Демон стоял у черного хода, привалившись плечом к косяку. Она не слышала, как он вошел, и Хейл тоже — судя по сердитому выражению его лица.
— А вы, шериф Хейл? — лениво спросил Демон ровным голосом. Он снял потертую кожаную куртку и повесил на крючок за дверью. — Откуда вы родом?
Физиономия шерифа помрачнела пуще прежнего и стала багровой.
— Я родился и вырос здесь.
— Вам повезло. — За этими словами чувствовалось много невысказанного, а скрытый смысл был в том, что из иноземца всегда удобно сделать козла отпущения.
Джен не сводила глаз с Демона, который пересек кухню, подошел к кофеварке и налил себе чашечку кофе. Она нахмурилась, глядя на его предплечье, потому что была готова поклясться: вчера там была татуировка.
— Дженни, вы не возражаете, если мы несколько минут побеседуем с глазу на глаз, по-мужски? — спросил шериф.
Но необъяснимой причине она возражала, но у нее не нашлось причин озвучить свой отказ. Пришлось встать и взяться за костыли. Демон встретился с ней взглядом и натянуто улыбнулся. Джен поняла, что он хочет поговорить с Хейлом наедине, и предположила, что собирается отвести от себя подозрения.
Джен оставила их, потому как выбора у нее не было.
— Итак, мистер Александр, где вы были прошлой ночью? — донесся до нее голос шерифа.
— Прошлой ночью? — Тон Демона был пропитан странным юмором. — Я был здесь, шериф. С Джен.
Джен оцепенела. Нельзя сказать, что Демон лгал. Когда наступила ночь, он действительно был здесь, с ней. Но потом? Где после этого был Демон? И почему он не выложил всю правду?
— Почему вы спрашиваете, шериф? Вчера что-то случилось?
— Миссис Петери видела, как кто-то крадется в лесу. Некто с фонарем, который светит голубым светом. И очень мощным. Это были не вы, мистер Александр?
Демон рассмеялся:
— Если хотите, то обыщите мою машину, шериф Хейл.
— Могу и обыскать, — сказал шериф. — Заодно взгляну, где вы живете. Вы снимаете комнату в «Мэйбел Тьюксбери», так?
— Да. Можете наведаться и туда. — Демон помолчал. — У меня нет фонаря. С голубой лампочкой или чем-то в этом роде.
Но на самом-то деле был. Может, не фонарь, а какой-то другой светильник. Джен видела, как синеватый свет пробивался из-за двери той комнаты, которую Демон ремонтировал вчера вечером.
Не утруждая себя действиями втихомолку, ибо с костылями это все равно невозможно, она поднялась по лестнице в комнату под крышей. Когда она толкнула дверь, ее сердце бешено застучало. Стены, некогда оклеенные любимыми бабушкиными обоями с узором в цветочек стали теплого цвета капучино. Джен проковыляла в комнату. Банки с краской аккуратно расставлены на полиэтилене, валики вымыты и сложены. В углу стоял мощный осветительный прибор, выключатель переведен в положение «выкл.», но вилка прибора все еще вставлена в розетку. Это говорит о том, что для работы прибора необходимо электричество. Значит, в лесу Лина Петери видела другой голубой свет.
Со вздохом облегчения Джен повернулась к двери, ведущей из спальни в коридор. Сердце у нее подпрыгнуло и остановилось.
На стене по-прежнему красовались любимые бабушкины обои, но теперь они казались свежими и новыми: чистые, без пятен, подтеков и дыр. Демону каким-то чудесным образом удалось их очистить и отреставрировать. Джен подошла поближе и положила руку на стену, чувствуя, как ее мир покачивается и дает крен. Что за человек способен на такое беззаветное добро?
Снаружи хлопнула дверца автомобиля, взревел мотор, и через миг Демон уже стоял в дверях. Его темные волосы падали на лоб. Губы изогнулись в полуулыбке.
— Шериф Хейл уехал? — спросила Джен, почему-то чувствуя себя ужасно неловко.
— Ага. — Демон приблизился к ней. — Нравится? Я про обои.
— Не то слово, я их просто обожаю!
Я бы могла и тебя полюбить, если бы позволила себе. О боже, откуда подобные мысли? Этот мужчина не для нее. И никогда не сможет ей принадлежать. Ведь она всю свою жизнь знала, что не такая, как все, и ни одному мужчине не суждено стать ее судьбой. Джен впервые стало невыносимо грустно от этого.
— К сожалению, я не смог спасти все обои, но мне удалось снять с трех самых поврежденных стен достаточно кусков, чтобы залатать четвертую. Затем я поработал резинкой и тонкой кисточкой, — он жестом указал на маленькие баночки с краской, — после того как подобрал цвета.
Вновь накренился ее мир. Такой объем работ, и он сделал это ради нее!
— Спасибо! Вы не представляете…
— Представляю. Именно поэтому и сделал.
Голубые глаза Демона, обрамленные темными ресницами, ярко горели. Они были прекрасными, глубокими и сияли от того, о чем Джен боялась думать. Он подошел ближе, и ее обдало жаром. Демон поймал ее за запястье и прижал ладонь к своему лицу. Тихонько вздохнул и осторожно замер, словно его давным-давно никто так не касался.
Касание опалило ее, пробудило страсть и заставило почувствовать, как она томится желанием.
Движения ограничивали костыли, и она выбранила их про себя. Ей так хотелось встать на цыпочки и прижаться губами к его губам.
