К тому же хотелось есть. Есть, спать, в кустики, отдохнуть, выкинуть к мечезубам шилокожим половину вещей из рюкзака и торжественно их сжечь. Вторую половину послать в подхвостье громохлёсту смердливому вместе с экспедицией, Торнсеном, порталистами и Сафониэлем.
Всё!
— Торнсен, я полагаю, молодому растущему организму пора подкрепиться? — сказала я, снимая рюкзак и растирая левое плечо, которое почему-то страдало больше.
— Да, я тоже думаю, что вам нужно больше есть, — буркнул он под нос.
— Что, я не расслышала? — с намеком на последствия поинтересовалась я.
— Говорю, отличная идея! — гаркнул он, выпрямляясь по стойке смирно.
Ветви деревьев над нами шуркнули от взмывших в небо птиц.
Хоть запыхался бы для приличия!
— Вот и замечательно. Организуйте костер, сварите… что-нибудь. Надеюсь, запасы по списку вы не забыли?
— Никак нет! — снова рявкнул он, дораспугав тех пернатых, которые не успели достаточно испугаться в прошлый раз.
Я демонстративно поковырялась пальцем в ухе.
— Кажется, барабанная перепонка еще цела, — поведала я результаты ревизии. — Но я не уверена, что она выдержит еще один удар. У вас, случаем, нет третьего состояния? Промежуточного между «молчу» и «ору».
Парень задумался. Или третьего состояния не было, и он пожалел мои уши. Я не стала его мучить этической дилеммой.
— «Никак нет» означает, что продукты есть? — на всякий случай уточнила я и дождалась уверенного кивка.
Похоже, третье состояние было, но накатывало спонтанно.
Я потребовала притороченный сбоку торнсенского рюкзака счетчик магических возмущений и с деловым видом потопала в лес.
Без рюкзака, после кустиков и вне зоны видимости хвостатого студента я чувствовала себя почти невесомой. И почти счастливой. Наконец успокоившись, вокруг чвыркали, фьютькали и трещали клювами довольные птички. Под раскидистыми остроиглыми деревьями прятались мелкие белые цветочки с легким приятным ароматом.
И эта идиллия меня порядком напрягала.
Во-первых, какого чернорогого воплежутя здесь делают эти остроиглые деревья? У меня Южные Горы ассоциировались с широколиственными породами и светом. Нас с группой бросили в Южные Горы во время Семидневного Конфликта. Тогда наемники из Лортландии попытались взять под контроль наши таможенные пункты, чтобы пропустить на территорию Империи большую партию лортландской травки. Инцидент ликвидировали за неделю. Неделю несколько сотен сильнейших магов и сухопутные войска не могли справиться с горсткой отщепенцев. Почему? Потому что вместе с «отщепенцами» массово прибыли твари всех видов и мастей.
Ладно, я вообще не о том. Как говорили однокурсники: «Кто про что, а Хольм про тварей». Я про деревья. Не было там таких деревьев! Зато цветы были всякие: яркие, разноцветные, только венки и плети.
И эта стрелка еле трясущаяся мне не нравилась.
И то, как потрескивал счетчик, показывая высокую активность магических созданий. Почти, как тогда, в Южных Горах. Собственно, потому-то мы туда и отправлялись. Где еще изучать тварей? Только здесь, судя по щелчкам, их разнообразие было выше. Где бы это «здесь» ни находилось.
Я вернулась к Торнсену, которого легко нашла по запаху костра. И поисковому маячку, разумеется. К запаху костра примешивался аромат похлебки. Он поднял мой приунывший боевой дух.
Я вынула из-под клапана своего рюкзака миску и ложку и была вознаграждена за терпение горячей едой. Похлебка, кстати, удалась повару на славу. Или я зверски хотела есть.
Утолив первый голод, я впала в благодушное настроение. Мне уже даже не хотелось выбрасывать вещи из рюкзака. Правда, поднимать его и тащить дальше тоже не хотелось.
— Торнсен, — обратилась я к студенту. — Во-первых, спасибо, было вкусно.
Он кивнул.
— Во-вторых, вы отдали порталистам точные координаты?
— Да, — твердо ответил он, помотав головой.
— Торнсен, вы вообще умеете давать однозначные ответы?! — вскипела я.
Он задумался.
— Не утруждайте себя ответом. Это неважно, — успокоила я. В конце концов, мыслительная деятельность с непривычки вызывает некоторый дискомфорт в мозгу. А нам еще идти и идти. Неизвестно куда. — Важно, что мы не в Южных Горах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А где? — заинтересовался парень.
— Косорыл знает, — пожала я плечами. — Самой интересно. Ну что, двинули?
— Куда?
— Куда-куда? Вперед, студент Торнсен. Вперед. Если долго идти вперед, то обязательно куда-нибудь дойдешь.
Как оказалось, я была не так не права, как могло показаться Торнсену на первый взгляд. Еще через два часа мы наткнулись на избушку. Точнее, домик.
Одинокий домик в лесу.
Что-то мне это напоминает. Кажется, какие-то сказки. Страшные.
Стоило нам дойти, из окна выглянула старушенция в возрасте лет за пятьсот.
— И чаго вам надоть? — гостеприимно поинтересовалось она.
6. Лайна. В избушке неясного происхождения, косорыл знает где
— Доброго дня, бабуля, здоровья вам на многие лета, — расплылся в улыбке Торнсен.
Я даже растерялась. В смысле, он весь так преобразился!
Старушенция засопела и заерзала.
— Ну, здарсте, коли не шутитя, — ответила она почти смущенно, но вскоре опомнилась. — Чаго пришли? — добавила она сурово.
— Заблудились мы, бабуля, — продолжал рассыпаться бисером студент. — Пусти переночевать усталых путников.
— Чаго-то не похож ты на усталого путника, — справедливо заметила старушенция.
Зрение-то у нее о-го-го, даром, что на погосте ждут с цветами и музыкой.
— Так это же хорошо! — воскликнул Торнсен жизнерадостно, будто не протопал четыре часа с полной загрузкой.
Впрочем, что я знаю о его «полной загрузке»?
— Хорошо, что не совсем усталый, — продолжал парень. — Мне же еще силы пригодятся. Вдруг вы захотите меня как мужчину использовать?
Надо же какая самоотверженность!
А как приободрилась бабулька! Засопела, прямо как выпень перед нерестом.
— Дров, я вижу, вам нарубить надо, — обломал ее парень и бросил короткий взгляд на меня, дескать: «вот видите, лея Хольм, учите молодежь плохому». — Крыльцо, гляжу, совсем покосилось. Наличники еле держатся.
— Так за одну ночь-то тут не управишься, — смекнула свою выгоду старушенция.
Торнсен снова бросил взгляд в мою сторону. На этот раз спрашивая моего мнения. Я еле заметно кивнула. Неплохо было бы оглядеться. Понять, куда нас занесло. Пока Сафониэль будет выяснять, почему нас сюда занесло, и выносить отсюда.
— Так мы задержимся ради такой приветливой хозяйки.
— А еще у меня печка дымит, — вспомнила «приветливая хозяйка», почуяв дармовщину.
— Поможем! — пообещал Кейрат.
Золото, чистое золото, а не студент. Просто цены ему нет. В лесном хозяйстве.
— А она? — тут карга обратила внимание на меня. Будто одного раба-надомника ей недостаточно за сомнительное счастье покормить ее клопов.
…С другой стороны, тварей кормить под открытым небом — тоже удовольствие условное.
— И она пригодится, — уверил старушку Торнсен. — Как женщина. Полы помыть, кашу сварить, грибы насолить, тесто замесить. Впрочем, относительно теста я не уверен, — несло поганца, но в мою сторону он теперь не смотрел.
Ощущал тонкость момента, когда одно лишнее движение — и ты труп.
Я настороженно вглядывалась в хозяйку лесных хором. Лично у меня особа, которая живет непонятно где, у жабоморда на выселках, среди темного-темного леса, доверия не вызывала. Опять-таки, магические возмущения. По одной из версий, тварей сотворяли ведьмы, — необученные особи, спонтанно магически-одаренные. Случалось это не то в результате запрещенных ритуалов, не то в качестве побочного продукта жизнедеятельности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Магия требует выхода. Если не расходовать магический резерв до конца, сила застаивается и… приводит ко всяким неприятностям и неудобствам. Прежде всего избыток силы бьет ниже пояса. Поэтому маги, особенно юноши, весьма неразборчивы в связях. И поэтому мне в университете нужен был любовник. А уж если всё равно без него не обойтись, так пусть хотя бы польза от него какая-то будет. Конечно, я тогда не планировала уезжать из столицы и не предусмотрела, что могу оказаться в столь щекотливой ситуации. Я бы только посмотрела в сторону другого, как это тут же дошло бы до лея Гроссо. Я же говорю, маги — такие сплетники!
